Путь Строителя 16 (СИ), стр. 14

Ну и таскатель попался терпимый, при случае чешет, иногда подкармливает. А недавно притащил прицеп, и обновку она одобрила с ходу, туда влезает столько еды, что почти хватит наесться.

Собственно, лежать на правом боку надоело, и она перевалилась на левый. Добытчики вокруг обдирают деревья, а сок разливают по ведрам и бочкам и прячут под крышками, не делятся, сволочи. Ну ничего, вон сколько утекает прямо на землю. Полежала она, подумала и пошла лизать.

Попила хорошенько, зарядилась под завязку и снова собралась спать, да расслабиться толком не вышло, задрожала земля.

По ритму, да и по запаху, сюда шагает буйвол, несет от него мхом и старой шкурой. Территория тут его, а к гостям буйволы относятся так себе, значит сейчас примется топтать добытчиков, затем доберется до кормовой базы, а там, глядишь, и деревья попортит. Последний пункт ее не устраивает никак. Она покосилась на пригорок, большой несъедобный храпит там с самого прихода и просыпаться не собирается, стало быть, отдуваться опять ей. Что-ж, пришлось вставать.

Схваткой это называть не стоит, для зверей ее уровня такое скорее милое общение. От первого обмена мнениями по поляне разлетелись вывороченные деревья, от второго вспучилась земля, и на этом доводы у буйвола кончились, зверь он туповатый. Опустил рога и рванул вперед, бодать, а она решила разок пойти хозяину навстречу и побежала. Стукнулись лбами, и Буйвол издох.

Потыкала она его пятаком, подождала. И правда, совсем сдох, даже не притворяется, слабый нынче зверь пошел. А раз так, не пропадать же мясу, взяла тушу зубами за рог и поволокла к роще, к людям. Жаль, заряд от сока короткий, силы кончились раньше, чем рога доехали до людей.

Постояла она, пораскинула мозгами и вспомнила про прицеп. Погрузка, правда, не задалась, сколько ни толкай, целиком туша не влезала, а значит надо ее как-то потихоньку измельчать…

Но не пришлось, на шум набежали двуногие, погалдели и, судя по интонациям, пообещали во всем разобраться, а таскатель еще и прибавил что-то ласковое. Ну и отлично, туша пристроена, тележка, выходит, свободна. Понюхала она воздух, грибы поблизости, и оставлять их без присмотра нельзя. Подлезла под упряжь, скрипнули колеса, и великий Пожиратель отправился на заготовки.

Глава 5

Обратную дорогу нам разглаживал покойник, вернее туша лишайного буйвола, которую Больд волочил перед колонной, ухватив за рог. Здоровяк за день отоспался так основательно, что теперь клевал носом прямо на ходу, шагал мерно и посапывал в такт, а ноша его не беспокоила нисколько.

Я ведь поначалу даже переживал, вдруг окажется тяжеловато и наш тягач спросонья слегка взбесится, но Кейн успокоил, мол, не та нагрузка все-таки, да и сонный слишком. А плуг из рогатого вышел знатный, ползет по земле широким брюхом, подминает кочки с корягами, и позади Больда остается укатанная полоса, хоть шаром кати.

Мужики с тележками пристроились следом гуськом и топали без единого слова, за целые сутки народ набегался и наревелся на неделю вперед, так что молчание никого не смущало. Стемнело к этому времени окончательно, однако факелов никто не доставал, на такой глади спотыкаться не обо что.

Сам я шел рядом с Тележкой, забраться в прицеп так и не удалось, он и без меня забит доверху. Какие-то ягоды, шишки, две бочки с луковым соком, поверх легли инструменты, а в середине вольготно устроились грибы.

Вот тут, кстати, мысленно снимаю шляпу, которой у меня нет. Пока мы возились со сборами, а каждый второй в бригаде гадал, что же стало с буйволом, свинка занималась делом, каталась с прицепом по округе и таскала грибы. Догадки, к слову, ходили одна другой краше, от заблудившегося голема до вернувшихся ос, но Тележка в это обсуждение не лезла, у нее смена не закончена.

Какая часть улова доехала до запасов, вопрос открытый, подозреваю, что меньшая, основная доля усвоилась прямо на месте. Но что-то же в прицеп попало, и уже за одно это ей полагается премия, жмыхом, разумеется.

Лежат в куче грибы самые разные, при погрузке Кейн поворошил верхний слой, один понюхал, другой покрутил в пальцах и добрую половину признал съедобной, остальное съедобно условно. То есть свинье такое наверное можно уже сейчас, а человеку сперва придется повозиться с готовкой, вымачивать да отваривать, и все равно потом весь вечер прислушиваться к себе.

Впрочем, не исключено, что все устроено хитрее, и я присмотрелся к свинке повнимательнее, а та идет себе и идет, копытца постукивают, ее не тревожит ни темнота, ни груз за спиной. Вполне может быть, что она понимает, кому в итоге достанется вся эта условная половина, и людям в ее схеме отведена скромная должность поваров.

Разбирать ее закрома, само собой, никто не стал, не до того. Луковых пластов мы наскребли столько, что все не влезло в тележки, но за оставшимся потом отправят бригады сборщиков, роща никуда не денется. Чернил набрали с запасом, а кусков осиного гнезда хватит на все документы королевства, три корзины забиты битком, хоть деньги печатай. Мысль эту я, правда, додумывал молча и с невинным лицом, Корш в двух шагах, а статью за подделку монет он помнит наизусть, с номером и наказанием.

Груз, спасибо свинье и тележкам, разошелся по колесам, оттого идти оказалось относительно легко даже мне, пусть Основа моя и показала дно еще у папоротников. Так что ноги я теперь переставляю поочередно и исключительно назло природе.

На одном из пригорков дорогу обступила незнакомая травка, низенькие кустики с пушистыми метелками. Когда мимо проехал буйвол, все они склонились ему вслед, будто их выставили проводить покойного в последний путь, а стоило мне помахать ближайшей рукой, и она послушно потянулась за ладонью. Названия не знаю, ломать тишину ради ботаники жалко, так что окрестил ее про себя провожайкой.

С виду бесполезнее растения не придумаешь, не еда и не дрова, даже бараны такое, пожалуй, выплюнут. А если подумать, это же готовый сторож, высади его вдоль тропы, закрепи сигнальные шнуры, и по наклону метелок любой дозорный без всякой собаки скажет, кто прошел и в какую сторону. Дешевле частокола, и поливать не просит.

Не устаю поражаться здешней флоре с фауной, а ведь охотники наши, можно сказать, гуляют по самому краешку леса. Вглубь суются только по крайней нужде, а странности тем не менее цепляют глаз даже здесь, в паре десятков километров от опушки.

Разнообразие видов бесконечное, у половины растений свойства с наскока не разберешь, взять хоть чернильный папоротник, хоть жрун-траву, а гнилоход вообще отдельная песня. И каждое из них можно приспособить к делу, не все же деревья пускать на дрова, а траву на корм баранам. Что в таком случае водится в чаще подальше, я даже загадывать боюсь, и не факт, что оно там сидит смирно.

Работает это, понятно, и наоборот, чем ближе к окраинам, тем жиже в воздухе Основа и тем скромнее зелень. Рогоз у деревни вон растет самый обыкновенный, а ведь до леса оттуда всего ничего, около километра. Ивняк на берегу тоже без сюрпризов, да и березы попадаются что там, что тут, и в лесу они ведут себя вполне прилично.

Ничего, до каждого вида рано или поздно доберемся и всем найдем справедливое применение, тут сомнений нет. Протянем туда дороги с охраной, и добывай что душе угодно. Понадобится, и метро проложим. А потом переселимся на север и отстроим там поселение, которому позавидует сама столица… Тут я себя одернул, планы подобного размаха лучше всего строятся на пустой желудок и пустую Основу, проверено.

— А где Рей, кстати? — поинтересовался вдруг мужик, шагавший справа от меня.

— Да, кстати, рядом же шел, — отозвался второй и завертел головой.

— Прикалываетесь, сволочи? — усмехнулся я, и обоих качнуло назад от неожиданности.

— А чего ты черный-то весь⁈ — опешил первый, наклонившись поближе. — Нормальный же был, а теперь только зубы в темноте и сверкают!

— Это что, луковый сок так? Или нет? Я же не покрасился? Меня же жена дома закопает, если перепачкаюсь!