Кукловод, стр. 4

– Не надорвись только.

– Мечтай!

Удивительно, как Лесли не припустила к Олд Милл Крик бегом. Энергии в ней хоть отбавляй, и это несмотря на постоянные тренировки группы поддержки, где подруга выкладывается на полную. Иногда кажется, будто она и впрямь могла бы завернуть на футбольное поле и выступить не хуже парней. Только никто не возьмет ее в команду, будь у нее хоть десяток шил в одном месте. Ничего, пусть побегает по городу, выдохнется. Наверняка же в итоге сама и в магазин поедет, и девчонок по кампусу собирать пустится.

Лесли – настоящая душа компании, какой бы грубой и резкой временами ни была. И просто прекрасно, что подружилась я именно с ней, а не с занозой вроде Маргарет или того хуже – с какой-нибудь занудой. Никаких нервов бы не хватило. А может, зануда сдалась бы первой.

Постукивая невысокими каблуками по каменной плитке, я шагаю все дальше по парку: вдоль сверкающей зеленью аллеи и небольших фонтанчиков, уже месяц как отключенных, мимо занятых студентами скамеек. Несколько раз небрежно машу знакомым и вежливо улыбаюсь. Половину окликающих ребят даже не помню. Кажется, вон те двое, что бесстыдно обжимаются на скамейке, – моя соседка с парнем. Или все-таки только кажется.

Слишком долго я на них смотрю, неприлично даже. Делаю еще несколько шагов вперед и едва не врезаюсь в кого-то из прохожих, отскочив лишь в последний момент. Я с трудом удерживаю равновесие, пошатнувшись на каблуках, и принимаю протянутую руку скорее рефлекторно. Ладони у незнакомца теплые и шершавые.

– Осторожнее, Эрика, – произносит он низким бархатным голосом, и от него по коже бегут мурашки. Какого черта? Я вижу этого мужчину впервые: и небрежно расстегнутую на пару пуговиц рубашку, и длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, и шрам под глазом. – Так можно и покалечиться.

– Мы знакомы? – спрашиваю я надменно и отдергиваю руку, словно могу обжечься о его ладонь.

– Конечно. – И улыбка его все делает хуже. Так улыбаются ненормальные извращенцы, которые предлагают детишкам сладости, а потом уводят их к себе домой. Или уверенные в своей неотразимости мажоры. Хотя и есть в этом что-то сексуальное, может, я бы улыбнулась ему в ответ, если бы не его слова. – Я знаю о тебе все, Эрика.

– Если ты из тех придурков, которые ошиваются у кампуса и пялятся на студенток, то могу только посочувствовать. Я тебя впервые вижу.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга молча – я мнусь под пристальным взглядом мужчины.

Да что с ним не так? Так нагло пялиться, еще и рожу недовольную и надменную корчить – это кем надо быть? Уверенности в нем побольше, чем в Патрике, и ощущается она иначе: вот от такой мурашки бегут по коже. Видно, что знает себе цену. Но какая разница? Проваливал бы отсюда, пока я и впрямь копов не вызвала. Но высказать угрозу вслух опасаюсь. Черты его лица кажутся смутно знакомыми, будто он уже мелькал где-нибудь в колледже или в Олд Милл Крик.

Но такого я точно запомнила бы. Бледный, высокий, светловолосый, да и глаза необычного цвета – желтые, как у… Я нервно сглатываю и поспешно отвожу взгляд. Ерунда. Он свалил из города сто лет назад, еще и застрял в какой-то там лечебнице, как говорил шериф. Да и никогда бы он меня не узнал. Мне давно не тринадцать, я ни капли не похожа на прежнюю себя. Как и этот мужик на моего старого знакомого – Билла О’Брайена.

Это просто совпадение.

– И если будешь и дальше тут торчать, то я маякну полиции. Девчонки не любят, когда за ними подглядывают, – говорю я уже гораздо смелее. Отступаю на несколько шагов и, развернувшись, припускаю в сторону города едва ли не быстрее Лесли, даром что бежать на каблуках далеко не так удобно, как в кроссовках.

В Лейке никто не знает о моем прошлом, и оно не могло взять и догнать меня так запросто. Да и с чего Биллу появиться не где-нибудь в нашем родном городе, а здесь? В сотнях миль оттуда. С чего бы ему вообще меня искать? Сердце уже не бухает в груди как набат, не подскакивает к горлу, когда я останавливаюсь у небольшого магазинчика в Олд Милл Крик. Господи, ну и напридумывала же себе. Этот парень – всего лишь местный придурок, которому только дай попялиться на симпатичных студенток. Ерунда.

Ну да, похожи они чем-то, но мало ли в мире похожих людей? Это просто совпадение. И я продолжаю убеждать себя в этом даже тогда, когда чувствую на себе чужой взгляд. Обернувшись, замечаю лишь скользнувшую за угол тень и отблеск светлых – почти белых – волос.

Совпадений не бывает.

На полках магазинов в Олд Милл Крик можно найти что угодно – от плотной веревки до пакетов молока. На одном из них красуется портрет Бетти Саммерс, пропавшей несколько месяцев назад. Она смотрит на покупателей широко распахнутыми голубыми глазами, улыбается из-под густых темных волос и выглядит умиротворенной и счастливой.

Я помню ее совсем другой.

Только что толку? Бетти навсегда застыла в одному мне угодной позе в просторном выставочном зале, и мне больше не придется высматривать в толпе кого-нибудь вроде нее. Здесь, в дурацком городе в паре шагов от колледжа Лейк, я нашел настоящее сокровище. Пристроившись в тени высокого стеллажа, заставленного картофельными чипсами, я украдкой поглядываю на Эрику Торндайк: давно уже не нескладную тринадцатилетнюю девочку, но невероятно красивую девушку.

Совершенную.

Черты ее лица – от тонкого, чуть вздернутого носа до изящного подбородка и удивительного разреза глаз – идеальны, черные как смоль волосы волнами спадают на плечи, оттеняя чудесный взгляд. В ней нет ни единого изъяна. Я жадно пожираю глазами ее всю: выглядывающие из-под выреза на светлой кофте ключицы, тонкий изгиб талии и даже едва заметные веснушки на переносице. Никакая Бетти с ней не сравнится.

– Ты призрака, что ли, увидала? – грубо спрашивает у Эрики угловатая девчонка в широких джинсах. – На тебе лица нет.

И моя богиня опасливо оглядывается вокруг, словно боится, что сейчас я выскочу из-за угла, схвачу ее и утащу к себе в мастерскую. За кого бы Эрика меня ни принимала, я и не думал знакомить ее с мастерской и девочками так скоро. Шесть долгих лет мечтал увидеть ее вновь, пару лет болтался от штата к штату, от города к городу и однажды разминулся с ней всего на пару дней. А ведь мы могли бы встретиться еще полтора года назад, когда Эрика упорхнула с выпускного на несколько часов раньше, а потом так и не появилась в родном городе.

Я с досадой поджимаю губы. В тот год пришлось довольствоваться глупышкой Кейси, до последнего уверенной, будто она – мой предел мечтаний. До чего же они одинаковые, ни одна не попыталась сложить два и два, а ведь с Кейси Маллет мы были знакомы задолго до того, как мать упекла меня в лечебницу. Но идиотка меня даже не узнала.

Эрика – совсем другое дело. Я видел искру любви в ее огромных, как два бездонных озера, глазах. И вместе с этой искрой там, в глубине, вспыхивал и затухал страх. Что говорили обо мне дома? Насколько она разочаровалась в тот день? Мистер и миссис Торндайк отказались говорить, когда я навестил их в прошлом месяце под видом очередного социального работника. А наша соседка, старая карга Эвергрин, давно уж померла, хотя наверняка могла бы рассказать столько о Билле О’Брайене, сколько я и сам никогда не знал.

– Да нет. Просто придурок какой-то на улице пристал. Ничего особенного.

– Опять Патрик? Я думала, он у Алиши торчит – мы буквально минут десять назад виделись. – Девчонка грубовато посмеивается и хлопает Эрику по плечу с такой силой, что та едва заметно покачивается на каблуках. Хочется оторвать этой дуре голову: с богиней нужно обращаться аккуратно, как с фарфоровой куклой, а не размахивать перед ней руками, как ветряная мельница – лопастями. – Бежал со всех ног, наверное, как только выяснил, что можно насосаться на халяву.