Системный рыбак 16 (СИ), стр. 24

К лагуне я вышел ближе к полудню. Песчаный холм над угрём остался целым: накиданные сверху сушняк и камни за ночь никто не тронул. Уже приятно. Сгрузив ящеров рядом, я укрыл их свежими листьями, чтобы туши медленнее теряли духовную энергию. Потом сел на тёплый валун и задумался о главном.

До дома — несколько дней пути вверх по реке, и это по самым оптимистичным прикидкам. Проблему транспорта и груза предстояло решать самому.

Переработать добычу на месте? У меня два кинжала, одни руки и неделя работы без сна. А дома — артель, Морган, поединок с Леопольдом и полный набор проблем. Бросить всё крабам и приливу мог только человек, которому деньги жгут ляжку. Мне они карман приятно оттягивали.

Я попробовал призвать экспедиционный плот в системный слот. Каталины на нём наверняка уже нет — плот спокойно качается на швартовых в городском порту.

Не сработало. Видимо, возможности Системы не безграничны: на огромных расстояниях возвращение предметов в инвентарь давало сбой. Да и плот размером шесть на четыре метра под такие туши всё равно не годился.

Я сидел, жевал травинку и смотрел на протоку.

И тут в воде появилось движение.

Вдоль берега, метрах в ста, шёл плавник. Фиолетовый, треугольный, размером с хороший парус. Шёл ходко, вспарывая мелководье, а на развороте поднимал стену брызг.

Акула. Скорость и плавник сходились идеально. Но потом над водой на миг поднялся зелёный горб панциря, следом мелькнула клешня толщиной с бочку.

Краб? Да ладно, ха-ха. Там и вправду здоровенный морской краб нёсся по мелководью боком, обгоняя любого скакуна. Фиолетовый гребень резал воду, и с берега любой поклялся бы, что видит акулу.

Хм…

— А это отличная идея, — усмехнулся я.

Решение нашлось само. Осталась ерунда: воплотить его в жизнь.

Для начала мне требовался плот. Большой. Очень большой.

Я прошёлся по пальмовой роще у самой воды и сперва выбрал деревья. Брать всё подряд мог только человек, который собирался утонуть посреди реки и сэкономить время на строительстве гроба. Мне требовались прямые стволы примерно одной толщины, без трухлявых пятен и следов жуков у корней.

Подходящие пальмы я помечал царапиной от остроги. Кривые оставлял расти на берегу. Совсем молодые тоже оставлял. Через полчаса по роще протянулась цепочка меток, а в голове сложился порядок работы. Сначала дальний край, потом ближний. Так срубленные кроны не будут мешаться под ногами.

Обхватив первую пальму рукой и качнув на пробу, я рванул вверх. Корни выскочили из песка вместе со стволом. Ком земли шлёпнулся к ногам, по листьям пробежал шелест, сверху посыпались орехи.

Постоял, посмотрел на пальму в собственной руке.

Ну да. До сих пор никак не привыкну к своей силе.

Я уложил дерево кроной к воде, выпустил хлыст и примерился.

ВЖУХ!

Корневище отлетело в одну сторону, крона осела в другую. Ствол вытянулся по песку почти на двадцать шагов; комель и верхушка легли на одну линию. Пламя Бездны собралось на кончике пальца. Я приложил его к комлю, и фиолетовый огонёк медленно прошёл древесину насквозь, оставив отверстие под вязку.

Первое вышло широковатым. В такое можно было просунуть две лианы и небольшого краба. Я отколол щепку, забил лишний край и обмазал сырой глиной. На втором стволе держал пламя два вдоха. Лиана прошла в отверстие, задев обугленные края.

Дальше пошёл конвейер.

Выдернуть пальму, срезать края, прожечь отверстия, отнести ствол к воде. После пятого дерева я понял, что конвейеру требуется склад. Кроны закрыли половину берега, орехи катались под ногами, волокна с корней цеплялись за лианы, а комья земли превращали песок в грязь.

Пришлось навести порядок. Стволы легли параллельно воде, кроны отправились в тень, корневища я сложил у края рощи, а орехи собрал возле будущего очага. Широкие листья пригодятся для укрытия добычи. Из прямых рёбер получатся колышки. Один орех я расколол острогой и выпил молоко.

Холодное молоко прошло по горлу. Я вытер подбородок, закинул пустую скорлупу к корням и взялся за следующую пальму.

Свежие пальмы пахли соком. Я снимал со стволов жёсткие остатки черешков, заглаживал выступы хлыстом и прокатывал каждое бревно по песку. То, что упрямо уходило в сторону, отправлялось во внешний борт. Стволы, которые после толчка докатывались до метки у воды, я оставлял для середины, где предстояло разместить груз.

Потом настала очередь лиан. У опушки они свисали с деревьев целыми занавесями. Я выбрал длинные плети толщиной с палец, срезал их у корня и замочил в лагуне. Пока они набирали воду, нарезал короткие обрезки и попробовал несколько узлов. Пара расползлась, ещё один слишком глубоко врезался в древесину. В итоге я остановился на двойной петле, которая обхватывала ствол и затягивалась под нагрузкой.

Сила позволяла поднять пальму одной рукой. Но уговорить четыре десятка пальм держаться вместе могла только аккуратная вязка.

Я прочертил на песке прямоугольник в двадцать шагов длиной и десять шириной. По краям выкопал неглубокие канавки, чтобы брёвна перестали кататься. Первые два ствола легли по линиям будущих бортов. Между ними я натянул лиану с узлами через каждый шаг. Получилась мерка, которая сразу показывала, где плот начинал толстеть или сужаться.

Ствол за стволом я заполнял середину. Подтягивал очередной хлыстом, прокатывал на место и прижимал коленом. Затем продевал мокрую лиану через прожжённые отверстия и затягивал. Лишний конец сворачивал кольцом. В дороге пригодится всё, что способно связать, залатать или вытащить что-нибудь из воды.

К полудню нижний ряд занял половину разметки. Я отложил лиану, вымыл руки в лагуне и сел на готовый край. Подо мной лежал кусок будущего плота, впереди плескалась вода. Над головой шуршали кроны оставленных пальм, за спиной ждала вторая половина разметки. Я расколол ещё один орех, достал из перстня холодную кабаяки и пообедал, свесив ноги с бревна.

Спешить после такого хотелось куда меньше. Дом от меня всё равно не приблизится, пока работа не закончена. Зато закончить её можно так, чтобы потом спокойно спать посреди реки.

После обеда я проверил каждую вязку. Ладонь находила слабину, хлыст подтягивал лиану, узел садился глубже, а брёвна сходились плотнее. Один ствол при нагрузке хрустнул возле комля. Я вытащил его из ряда, распустил две петли и заменил запасным. Треснувший пошёл на поперечины. Для целого бревна он уже не годился, а короткими отрезками послужит ещё долго.

Спустя ещё пару часов нижний настил сошёлся. Поверх него я уложил поперечины через равные промежутки. Они распределяли вес и заодно приподнимали второй слой над водой. Каждую посадил в неглубокие выемки, выбранные хлыстом. Брёвна перестали ёрзать и прижались друг к другу плотнее.

Верхний настил собирался медленнее. Тут я уже подгонял стволы по месту. Где оставалась щель, вкладывал тонкую жердь. Где торчал обломок черешка, срезал его и затирал край песком. По бортам пустил по дополнительной лиане, а на носу свёл вязки в толстую петлю. За неё можно буксировать плот, закрепить якорь или привязать чужую лодку, если её хозяин окажется достаточно вежлив.

Отдельно занялся очагом. В центре настила уложил короткие плахи поперёк брёвен и накрыл их плоскими камнями с берега. Глину накопал у лагуны, смешал с песком и топтал босыми ногами, пока она не перестала липнуть к пяткам. Потом переносил её пригоршнями, заполнял щели между камнями и наращивал бортик. Получилась подушка толщиной в ладонь. Огонь на ней переживёт дорогу, а плот переживёт огонь.

К закату каркас был готов. Двадцать шагов в длину, десять в ширину, двойной настил и глиняная подушка по центру. Я прошёлся вдоль бортов, подёргал узлы, срезал торчащие концы и собрал обрезки лиан в связку.

Осталось провести испытание.