Призыватель шторма (ЛП), стр. 70

Теперь я понимаю: она чувствует меня так же, как я столько лет чувствовала её.

Мы существуем в симбиозе. Нужны друг другу.

Возможно, быть Призывателем — значит не использовать её, а чувствовать.

Позволять ей становиться частью меня.

Я развожу руки, ощущая, как она течёт сквозь меня, а ступни крепко удерживают на земле.

И тут кто-то берёт меня за руку.

Я вздрагиваю и резко разворачиваюсь — сердце замирает.

— Рук? — выдыхаю я, почти не смея поверить, что он настоящий.

— По, — шепчет он, и я бросаюсь к нему.

Он обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— Ты здесь, — повторяю я снова и снова, проводя руками по его плечам, челюсти, рукам. — Ты здесь.

— Я получал твои сообщения, — говорит он. — Все. Прости, что не мог ответить.

— Я просто надеялась, что ты их читаешь.

Он целует мой нос, щёки, лоб, обхватив лицо ладонями. Я закрываю глаза, пытаясь навсегда запомнить каждую деталь этого мгновения.

— Я так по тебе скучал, — говорит он. — Не могу больше выносить эту разлуку.

— Я думала, ты ушёл, — говорю я. — Что вернулся домой.

— И оставил тебя здесь? — Он убирает прядь волос с моего лица. — С чего ты вообще так решила?

— Потому что тебе здесь не место. Зачем оставаться, когда они лгут о тебе и охотятся за тобой?

Его лицо смягчается, и мне хочется попросить его остаться хотя бы настолько долго, чтобы я успела пересчитать каждую веснушку на носу и щеках — лишь бы навсегда задержаться в этом мгновении.

— Поэт, я никогда тебя не оставлю, — говорит он хриплым голосом. — Моё место там, где ты. И всегда будет там.

Сердце сжимается в груди.

— Тебе было бы безопаснее уйти. Но сама мысль… Небеса, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Где ты был?

— В прошлом году, когда искал ответы, хорошо изучил туннели. Под землёй сотни мест, где можно исчезнуть.

Я хватаю его за плечи. — Столько всего случилось, и я должна была тебе рассказать. Прости. Это было рискованно.

Мне всё ещё трудно дышать. Рук берёт меня за руку и усаживает рядом на камни. Шторм продолжает перекатываться над нами, вдалеке вспыхивают новые разряды.

— Медленнее, — говорит он. — Начни с самого начала.

Мы садимся друг напротив друга, скрестив ноги, и наши колени соприкасаются. Я рассказываю всё, что мы узнали от доктора Моури, и что Эдвард пытается получить доступ к файлам исследований.

Рук кивает, слушая. — А ещё что?

— Я говорила с твоим отцом, — отвечаю я. — Я живу у Домино, но мне хотелось почувствовать себя ближе к тебе, поэтому несколько ночей назад я заснула в твоей кровати. Зазвонил твой телефон — это был отец… — Глаза наполняются слезами, и я беру Рука за руку. — Они напали на Святилище Шепчущих. Твой брат…

Голос обрывается. Рук сильнее сжимает мои пальцы.

— Беккет?

— Мне так жаль, — шепчу я. Он опускает голову и некоторое время просто смотрит себе на колени. Я бы всё отдала, чтобы исправить это. Сделать хоть что-то нормальным.

Я тянусь к нему и кладу ладонь на щёку. Он поднимает взгляд, глаза блестят в тусклом свете.

— После того как его забрали, я часто думал, увижу ли когда-нибудь снова, — говорит он. — Получу ли шанс по-настоящему узнать его. Безумие забрало его так рано…

Он отворачивается, часто моргает, потом тыльной стороной ладони вытирает нос. — Блядь, — шипит он. — Ублюдки. Те люди никому не могли причинить вреда. Они были полностью беззащитны. — Он снова смотрит на меня. — Что задумал отец? Он не оставит это без ответа.

— Они идут, — говорю я. — Его армия. Твоя армия. Генерал-лейтенант Рей. Нэйви и Джастин. Они собираются атаковать.

Его лицо становится жёстким, и он кивает. — Так и должно быть.

— Люди погибнут, Рук. Невинные. Я знаю, Щит поступил чудовищно, но… разве это единственный выход?

— А что ты предлагаешь, Поэт? Позволить им уйти безнаказанными? Сделать вид, что ничего не произошло? Это было чистое, бессмысленное насилие ради самого насилия. Мы обязаны ответить. Если не ответим, в следующий раз они ударят ещё сильнее. Единственная защита — напомнить им, что мы не слабые.

— Я знаю, — шепчу я, опуская руку. — Знаю.

— Ты поднимешь тревогу? — спрашивает он. Несколько месяцев назад мы сидели на этом же месте, и Рук напомнил мне: однажды его люди могут прийти и забрать у нас всё. Тогда мы сидели по разные стороны пропасти. Я отмахнулась, уверенная, что что бы ни случилось, мы всё решим. Теперь я понимаю, насколько наивной была.

— Я хочу предупредить Туман. И Домино. Моих родителей.

Рук кивает. — Понимаю. Как только твой отец узнает, он предупредит Щит.

— Возможно. Но Саммит сказал, что это ничего не изменит. Они всё равно идут, и остановить их не получится.

— Он прав, — говорит Рук. — Это слишком серьёзно, чтобы оставить без ответа.

Я поднимаю взгляд на небо и облака, которые всё ещё клубятся над горизонтом.

Рук придвигается ближе.

— Ты прикасался к шторму? — спрашиваю я. Он качает головой.

— Слишком опасно.

Он проводит пальцами по моей щеке и наклоняется, едва касаясь губами моих. Над головой грохочет облако и разрывается. Я зову Искру — и чувствую, что Рук делает то же самое. Мы целуемся в момент, когда она ударяет в нас и окутывает блаженством. Я задыхаюсь, он притягивает меня ближе, я усаживаюсь верхом на его бёдра, и его язык проникает мне в рот. Искра проходит по телу, впитывается в поры, уходит под кожу, и мне кажется, будто мозг, сердце и лёгкие плывут вместе с кровью.

Почти кажется, что мы сейчас оторвёмся от земли и взмоем в небо, как падающие звёзды.

Рук стонет и целует меня сильнее. Плазменная дуга окружает нас. Волосы поднимаются, воздух потрескивает от статики. Свет, любовь и надежда накатывают волнами, и я думаю о будущем, в котором мы сможем делать это свободно, не проживая каждый день в страхе.

Через мгновение дуга гаснет, и мы медленно отстраняемся, оба тяжело дыша.

— Вот это чувство, — говорит Рук. — Именно так я чувствую себя каждый раз, когда смотрю на тебя. Никогда не забывай. Ты освещаешь мою тьму, Поэт Грейвс. И ничто этого не изменит.

Горло слишком сжато, чтобы ответить.

— Мне пора, — тихо говорит он. — Я должен постоянно менять укрытие.

Я киваю, пытаясь остановить поток слёз, жгущих глаза. — Надеюсь, я не подвергла тебя опасности, но должна была рассказать.

— Я рад, что ты это сделала.

— Что дальше? — спрашиваю я. — Что нам теперь делать?

— Нам нужно лекарство, — отвечает он. — Как только оно будет у меня…

— Ты уйдёшь, — шепчу я, и голос настолько сорван, что каждое слово обжигает.

— Таков был план с самого начала, — говорит он. — Ты это знаешь.

— Знаю.

— Моё предложение всё ещё в силе, — добавляет он. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я кручу шеей. — Я знаю.

И больше ничего не говорю. Не могу признаться, что пообещала себе не оставлять мать. Я должна найти способ защитить её. Разобраться со всем этим мы ещё успеем. Надеюсь.

Рук наклоняется и ещё раз мягко касается моих губ. Поцелуй нежный. Осторожный. В голове возникает образ хрупкого хрустального шара — настолько тонкого, что его можно разбить одним дыханием. Кажется, именно такими мы сейчас и стали. И как бы старательно ни пытались сохранить то, что построили, мир будет делать всё, чтобы разбить нас.

Он отстраняется, я слезаю с его колен, и Рук спускается с камня.

— Скоро увидимся, — говорит он с такой уверенностью, словно иначе и быть не может.

Никаких сомнений.

Я киваю, когда он отворачивается. Надеюсь, это правда.

— Рук?

Он оглядывается. — Да?

— На всякий случай… пообещай мне, что, что бы ни случилось, ты не уйдёшь, не попрощавшись со мной.

Он замирает, резко втягивая воздух.

— Обещаю.

А потом исчезает в тенях, оставляя меня одну.

Глава 55

— Поэт! Просыпайся! — Кто-то трясёт меня, и я стону. — Поэт. Его поймали! Проснись.

После того как прошлой ночью Рук ушёл от скал, я тайком вернулась в школу и вырубилась в его кровати прямо в одежде. В комнате холодно, нос и кончики пальцев ледяные.