Путь Строителя 16 (СИ), стр. 48

— Рей! Далеко не уходи.

Обернулся, через площадь ко мне направлялся Гундар, и по одной его походке стало ясно, что вольной птицей я побыл ровно до этого момента.

— А тебя что, на совещание не пустили? — усмехнулся я, когда он подошел.

— Я только оттуда, если ты не заметил, — пробурчал он и кивнул на дом старосты. — Попросили найти тебя. Комиссия хочет тебя расспросить и утвердить твое звание мастера.

— Это как это, утвердить? — прищурился я. — А если не утвердят, мне что, всё построенное разбирать?

— Вот у них и уточнишь, — отрезал он и подтолкнул меня в нужную сторону. — И посерьезнее там давай, — пригрозил он пальцем уже на ходу. У самого крыльца Гундар притормозил, покосился на меня и о чем-то задумался, — И это…

— М?

— Про суп ни слова, понял?

Глава 12

Дверь за мной затворилась, и разговор за столом оборвался сам собой, а головы одна за другой повернулись в мою сторону. В наступившей тишине скрип половицы под моим сапогом прозвучал громче, чем хотелось бы, так что от порога я пока не отходил, стоял и ждал, чего будет дальше. Гундар вошел следом и молча занял место у меня за плечом.

Пока меня разглядывали, я тоже времени зря не терял, осматривался. Комната у старосты просторная все-таки, сюда и побольше народу набивалось. Стол выскоблен добела, вдоль стен тянутся широкие лавки, печь с утра протоплена, всё указывает на то, что гостей здесь ждали.

Во главе стола сидит хозяин, и по его лицу ничего не прочитаешь, хоть час гляди. За его спиной стоит Герда, положив мужу ладонь на плечо, смотрит на гостей приветливо и не отрываясь, чтобы, надо думать, вовремя заметить опустевшую кружку. Она одна и встретила меня короткой улыбкой.

По правую руку от старосты восседает Бертольд, полы синего кафтана разложены по лавке, а нарядная накидка так и осталась на плечах, то ли забыл про нее, то ли не рискнул расставаться. За ним смирно держатся двое гильдейских, перед каждым дощечка и стопка бумаг, взгляды в записях, и по всему видно, что решать здесь они не собираются ничего. Гостям налили отвара, писари к нему уже приложились, а Бертольд свою кружку отодвинул подальше, от греха. Посреди стола лежит моя грамота, ее снова свернули в трубочку, изучили, стало быть, и отложили.

Больше никого, гляжу, не звали, и с языка так и рвалось что-нибудь про чаепитие в узком семейном кругу, но вслух прикалываться я не стал. Гундар вон просил быть посерьезнее и лишнего не рассказывать, а раз ему или старосте это важно, то мне и несложно.

Ну а про суп я и без напоминаний распространяться не собирался, рано еще рецептами делиться. Больше скажу, подробно расписывать рецепт я не стану даже своим, ни к чему, слишком там много тонкостей и подводных камней, которые я и сам в прошлый раз учел не до конца.

Хотя ради справедливости отмечу, то, что должно было получиться, не снесло бы даже мою кладку у реки, а она и без взрывов собиралась развалиться. Просто результат превзошел все ожидания, вот и всё. Во-первых, бахнуть вообще не должно было, а во-вторых, если бы и бахнуло, то раз в сто слабее. Что-то пошло не так, тут спорить не буду, и система меня тогда действительно спасла.

Опять же, четвертая ступень у меня теперь, на минуточку. Это совсем другие ощущения, и ранить меня стало значительно сложнее.

— Это… точно он? — нарушил наконец тишину Бертольд.

За своими мыслями я и не заметил, что молчим мы всей комнатой уже минуты две, и все это время знатный гость изучал меня от макушки до лаптей, изредка сворачивая взглядом к хозяину дома.

— Он, — коротко кивнул староста. — Можете познакомиться, это мастер Рей. Грамоту вы изучили, а выдали ее, как видите, не за красивые глаза.

— Так а почему он фиолетовый? — гость всё еще отказывался верить.

— Потому что мыло у нас хорошее, — просветил я его. — Без мыла был бы черным.

Младший гильдейский склонился над дощечкой, царапнул по ней, но под взглядом старшего товарища затих. Ну да, не сдержался я, открыл рот, но, между прочим, вполне вежливо, а дальше добавил еще вежливее.

— Прошу прощения, конечно, но меня ведь позвали с какой-то целью? Работы у меня невпроворот, и хотелось бы закончить поскорее.

— Терпение, Рей, — остудил меня староста. — Господа приехали с инспекцией. Надо показать им объекты из заказа лорда, а тебе заодно пройти аттестацию.

— Так вон же, грамота есть уже, — пожал я плечами. — Пусть поставят закорючку, мол, ознакомились, и всё. А приемку может и Хорг провести, у него всяко лучше выйдет.

— Хах! — расхохотался вдруг Бертольд, и такому повороту удивился, кажется, даже староста. — Забавный… Ничего, вид ему простить можно, он же не знал, с кем ему предстоит встретиться.

— Да я не то чтобы, мне просто глубоко наср… — договорить не вышло, в бок мне прилетел локоть Гундара. — Ну, вот так, да, попачкался немножко, ага, — замялся я.

Не пойму только одного, чего так себя ведут? Это я про наших, а не про гостей. Ну приехала важная шишка, и что теперь? Его, вон, ночью в деревню не впустили, а сегодня чуть ли не лебезят.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, не впустили-то строго по протоколу, солдат мы тоже внутрь не пускаем, и это нормально. Народу в деревне набилось сверх всякой меры, и если открывать всем подряд, когда им вздумается, заведется еще шайки три вроде той, что прибилась с беженцами. Тогда ладно, время было такое, а теперь можно думать не только о других, но и о себе.

Знатного же лишний раз не задевают по простой причине, тронь его, и он потом будет бухтеть, а кому это надо? Даже мне ни к чему, а старосте и подавно. Вот он и терпит, кивает в нужных местах, а пока открытой наглости нет, просто молчит. Тоже разумно, не трогай говно, оно и вонять не будет.

— Не, ну если надо, милости прошу, — вернулся я к делу. — Могу провести, рассказать, как строили, если интересно. Если староста разрешит, то вообще всё покажу.

— А почему староста должен запретить нам что-то осматривать? — прищурился Вильмар.

— Потому что некоторые объекты за деревней могут представлять опасность, в том числе материальную, — пояснил староста. — Та же яма для уничтожения отходов. — Слово «уничтожение» он выделил голосом, хотя между собой мы зовем эту яму переработкой. — Она пока недостроена, и если подойти ближе, легко испачкать, а то и вовсе испортить одежду.

— А, ну хорошо, да, молодцы, что предупредили, — Бертольд невольно погладил свою драгоценную накидку, а затем приосанился и повысил голос. — Так, ладно, значит, поступим так. Достопочтенные господа, представители гильдии строителей, проведут освидетельствование, и если ты достоин носить высокое звание мастера, а я почти уверен, что достоин, тебе оформят настоящую грамоту мастера!

— Так эта чем плоха? — я кивнул на свиток, все так же сиротливо лежащий посреди стола. Ну да, смотрится он скромнее гильдейских бумаг, зато документ официальный, с печатью.

— Это не грамота, а деревенская писулька, — усмехнулся Вильмар и, опершись локтями на стол, подался вперед. — Ты совсем юн и многого пока не понимаешь, но это простительно… Настоящая грамота мастера открывает настоящие возможности. Подряды на восстановление севера, деньги, каких тут никогда не видели! А там, глядишь, и столица на горизонте замаячит, кто знает… Если работать правильно, конечно, — подмигнул он.

Вот врать не буду, слушать такое приятно, предложение-то дельное. Пройду их аттестацию, чем бы она ни оказалась, получу бумажку посолиднее, а с ней, чем черт не шутит, и ресурсов на мои проекты прибавится. Разве лишнее?

— А вот насчет заказов, — на всякий случай зашел я с практической стороны, уж им-то виднее, как оно устроено на самом деле. — Лорд ведь уже заказал мне склад и канализацию, и отсутствие городской бумажки ему не помешало.

— Такое допустимо, — не стал спорить Бертольд. — Но, к примеру, средства короны он бы так выделить не смог. Платят только мастеру, утвержденному коллегией гильдии, человеку со стороны такое не положено. Тонкостей много, но ты же не дурак, понимаешь, кому попало казна не открывается.