Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье, стр. 11

Как же мне это было необходимо! Почувствовать себя молодой, вновь проникнуться вкусом к жизни, ощутить энергию и мотивацию, чтобы идти вперед и верить в то, что все еще впереди. Плюс ко всему, я решила все свои административные проблемы. Вместе с подтверждением места жительства я получила свою карту вида на жительство, открыла счет в банке, сделала контракт на телефон (а вместе с контрактом получила новенький «BlackBerry» всего за 1 евро).

В общем, кризис первого месяца был преодолен, и на место хандры пришла радость от позитивных событий, от открытия прекрасного города, от новых знакомств. И, даже несмотря на некоторые сложности, появилась вера в то, что все будет хорошо; может быть, не сразу, но точно будет! Я заслужила!

Единственной ложкой дегтя в идеальной жизни Федерики, Райли, Лорана и многих других встреченных мной людей было отсутствие личной жизни. Все они жаловались, как сложно встретить подходящего человека в огромном городе, и я начала понимать, что все эти удовольствия, в которых утопал Париж, — всего лишь мишура, за которой скрывается человеческое одиночество.

Кто-то сказал, что Париж — город одиноких сердец. По моему опыту я знала уже как минимум два таких города. А скорее всего, их было гораздо больше.

За закрытыми дверями

Так и закончился октябрь. На смену фильмам на диване пришли бесконечные вечеринки с друзьями. При этом надо было следить за хозяйством в квартире, где я жила и где все меньше и меньше появлялась, чем вызывала нескрываемое недовольство «старичка». Меня ужасно раздражали его постоянные нападки, но я понимала, что ничего не бывает в этой жизни просто так, а посему старалась как можно лучше выполнять свои обязанности по дому.

Как раз в такой момент, когда я преодолела первые трудности и уже начала осваиваться в новой реальности, приехала из Москвы в гости моя подруга Полина. Надо сказать, это был первый визит кого-то очень близкого, кого-то из прошлой жизни, которая казалась теперь такой далекой. И хотя мой переезд состоялся всего несколько месяцев назад, между старой жизнью и новой, казалось, зияла целая вечность.

Полина была мне как сестра. Наше знакомство состоялось еще тогда, когда наши мамы-соседки вместе гуляли по двору, а мы, два малыша, все время норовили залезть друг к другу в коляски. Мы вместе росли, нас связывало не только соседство, но и первые классы школы, а главное — совместные летние каникулы на даче со всеми вытекающими последствиями: первые дискотеки, первые мальчики, первые расставания… Полина была натуральной блондинкой с голубыми глазами, утонченной, с безупречным чувством стиля, с сильным характером и невероятным чувством юмора. Полина всегда выступала заводилой, в противоположность мне, но, несмотря на разные темпераменты, мы просто идеально дополняли друг друга и понимали все без лишних слов. Несколько лет назад Полина вышла замуж, и наши жизненные пути немного разошлись. Но именно она стала моим первым гостем и тем связующим звеном между старой и новой реальностью, что позволило мне почувствовать почву под ногами, которую я, находясь вдали от близких, почти совсем утратила. Мы обе отпустили свои проблемы и тревоги, дав себе возможность отдохнуть и расслабиться.

В первый же вечер мы отправились в центр в поисках ресторана традиционной кухни — нам очень хотелось попробовать мясной тар-тар и улиток. Я еще плохо знала Париж и не очень разбиралась в местных ресторанах, поэтому мы выбрали район Оперы, где, как нам казалось, должно было быть много заведений, привлекательных для туристов. Как мы поняли позже, в Париже понятие «туристический» совсем не равносильно понятию «хороший», и для того, чтобы хорошо поесть и получить хорошее обслуживание, туристические места как раз стоит избегать. Мы сели в первый понравившийся нам ресторан и, долго прождав меню, заказали-таки то, о чем мечтали. Однако долгожданные блюда сильно нас разочаровали. К тому же они показались нам «не первой свежести», что выдавала заправка, сильно перебивающая вкус основного блюда. Но радость от долгожданной встречи и домашнее винишко сгладили впечатления и от вялого официанта, и от невкусной еды.

После ужина мы пошли на Grands Boulevards — место, где, по слухам, находилось много увеселительных заведений. На бульваре и правда было довольно много террас и ирландских пабов, которые больше подходили для английских студентов, чем для гламурных московских девчонок, но деваться было некуда, и мы засели в одном из «айриш пабов», заказав по старой московской привычке виски-колу. Надо сказать, что в Париже я редко видела, чтобы кто-то заказывал крепкий алкоголь с содовой, все пили в основном вино или светлое пиво и иногда водку с «Ред-Буллом», которые приносили в ванночке со льдом, что нам, русским людям, казалось каким-то жутким пойлом.

Паб нам довольно быстро наскучил. Мы вышли прямо со своими бокалами в руках и отправились на прогулку с целью немного проветриться и найти новое место для посиделок. Видимо, две нарядные блондинки с бокалами, идущие по бульвару, — это было зрелище весьма колоритное, поэтому мы сразу привлекли внимание прохожих.

Двое непримечательного вида ребят все никак не успокаивались, несмотря на наши безразличные лица, и, пытаясь всячески обратить на себя внимание, наконец выдали то, что заставило нас проявить интерес.

— Мы собираемся в один клуб тут рядом. Туда можно пройти только по клубной карте, которые у нас есть. Не хотите присоединиться?

Довольно банальный способ познакомиться, да еще и со стороны такой немного комичного вида парочки (молодой был высокий и бритый, а тот, кому за сорок, — низкий и кудрявый), однако с иностранками, немного потерянными в пространстве, сработал на ура.

— Я здесь всего на три дня, и я хочу попасть даже за самые закрытые двери! — воскликнула Полина.

Так из студенческо-туристического мира мы попали в новый парижский мир закрытых модных клубов.

После московской привычки к большим площадкам, огромным очередям на вход, необходимости носить каблуки как можно выше и не забывать делать непробиваемое лицо перед «фейсконтрольщиком», говорящее о том, что ты совсем не боишься его устрашающего вида, в Париже пришлось столкнуться с новыми правилами игры.

Самыми крутыми считались клубы настолько маленькие, что в них было сложно протолкнуться, а пройти в них можно было, только лишь если тебя лично знает «фейсконтрольщик». Завсегдатаи таких заведений ценили прежде всего эту идею «избранности», «семейности», того, что они могли пройти в клуб вне зависимости от своего внешнего вида, поэтому и в моде там был эдакий антигламурный стиль, подчеркивающий эту концепцию избранности, мол, «я могу туда пойти хоть в трениках, ведь я иду к себе домой».

Именно поэтому наши новые друзья, одетые, по московским меркам, как бомжи, без проблем провели нас за черные двери клуба без таблички и каких-либо опознавательных знаков, при этом изрядное количество времени проведя на входе, болтая с охранниками (еще один ритуал: нужно быть максимально приветливым с «фейсконтрольщиком», перекинуться с ним парой фраз и шуток, еще раз подчеркивая, что вы кореша, так что наша московская гламурная холодность тут бы точно не подействовала).

Как выяснилось, клуб был открыт самим Дэвидом Линчем, и его дизайн воспроизводил одноименный клуб из триллера «Малхолланд-драйв». Казалось, концепция клуба была призвана погрузить в атмосферу этого фильма. От всего этого дизайнерского сюрреализма мы с Полиной впали в какое-то сладкое забытье. Silencio! [10] Не говори никому, где ты был и что видел!

В ту ночь мне снились таинственные фигуры, золотая плитка, качающая «Ram Pa Pa Pam», березовая роща в сигаретном дыме… А может быть, это была реальность?

Марэ

Неудивительно, что наутро мы проснулись в легкой амнезии. Воспоминания о нашем погружении в богемный ночной Париж напоминали вырванные из общей пленки кадры, мелькающие под раскрученный тогда хит Рианны, навязчиво продолжающий звучать в голове. Кажется, нас даже подвезли домой на скутерах. Тут Полина припомнила совсем даже не гламурный момент, когда у наших новых знакомых не оказалось дополнительных шлемов, и мы, несмотря на грозящий во Франции штраф за отсутствие защиты головы, смеялись, словно сумасшедшие, когда, как заговорщики, пытались в потемках отыскать плохо прицепленный шлем у припаркованных скутеров, после чего они напялили на нас кепки, сказав, что это почти то же самое (во французском «кепка» и «шлем» звучат очень похоже). Что ж, норма приключений для первого вечера выполнена.