Путь Строителя 16 (СИ), стр. 11

— Не забывайте, что время у нас ограничено, — напомнил с берега Корш. — Вечереет, и до заката надо бы управиться.

— Тебе легко говорить, тебя не обрызгало! — возмутился Кейн.

— А ты вообще непонятно зачем тут сидишь и трешься, — поддержал я претензию, правда, с другой стороны. — Ты же с этими папоротниками давно знаком, со сборщиками к ним ходил. Должен был знать, что они взрываются.

— Ну, видеть видел, — не стал отпираться охотник. — Только я сборщиков до места провожал, а дальше ждал в сторонке, пока соберут. И не думал, что вблизи оно настолько… размашисто. Да и кто ж знал, что ты сразу к стеблю полезешь? Листки задевать надо. Заденешь один, он и брызнет вполсилы, и свернется в одиночку, остальной куст даже не шелохнется. Так их, собственно, и собирают.

— А говорил, что не знаешь, как это делается, — поддел я.

— Я говорил, что не знаю, как вообще можно согласиться пойти собирать чернила. Ты меня просто неправильно понял.

Крыть нечем, формулировки у него всегда с запасным выходом. И в кусты, между прочим, он сиганул раньше, чем папоротник плюнул, то есть опыт имеется, а делиться им заранее у нас не принято.

Пятна на нас, к слову, пока не проступили, но, судя по ярости, с которой охотник трет себе лицо, картина намечается яркая. И это на нем-то пара капель, а я в папоротниковых выделениях с головы до пят, причем в буквальном смысле. Так что возню с кожей я в конце концов бросил и перешел к планированию, сырье само себя не соберет.

Варианты в голове роились самые разные, и первым на ум пришел подкоп. Сделать его небольшим, глянуть, как у растения обстоят дела с корешками, вдруг на них оно реагирует спокойнее, тогда и сок берем прямо из-под земли. Крапива же в корнях не жжется, там не предусмотрено защитных механизмов, так может и тут выйдет так же?

Звучит любопытно, а на деле мне предлагается ковыряться лопаткой под кустом, который стреляет от прикосновения ножа, и выяснять пределы его терпения на ощупь. Можно пойти путем сборщиков, скрутить лопух кулечком и ходить от листика к листику, цедя в пузырек по чуть-чуть, и так до посинения. Наверняка так они и промышляют, вот только вечер уже дышит в спину, а бегать сюда за каплей чернил каждый день желания нет никакого.

Оставались еще подходы решительные, скажем, вернуться к стеблю, но аккуратнее, среагировал он все-таки на ощутимое касание, я, возможно, даже надрез успел оставить, тогда и сработала эта его защита. Или вовсе срубить одним махом, раньше, чем очнется, замах у меня поставленный. Чем заканчиваются обе затеи, догадаться, впрочем, нетрудно, снова ручей и снова песочек. Значит, поступаем иначе, берем стандартный метод сбора с листиков и масштабируем его разом на все растение.

Из ручья я выбрался, отряхнул коленки и кивнул Коршу.

— В целом, вариант есть, — объявил я.

— Ну-ка, удиви, — сразу посерьезнел тот.

— Да тут ничего удивительного. Раз ему так нравится плеваться, обратим это в нашу пользу. Делаем три щита, обступаем растение с трех сторон и смыкаемся, а всё, что стекло с них, наше. — развел я руками.

Объяснял вроде как в двух словах, но Коршу хватило с лихвой, в глазах дознавателя загорелся огонек азарта.

— Не, погоди, я же только что отмылся! — сообразил Кейн, к чему всё идет.

— Зря отмывался, выходит, — посочувствовал я. — Чернила нам нужны. А у тебя своя баня есть, на крайний случай.

Охотник примолк и что-то во мне пристально изучал, видимо, прикидывал, почем его чистая шкура.

— Ладно, мыло тоже с меня, — сдался я. — Самое лучшее подарю.

— Ага, ты мне козинаки уже обещал, — припомнил он. — А я их не получил.

— В смысле не получил? — удивился я. — Первая же удачная партия целиком твоя, мы с Вивией договаривались.

— Может, и договаривались, только до меня она не дошла, — вздохнул Кейн. — Я ведь этих баранов парил по уговору, от и до, а в итоге остался ни с чем. Зато в деревне теперь даже самый ленивый мне кости перемывает, я от икоты каждую ночь просыпаюсь.

— Странно, на Вивию это не похоже, — нахмурился я. — Скорее всего, не успела просто. Ничего, вернемся, и будут тебе козинаки, самые что ни на есть. Я же слово дал.

Кейн покосился на меня с сомнением, но кивнул, а это по нашим меркам считай договор, скрепленный печатью.

За материалом далеко ходить не пришлось, шагах в двадцати белели березы. Кору для обшивки посдирали с них ножичком, и главная хитрость тут в неспешности. Выбираешь ствол поровнее, без сучков и черных наростов, и ведешь два кольцевых надреза, верхний и нижний, на высоту будущего листа.

Между ними добавляешь один вертикальный, и режешь не вглубь, а ровно на толщину бересты, лыко под ней трогать незачем, с целым лыком дерево такую обиду переживет. Дальше поддеваешь край лезвием плашмя, а отгибаешь уже ладонью, кора потрескивает и отходит цельным полотном. Свежий лист тут же норовит свернуться в трубку, так что готовые полотна мы придавливали жердинами, пусть отлежатся и распрямятся.

Кейн к этому времени препираться устал и нарубил по моей просьбе охапку гибких прутьев, ворча под нос что-то про строителей, которым дома не сидится. Из прутьев я собрал три каркаса, все в мой рост, и согнул их полукругом. Получилось что-то вроде ростового щита, только выгнутого наоборот, не горбом к противнику, а ямой.

Изнутри приладил по паре удобных ручек, а сверху пошла береста, и укладывали мы ее внахлест, строго снизу вверх, чтобы каждый верхний лист чуть перекрывал нижний. Всё по кровельной науке, сок должен скатываться по поверхности, а не затекать в стыки, Бьерн бы одобрил, пусть и молча.

Готовую створку я испытал по-простому, зашел за нее и попросил Кейна плеснуть в меня водой из ручья. Поливал охотник с подозрительным удовольствием и куда дольше, чем требовалось, но внутрь не пробилось ни струйки. Понизу пустил каемку, узкий берестяной желобок с уклоном к середине, а в самом низком месте проделал горлышко. Туда Корш и подвязал пузырьки, причем узлы он проверил по два раза, для верности.

Хитрости на этом закончились, выбрали куст покрупнее, разошлись каждый со своим щитом и начали сходиться по моему счету, шаг за шагом. Сомкнулись без зазоров, убедились, что пузырьки на местах, и настала самая почетная часть, тыкать. Тыкает у нас, понятно, тот, кого не жалко, то есть я. Просунул я палочку в щель между створками, нащупал стебель и легонько ткнул.

Выстрел вышел знатный, по ту сторону бересты увесисто хлестнуло, щиты дрогнули, а через открытый верх взлетели брызги и осыпались вниз, и выбрали для этого в основном мою макушку. Кейну тоже перепало, он ругался и отплевывался, и только Корш стоял сухой и довольный, он и тут ухитрился высчитать, откуда дует ветер. Стоял и наблюдал, как сок сбегает по его створке в желобок и мерно капает в пузырек.

— Не, ну схема-то рабочая, — прокомментировал я, заглянув за собственный щит.

Натекло и правда прилично, при том что в пузырек попала едва ли половина, остальное береста забрала себе, на первый раз она только промокла. Дальше пойдет веселее, мокрой корке впитывать уже некуда. Да и то, что осело сейчас, никуда от нас не денется, пока сок не потемнел, он преспокойно растворяется в воде, ополоснем потом щиты и добавим к улову. Так что чернил будет предостаточно, и это радует. Раздвинули створки, а внутри уже всё стихло, куст свернулся и подсох, стрельба у него так-то одноразовая.

Ко второму растению нас расставлял уже Корш, и по его команде сближение пошло ровнее прежнего. Тычок, залп, и в пузырьках забулькало куда бодрее. Приятно все-таки, когда придуманная тобой ерунда берет и работает.

Выглядит это, наверное, диковато, три щита сходятся вокруг куста в глухой кокон, внутри ухает, а снаружи тишь да гладь. Потери у конструкции остались одни верхние, капли там взлетают свечой и падают обратно.

Напрашивается зонтик, и стоило мне о нем заикнуться, Кейн нарезал свежей бересты как миленький, хотя до того от работы ловко отлынивал. Крышку сообразили без затей, замкнули щиты вхолостую, без добычи внутри, вышел ровный круг, по нему охотник и обрезал полотно.