Охота на княгиню (СИ), стр. 7
И вышла.
Когда она с неохотой впихивала в себя кашу с клубникой в столовой, вбежала Марфа и доложила:
– К вам Муратов…
– Гнать в шею, – недослушав, заявила Мария Федоровна.
Стоило ей перейти к кофе с блинами, как снова вбежала служанка:
– К вам Нифонтов…
Мария Федоровна молча подняла на Марфу усталый взгляд, и та догадливо пробормотала:
– Гнать в шею… Поняла.
Только княгиня покончила с завтраком, как снова явилась верная служанка, на этот раз с охапкой красных роз. Нет, даже не красных – бордовых. Крупные бутоны на длинных колючих стеблях не могли не восхищать своей красотой и изяществом. В них как будто таилась страсть.
– Какой бесстыдный букет, – осудила княгиня, но в руки цветы взяла, осторожно, чтобы не уколоться.
– Там еще записка, – показала рукой Марфа и вышла.
Среди бутонов действительно обнаружилось письмо. Первым порывом княгини было порвать и сжечь послание, чтобы не испачкать свой взор и ум ложью. Но женское любопытство и глупая надежда победили. Мария Федоровна сломала печать князей Муравинских и быстро прочитала несколько строк:
«Маша, я рад, что в тебе еще остался прежний пыл, раз ты способна на такие порывы. Жаль кулебяку. Судя по аромату, она была вкусной.
Но порывы — это не всегда правильно. Ты услышала фразу, вырванную из контекста. Позволь мне или Николаю лично пересказать тебе наш разговор. И тогда можешь делать выводы, обижаться или даже ненавидеть. Я все от тебя снесу, лишь бы не равнодушие.
Николай ждет тебе сегодня вечером у себя. Он организовал званый ужин в честь моего приезда. Если прибудешь пораньше, мы сможем поговорить.
Твой Д.М.»
Мария Федоровна вздохнула, аккуратно сложила письмо и неожиданно усмехнулась:
– Дерзкий!
Напевая знакомый с детства народный мотив, она отправилась к Соне, чтобы проверить ее готовность принимать важных гостей. Но в комнате воспитанницы оказалось пусто.
На столе лежала записка:
«Вы, Мария Федоровна, моя благодетельница. Я бесконечно признательна вам, ведь вы спасли меня от нищеты и голода. Но, кроме денег, у вас ничего нет за душой. Вы не умеете любить. Вы сухарь! И вам не понять, что значит расстаться с любимым мужчиной. Я ни за какие коврижки и пряники не соглашусь бросить Муратова. А он будет сражаться за меня. Мы поженимся даже без вашего благословения!
Здравия вам и процветания. Счастья не желаю, вы не умеете быть счастливой.
Соня».
Княгиня покраснела от ярости, смяла лист, отшвырнула его от себя как вредную заразу и стремительно вышла из комнаты бывшей воспитанницы.
Глава 7. Признания
Глава 7. Признания
Перед Медниковыми пришлось извиняться. Мария Федоровна велела подарить им один из фамильных наборов столового серебра. Для купца это самый подходящих подарок: и статусный, и ценный. Свахе княгиня велела сказать, что жениха благодетельница нашла сама среди окружения. Женщине за труды тоже подарили несколько отрезов парчи и бархата, да и звонкой монетой не обделили.
Разобравшись с последствиями легкомысленного поведения Сони, Мария Федоровна отправилась на званый ужин к Шереметьевым. Готовилась к нему она особенно тщательно: приказала уложить волосы в новомодный французский пучок и украсила прическу шпильками с бриллиантами, наряд выбрала приятного нежно-фиолетового оттенка с вырезом-лодочкой. Осмотрев себя в зеркало, княгиня осталась довольна. Выглядела она элегантно, не фривольно, но и не скучно. И подарок Николая к этому наряду тоже подошел.
– Барыня, а что делать, если Соня вернется? – уже на пороге спросила Марфа.
– Не вернется она… – с обидой ответила хозяйка.
Всю дорогу она вспоминала записку воспитанницы:
– Сухарь я! Вот же нахалка. Я даже в молодости не считала, что ради чувств можно такое творить. Легкомысленная, легкодоступная девица, которая ровным счетом ничего из себя не представляет!
Обида на Соню даже на некоторое время оттеснила на второй план переживания из-за Муравинского.
В этот раз княгиню в доме Шереметьевых встретила не Анна, а Симка. Девушка взяла шляпку тетушки своего хозяина и удалилась, сказав, что княгиню ждут в кабинете.
С ощущением дежавю княгиня снова поднялась на второй этаж и пошла по коридору, специально громко топая. Услышать вновь что-то не предназначенное для ее ушей ей не хотелось. Навстречу ей из кабинета вышел Дмитрий Макарович.
– Мария Федоровна, добрый вечер! Вы даже не представляете, как счастлив я видеть вас сегодня.
Он галантно распахнул двери и пригласил княгиню пройти. Николай сидел на своем привычном месте – за рабочим столом – и перебирал корреспонденцию. Увидев тетку, он встал, поклонился и указал на кресло. Стоило княгине присесть, как он тут же заговорил:
– Мария Федоровна, я сразу хочу заверить вас, что никогда бы не стал играть вашими чувствами ради собственной выгоды. Мне очень важно получить ваше одобрение на брак с Анной, но я никогда не опустился бы до таких средств. И мой наставник, князь Муравинский не такой человек. Он благородный офицер, такая подлость ему не к лицу. Я сам вызвал бы его на дуэль, позволь он себе такое неуважение к женщине.
– Да, Мария Федоровна, я знаю, что из услышанного вы могли сделать неверный вывод. Я действительно считаю, что если бы вы полюбили, то скорее поняли бы своего племянника. Ваши сердце и нрав смягчились бы. Но специально ухаживать за вами, чтобы добиться этого, я не собирался, – заверил вставший рядом с креслом князь.
Он был сегодня при параде. Кроме золотых аксельбантов и эполет на его груди сверкали два ордена.
«Интересно, на кого он хотел произвести впечатление своими наградами?» – с раздражением отметила Мария Федоровна и язвительно сказала вслух:
– Рада слышать, Дмитрий Макарович, что вы не собираетесь за мной ухаживать…
– Я этого не говорил, княгиня, – тут же возразил Муравинский.
– Что? – удивилась Мария Федоровна.
– Я сказал, что не стал бы ухаживать за вами в корыстных целях, но хочу сообщить вам, что намерен добиваться вашей руки и сердца. Будь я понастойчивее десять лет назад, у нас уже были бы свои дети. Но моя горячность помешала мне тогда. Сейчас я поумнел и не собираюсь отступать!
Заявление Дмитрия Макаровича, сказанное с пылом и убежденностью, почему-то вогнали вдову в краску. Чтобы успокоиться, Мария Федоровна стала нервно обмахиваться веером, не торопясь с ответом, чем зародила во взгляде князя надежду:
– Вы согласны?
– На что? – окончательно растерялась княгиня и даже веер выронила.
– Чтобы я за вами ухаживал, – любезно пояснил Дмитрий Макарович.
– Ваше дело. Хотите тратить время, тратьте. Кто я такая, чтобы мешать вам, – задрав подбородок, ответила Воронцова.
Николай вздохнул и с сочувствием посмотрел на своего наставника. Но Муравинский совсем не расстроился из-за резких слов любимой женщины, наоборот, воодушевился.
– Прекрасно. И вы больше не обижаетесь на нас с Николаем за то, что обсуждали вас за спиной?
– Вы можете ругать меня, сколько вам будет угодно. Я не изменю своего решения… ни одного моего решения! – заявила княгиня.
Тут в кабинет вошел Муратов, на ходу объявляя:
– Николай, у меня потрясающие и неожиданные новости. Позволь представить тебе мою жену…
Бравый гусар, не отрываясь, смотрел на свою спутницу и, только закончив фразу, огляделся и обомлел.
– Мария Федоровна, – пролепетала Сонечка, которая стояла рядом со своим новоиспеченным мужем.
– Господа, стол накрыт! Приглашаю вас в столовую отужинать! – впорхнула в кабинет Анна.
Николай тут же направился к невесте. Муратов поклонился княгине, взял под руку жену и последовал за другом. Мария Федоровна снова осталась бы одна, если бы рядом не было Муравинского. Он предложил даме свой локоть для опоры, и она приняла его. По дороге он тихо сказал:
– Знаешь, Маш, я все эти десять лет тоже думал, что у меня отличная жизнь, меня ценит командование, любят подчиненные. Есть друзья, к которым я всегда могу обратиться за помощью, есть приятели, в компании которых могу повеселиться. Денег хватает! Чего еще желать? Только увидев тебя в том саду, я понял, что жил этой встречей. Мечтал и боялся, что ты уже не та. А ты стала еще лучше, увереннее, сильнее. Я вижу, что тебе не нужна опора. Но я готов стать твоей слабостью…