Испытание гордости. Северная леди (СИ), стр. 4

Конечно же, моим мнением здесь никто не поинтересовался, мгновенно потащив в центр зала, махнув рукой музыкантам.

Грянула очередная композиция, и мне пришлось на пару долгих минут повиноваться отцу, позволив вести. Это не было неприятно. Танцевать я умела и любила, пожалуй, это было одним из немногих моих увлечений в стенах монастыря. Но, к моему огорчению, подобные занятия проходили у нас не слишком часто, так как считались неправильными и постыдными. Именно поэтому к концу двух минут монарх пожалел, что вообще вытащил меня танцевать, так как я, минимум, дважды потопталась по его драгоценным ногам. И, знаете, огорчения не испытывала.

За что мне, разумеется, было очень стыдно.

Остальная часть мероприятия прошла в дымке. Казалось, кто-то подходил ко мне знакомиться, с кем-то приходилось знакомиться уже самой. В какой-то момент я даже попала в стайку юных девиц, которые с завистью вздыхали и говорили, насколько же мне повезло. Ведь что может быть лучше, чем покинуть неприветливый Север и отправиться покорять новую страну, да ещё под ручку с мужчиной, который держал эту самую страну в железных тисках. Спорить я не хотела, поэтому лишь благосклонно кивала головой, не совсем понимая, что от меня хотят добиться. Девушки явно перечитали бульварных романов, раз действительно посчитали чужую Империю плодотворной почвой для романтического разгула юной леди в её неполные семнадцать.

Когда же милые собеседницы отвлеклись на новое действующее лицо, я благополучно постаралась слиться с толпой. Слишком уж всё здесь было насыщено и странно.

После получасовой передышки вновь танцы, от которых я благоразумно пряталась за широкими колоннами, чтобы вновь не познать этой радости, когда ты «порхаешь над полом в крепких руках». Благодарю, напорхалась. Руки моего отца нельзя назвать крепкими, поэтому по полу мы, скорее всего, неуклюже скользили, чем порхали. Старую королева я потеряла из виду в самом начале, а матушка Елена была окружена юными девушками, которые не так давно одолевали меня вопросами и завистью. Благо, длился весь этот кошмар не так долго, поэтому, когда основной поток потянулся в другой зал за закусками, меня соизволили увести прочь.

Шли мы быстро и бесшумно, словно воры в чужом доме, но мне было всё равно. Ныне неизвестные девушки в четыре руки помогли мне избавиться от одежды, переодеться в ночную сорочку и распустить волосы. Всё это заняло от силы минут сорок, поэтому без десяти десять я уже лежала на мягких подушках, укрытых одеялом, в полном одиночестве читая молитву одними губами.

Во время всего этого безумия даже волнения отошли на задний план. До конца они не растворились, всё ещё гуляя где-то на задворках, но уже не беспокоили. И я, целый вечер полагающаяся на то, что этой судьбоносной ночью буду страдать бессонницей, незаметно провалилась в глубокий сон.

***

Разбудили меня настойчивым стуком в дверь. Недоумённо проморгавшись, я приподнялась на локтях, не сразу поняв, что именно требовалось. И лишь после до моего сонного сознания дошло, что я должна, наверное, дать разрешение. Да-да, что-то такое говорилось в немногочисленных книгах по этикету в богатых домах, о которых мне приходилось читать.

— Войдите, — собственный голос был охрипшим, будто больным. Неимоверно захотелось пить, но вместо этого я лишь подтянулась на руках, облокачиваясь спиной о пышные подушки.

Не успела я привести себя в более презентабельный вид, как дверь распахнулась, явив моему взору настоятельницу. Женщина была бледна и скупа на эмоции, от неожиданности я попыталась вскочить на ноги, чтобы должным образом поздороваться, но была остановлена усталым мотанием головы.

Матушка величественно проплыла к кровати, а после присела рядом на самый краюшек, ободряюще положив ладонь на мои сцепленные пальцы, лежащие на коленях. Её вид мне совершенно не понравился, неужели что-то произошло? Что-то, что априори можно считать хуже уготованной мне участи? Беспокойство неукротимой волной поднялось в душе, заставив меня выпрямиться. Попытка выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле, с треском провалилась. Сказывалась нехватка полевого опыта.

— Как бы мне хотелось сказать, что утро доброе, — поджав губы, произнесла Елена. — Через двадцать минут явится прислуга, чтобы привести тебя в порядок и проводить во внутренний двор. Но до этого момента у нас есть возможность поговорить.

Я непроизвольно застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Превосходные новости, а главное такие скорые. Самое важной — никакой истерики. Все слёзы я выплакала ещё вчера, пока карета неумолимо везла меня в столицу, сейчас осталось лишь спокойствие, которое изредка разбавляли капли неуверенности.

— Я больше не вернусь сюда, верно? — поинтересовалась, даже не взглянув в сторону настоятельницы.

— Не в ближайший год, — покачав головой, честно признались мне. От этого стало ещё противнее. — Но не отчаивайся. Южная Империя лояльно относится к другим религиям, в столице около пяти наших храмов, два из них крупные и влиятельные.

— Вы предлагаете мне…

— Настаивай на том, что хочешь остаться при своей вере, — кивнув головой, достаточно жёстко произнесла матушка Елена. — Они не посмеют отказать, а если почувствуешь себя туго, то беги в ближайший храм и проси помощи. Настоятельница Луиза уже отправила письма, тебя примут.

— Спасибо, — тихо прошептала в ответ, до сих пор не веря в то, что это происходило со мной. А затем, ни секунды не раздумывая, кинулась в объятья женщины. — Большое спасибо, я не знаю, как могу отблагодарить вас за этот бесценный подарок.

— Будь счастлива, — улыбнувшись лишь уголками губ, попросила меня Елена, прежде чем достать из кармана юбки небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью внутри. — Капля лечит от недомоганий, — я невольно покраснела, — три от нежелательной беременности, — теперь запылали ещё и мои уши, — более трёх яд.

Мне показалось, что на меня вылили ушат холодной воды без каких-либо сожалений. Непроизвольно поддалась назад, непонимающе округлив глаза.

— Вы… вы хотите сказать, что всё может быть настолько плохо? — поинтересовалась шепотом, боясь прикоснуться к сосуду.

— Я очень, — матушка замолкла, — очень сильно надеюсь, что до этого не дойдёт, и что ты будешь использовать это зелье лишь в первых двух случаях, но если, — вновь пауза, — если всё сложится отвратительно, что даже наши сёстра не смогут помочь, то…

Она не договорила, но здесь было ясно всё без объяснений. Мысленно собрав всю волю в кулак, я кивнула и забрала пузырёк, чтобы крепко сжать в руке. Если настоятельница действительно рассматривала подобный вариант развития событий, как возможный, то мне тоже стоило. В некоторые моменты мир бывал чересчур жестоким со своими детьми, не мне ли об этом знать.

— Наше время вышло.

— Постойте, — я рассеяно подскочила на кровати, когда поняла, что матушка хочет уйти. — Вы не выйдите меня проводить?

— Леди Жаннет распорядилась подать карету, — с явной неприязнью пояснила настоятельница. — Но не беспокойся, дитя моё, мы уже попрощались.

И не слушая более моих доводов, она поспешно покинула мои покои, мягко закрыв за собой дверь. Впрочем, остаться наедине со своими мыслями мне так и не дали. Буквально через три минуты вновь раздался вежливый стук, и то, что это прислуга, сомнений больше не оставалось. Подскочив на ноги, я спешно бросилась к своему строгому монастырскому платью, чтобы запрятать пузырёк в потаённом кармашке, который обнаружить без знания своего дела крайне сложно. Да и ни одна уважающая себя леди не посмеет чужим рукам поднять подол своего платья выше, чем на четыре сантиметра. Это просто аморально.

— Войдите, — произнесла, оправив ночную сорочку.

Служанки не заставили себя ждать. Ни одна из четырёх девушек не показалась мне знакомой, но они и не спешили представляться. Синхронно поприветствовав меня реверансами, они спешно стали выполнять свои повседневные дела. И если вчера я чувствовала некую неловкость по отношению к подобному, то сегодня решила просто отдаться в умелые руки, позволив подготовить меня к выходу.