Путь Строителя 16 (СИ), стр. 29

— Погоди! — остановил я его, и паренек обернулся с ведром в руках, не понимая, чего от него хотят. — Вот это оставь.

— Чего? — он опустил ведро на землю и уставился на меня, пытаясь сообразить, правильно ли расслышал. — Это ж отходы… Или надо в канаву слить?

— Нет, в канаву как раз совсем не надо, — усмехнулся я и мысленно порадовался, что отработку до сих пор не сливали гнилоходу. Тому пока только самое чистое идет, мусор отдельно, мыльную воду тоже, всё как в правильном септике, где нельзя химией травить полезную живность, иначе завоняет на всю округу. У нас, конечно, бактерия размером с амбар, которую не берут даже вилы, и вонь не проблема, но незачем рисковать его и нашим здоровьем, да и глицерин мне самому пригодится.

— Залей обратно в котел и пусть отстаивается, — заключил я.

— Но мне тетушка наказала, что домой не пойду, пока не почищу, — паренек помялся и покосился в сторону деревни, где тетушка, надо полагать, уже добралась до своей печки и поужинала.

— А дядюшка Рей наказал оставить, он сам почистит, когда надо будет, — проговорил я уже с нажимом.

— Ну ладно, я ж ничего, просто это… — замямлил тот, но просьбу выполнил, плеснул содержимое обратно в чан и повесил ведро на крюк, а у меня в голове уже выстраивалась цепочка, которая начиналась этой бурдой, а заканчивалась вещами, о которых местные даже не слышали и слышать им, пожалуй, пока не стоит. Ладно, к глицерину вернемся позже, а сейчас пойдем за слизью.

Перехватил свою подсохшую тяпку поудобнее и направился к яме.

Мужики при моем появлении оживились, старший вскочил от костра и первым делом уставился на мою тяпку, а потом перевел взгляд на горшочек и вопросов от этого в его глазах появилось только больше. Спасибо хоть задавать их не стал, а то ответов у меня все равно нет.

— Пришел наконец! — он толкнул засыпающего напарника в плечо и кивнул мне, снова коротко скользнув взглядом по моему инструментарию. — Ну, вообще всё готово, перегородку подготовили, водички плеснули пару ведер, чтоб полетело как надо.

И правда, инструмент лежал наготове, вилы с затупленными зубцами прислонены к парапету, рядом лопатка на длинном металлическом штыре. Младший тоже поднялся, подтянул рукава, и по выражению его лица читалось нечто среднее между азартом и вполне понятным опасением.

— Ну что, погнали, — вздохнул я, перехватил тяпку поудобнее и встал рядом со старшим у края ямы, ровно посередине, где дно поднимается выше всего. — Главное не пускайте его к угощению, а я постараюсь быстро.

План в голове звучит красиво и даже логично. Перегородку убирают, содержимое канавы летит вниз, гнилоход бросается к еде, щупальца лезут вверх по гладкому бетону, соскальзывают, по ним течет слизь, и вот тут я вступаю в дело.

Там тоже всё просто, подцепить тяпкой, соскоблить, поднять, смахнуть в горшочек и повторить столько раз, сколько понадобится. Ничего сложного, если не считать, что на другом конце этих щупальцев сидит тварь размером с лошадь, которая не любит, когда ее трогают за конечности, и умеет выражать недовольство весьма брызгоопасным способом.

Но это в теории, а реальность, как обычно, внесла свои коррективы уже на первом шаге. Перегородку потянули, она поддалась, младший навалился, и в тот же миг поток скопившейся за ней жижи хлынул вниз неожиданно мощным напором. Деревянный щит развернуло, понесло, заслонку смыло и заклинило криво прямо посередине канавы, где она и встала намертво, перекосившись от угла к углу.

— Да чтоб тебя… — младший рванул еще раз, но щит не шевельнулся, застрял как родной.

— Ладно, потом достанем, — махнул я рукой, и как оказалось, зря отвлекся, надо было смотреть вниз.

Гнилоход почувствовал угощение и отреагировал так, будто его не кормили неделю, а не несколько часов. Туша вздрогнула, разом напряглась, щупальца взметнулись веером во все стороны и ударили по стенам ямы с такой силой, что нас обдало с ног до головы.

Брызги полетели через край, густая слизь хлестнула по рукам и лицам, и хорошо, что я еще на подходе догадался снять свой шикарный темно-фиолетовый костюм и оставить в стороне. А вот мужики оказались либо смелее, либо наивнее, и теперь стояли перемазанные, молча переглядываясь и стирая с физиономий то, что вежливым словом не назовешь.

— Ну здравствуй, дружок, — процедил старший, сплевывая в сторону. — Соскучился, значит.

Война с монстром началась немедленно, гнилоход после приветственного залпа потянул все щупальца к канаве, откуда уже ползла долгожданная кормежка, и заработал каждой конечностью так, будто от этого зависит его вторая жизнь. Мужики тоже вступили в дело без промедления, вилы старшего прекрасно цепляли скользкие отростки и смахивали их вниз, лопатка младшего тоже справлялась, и вдвоем они управлялись с тварью вполне сносно, не давая ей подобраться к канаве.

А вот моя тяпка в этом представлении выглядела участником из другой постановки. Попасть керамическим черпаком по скользящему щупальцу, которое то дергается вверх, то шлепается вниз, а потом еще и соскоблить с него хоть что-то, оказалось задачей нетривиальной. Первый замах ушел в пустоту, второй чиркнул по краю и соскочил, а на третьем я наконец зацепил, но снять слизь с тяпки и переправить в горшочек, стоящий на парапете, одной рукой не получилось, и половина стекла обратно.

— А ну придержи! — скомандовал я мужику с вилами.

Тот сообразил мгновенно, опустил инструмент так, что ближайшее щупальце легло как раз между двумя затупленными зубцами, и наклонил черенок, прижимая конечность к стенке. Гнилоходу это категорически не понравилось, туша задергалась, забулькала, из ямы полетели новые брызги, но отросток остался на месте, зафиксированный железом и дурью караульного.

Я не стал тратить время на благодарности и провел тяпкой по прижатому отростку одним быстрым движением, снизу вверх. Керамика скользнула по мокрой коже, сгребла приличную порцию, и вот в горшочек плюхнулась первая тяжелая вязкая доза слизи.

— Есть! — выдохнул младший, не отрываясь от своей лопатки.

— Осторожнее только, он сейчас рванет, — предупредил старший, и гнилоход, словно подтверждая его слова, дернулся с такой силой, что вилы чуть не вылетели из рук.

Ну а я стоял со слизью даже в волосах, с глиняной тяпкой на палке, рядом с двумя мужиками, которые вилами и лопаткой гоняли монстра в бетонной яме. Так-то ничего особенного, но если бы кто-нибудь в этот момент посмотрел на нас со стороны, зрелище бы ему открылось незабываемое.

Чувствую себя дояром, причем таким, у которого корова брыкается, плюется и норовит утопить хозяина в собственном удое.

— Давай еще раз! — кивнул я старшему.

Тот перехватил вилы, дождался подходящего момента и снова прижал щупальце, на этот раз покрепче, упершись ногой в парапет для надежности. Гнилоход зашипел, заелозил по дну, а младший тем временем отбивал лопаткой второй отросток, который настырно полз к канаве с другой стороны.

— Ты гляди, еще и обижается, — хмыкнул старший, удерживая черенок побелевшими костяшками. — Вот моя теща точно так же морщится, когда я к ней на блины захожу.

— У тебя теща тоже щупальцами швыряется? — не удержался младший.

— Половником, но попадает не хуже.

Вторая порция легла в горшочек еще удачнее первой, черпанул я щедро, стекло только чуть-чуть, и даже успел порадоваться собственной ловкости, прежде чем гнилоход выдал следующий фокус: три щупальца разом хлестнули по стене ямы, как бичи, и нас снова окатило.

— Да ладно тебе, — утерся старший рукавом, размазав слизь еще равномернее. — Ну тронули разок, ну два, чего буянить-то?

На третий раз гнилоход уже сходил с ума. Слизь лилась рекой, щупальца молотили по стенам и по всему, до чего дотягивались, и мне даже тяпку опускать не пришлось, достаточно было подставить черпак под край парапета, где стекало ручьем. Горшочек наполнился за пару движений, и я скомандовал отпускать.

— Всё, хватит, убирай!

Вилы поднялись, лопатка тоже, и в следующую секунду туша с шипением нырнула в свой обед. Над ямой поднялось плотное облако горячего пара, щупальца ушли на глубину и принялись перемешивать содержимое, а по стенкам побежали ручейки конденсата.