Бессильный, стр. 2

Ради Слоан сдержу любое обещание, какую бы боль оно ни приносило.

Я ожидал, что она будет улыбаться. Светиться от счастья. Ожидал, что обрадуюсь за нее, – но увы.

– Ты охотишься, Джаспер? – спрашивает Стерлинг с королевской грациозностью и напыщенностью.

Кажется, будто воротник клетчатой рубашки душит меня, хотя я оставил верхние пуговицы расстегнутыми. Откашлявшись, расправляю плечи.

– Да.

Стерлинг берет хрустальный бокал и откидывается на спинку кресла, оценивая меня с самодовольной ухмылкой на идеально выбритом лице.

– Что насчет крупной дичи? Тебе бы понравилась наша поездка.

– Люди, которые меня не знают, кивают и бормочут что-то в знак согласия.

– Не думаю, что… – начинает Слоан, но ее жених пресекает попытку девушки продолжить разговор.

– Мы все в курсе, на какую сумму ты заключил свой последний контракт. Неплохо для вратаря. Так что, если ты ответственно относишься к своим деньгам, то можешь себе это позволить.

Как я и сказал – придурок.

Я прикусываю щеку, испытывая искушение сказать, что ужасно обращаюсь со своими средствами и у меня нет ни доллара за душой. Однако, каким бы простодушным ни было мое воспитание, я достаточно образован, чтобы понимать: вести беседу о финансах за ужином – моветон.

– Не, чувак. Я охочусь только на то, что могу съесть, к тому же без понятия, как готовить льва.

За столом раздается несколько смешков, в том числе и со стороны Слоан. Я подмечаю, как Стерлинг прищуривается, стискивает зубы и выпячивает челюсть.

Слоан быстро подскакивает и похлопывает его по руке, как собаку, которую нужно успокоить. Я практически ощущаю ее тонкие пальцы на своей руке и невольно ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы она прикасалась так ко мне.

– Когда-то я охотилась со своими двоюродными братьями в Честнат Спрингс, знаешь ли.

Я возвращаюсь в прошлое, вспоминая юную Слоан, которая все лето бегала за мальчишками. Слоан с грязью под ногтями, ссадинами на коленях, выгоревшими на солнце волосами, спутанными и свободно спадающими по спине.

– В этом есть некая острота ощущений, понимаешь? Сила, – Стерлинг полностью игнорирует комментарий Слоан.

Он смотрит на меня как на соперника, вот только мы сейчас не играем в хоккей. В противном случае я бы нанес ему быстрый блокирующий удар в лицо.

– Ты не слышал, что Слоан только что сказала? – Я пытаюсь вести себя спокойнее, однако мне не нравится, как он обращается с ней на протяжении всего ужина. Я понятия не имею, как она сошлась с ним. Она моя лучшая подруга. Она красноречивая, умная и забавная – неужели он этого совсем не замечает? Неужели он не замечает ее?

Стерлинг машет рукой и смеется.

– Ах да. Я постоянно слышу о ранчо «Колодец желаний». – Он поворачивается к ней с издевательской ухмылкой и снисходительным тоном произносит: – Но, слава богу, ты переросла ту стадию сорванца, детка. Иначе упустила бы свое призвание балерины.

Его паршивый ответ усугубляется тем, что я осознаю: он прекрасно слышал Слоан и предпочел проигнорировать ее.

– Я даже не могу представить тебя с ружьем в руках, Слоан! – восклицает парень за длинным столом, его нос покраснел от переизбытка виски.

– Вообще-то, я была хороша. Лишь однажды я подстрелила кого-то живого. – Она слегка смеется и качает головой, отчего светлые пряди падают ей на лицо. Заправив их за уши, Слоан опускает глаза и слегка краснеет. – А потом я безутешно плакала.

Она поджимает губы, и я цепенею. На мгновение представляю себе то, чего не должен.

– Я помню тот день. – Я смотрю на нее через стол. – В тот вечер ты даже не смогла съесть оленину на ужин. Мы все пытались утешить тебя, но ничего не получилось. – Я мысленно возвращаюсь к воспоминаниям.

– Вот… – Стерлинг указывает на Слоан, даже не удостоив ее взглядом, – вот почему женщинам не место на охоте. Их это расстраивает.

Великовозрастные приятели Стерлинга хохочут над его жалким комментарием, побуждая его пойти ва-банк в своем идиотизме. Он высоко поднимает бокал и опускает взгляд на стол.

– Давайте выпьем за то, чтобы женщины оставались на кухне!

Раздается смех, и несколько человек выкрикивают: «До дна!» и «Верно, верно!»

Слоан слегка протерла полные губы белой салфеткой, не сводя глаз с пустой тарелки перед ней. Стерлинг возвращается к общению с другими гостями, не обращая внимания на женщину, сидящую рядом с ним.

Не обращая внимания на ту часть ее жизни, которой она пыталась поделиться с ним. Не обращая внимание на то, как он унизил ее.

Мое терпение быстро иссякает. А желание свалить отсюда лишь растет.

Слоан ловит мой взгляд через стол и удостаивает меня одной из своих заученных улыбок. Я знаю, что она фальшивая, поскольку видел ее настоящую улыбку. И это не она.

Такой же улыбкой подруга одарила меня, когда я сказал ей, что не смогу пойти с ней на выпускной в качестве кавалера. Казалось неподобающе брать с собой двадцатичетырехлетнего игрока НХЛ, к тому же я был подонком, которому и следовало отказать ей.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри нарастает разочарование из-за того, что Слоан собирается связать себя узами брака с человеком, который относится к ней как к аксессуару и совсем ее не слушает. И ценит не ее многогранность, а образ изысканной принцессы, в которую ее превратила семья.

Мы пристально смотрим друг на друга, и ее щеки начинают розоветь. Слоан расправляет плечи, отчего мой взгляд опускается к ее ключицам. Невольно представляю, как провожу по ним языком, заставляя ее извиваться.

А затем я резко перевожу взгляд на ее лицо. Как будто меня поймали. Как будто она каким-то образом может услышать мысли в моей голове. Ведь мы оба понимаем, что я не могу так на нее смотреть. Для меня она почти член семьи. И что еще хуже – она официально принадлежит другому мужчине.

Стерлинг улавливает наш немой обмен взглядами и снова обращает внимание на меня, отчего по моей коже бегут мурашки.

– Слоан говорила, что вы довольно долго дружите. Прости за неверие, но вряд ли неотесанный хоккеист стал бы дружить с примой-балериной. Конечно, я мало пересекался с тобой с тех пор, как мы с ней познакомились. Кстати, почему? – Он кладет руку ей на плечо, демонстрируя свое превосходство, и я стараюсь не зацикливаться на этом жесте.

– Честно говоря, я тоже мало о тебе слышал, – говорю я с достаточной долей юмора в голосе, чтобы любой, кто не заметил, как мы смотрим друг на друга, не услышал колкости. Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди. – Вот только я не такой уж неотесанный, ведь был единственным, кто приносил своей подруге антибактериальную мазь и обезболивающие, когда после танцев на пуантах ее ноги болели так, что она даже не могла ходить.

– Я уже говорила тебе об этом, – успокаивающе произносит Слоан. – Он помог мне переехать в новую квартиру. Иногда мы вместе пьем кофе. Что-то такое обыденное.

– В принципе, она знает, что, если ей что-то понадобится, я буду рядом, – добавляю не задумываясь.

Слоан бросает на меня взгляд, вероятно задаваясь вопросом, почему я веду себя как придурок-собственник. Честно говоря, я задаюсь тем же вопросом.

– Хорошо, что теперь у тебя есть я, – отвечает Стерлинг Слоан, но при этом пристально смотрит на меня. Затем резко накрывает ладонью ее руки, лежащие на столе, которые по-прежнему нервно теребят салфетку. Однако в его прикосновении нет ни капли поддержки или желания успокоить. Лишь пощечина, порицание за волнение.

От этого по моим венам разливается ярость. Мне нужно уйти, пока я не сделал то, о чем действительно пожалею.

– Что ж, мне пора, – внезапно объявляю я, отодвигая стул. Я отчаянно желаю подышать свежим воздухом и отдохнуть от темных стен и бархатных драпировок, давящих на меня со всех сторон.

– Тебе лучше хорошенько высыпаться, Жерве. Это поможет тебе добиться успеха с «Гриззлис» в этом сезоне. После результатов прошлого ты, вероятно, ходишь по тонкому льду.

Я отдергиваю ворот рубашки и заставляю себя не обращать внимания на подкол.