Охота на княгиню (СИ), стр. 4

– Вы сейчас похожи на индюка, строите из себя важного, а толку от вас никакого!

Брови Нифонтова взметнулись вверх, и он удивленно уточнил:

– Вы хотите перейти сразу к делу?

И его рука метнулась к пуговице на жилетке.

– Что вы делаете? – не на шутку испугалась Мария Федоровна.

– Но вы же сами хотели от меня толк, – кокетливо откликнулся мужчина.

– Я хотела, чтобы вы соблазнили Анну! – прорычала княгиня.

– Вы сами сказали, что соблазнить нужно женщину в голубом с белым веером. Во всем саду под это описание подходите только вы…

– Это не голубое платье, а синее! – простонала Мария Федоровна, хватаясь за голову.

– Этот мужчина вас обидел? – раздался низкий бархатный голос.

Княгиня Воронцова вмиг вытянулась в струнку. Слишком хорошо она его знала, слишком больно ей было его слышать.

Глава 4. Встреча с прошлым

Нифонтову хватило такта с достоинством отвернуться от вошедшего в беседку поручика, чтобы вернуть пуговицы на жилете на их места. Пока Филипп Филиппович был занят собой, княгиня Воронцова по-прежнему стояла, замерев в напряженной позе, и во все глаза смотрела на вошедшего мужчину.

На вид тому можно было дать лет сорок – сорок пять. Военная выправка, высокий рост, благородные черты лица и отличная фигура – результат частых тренировок – сохранили его мужскую привлекательность, а синяя форма с золотыми аксельбантами и эполетами придавала блеск.

– Мария Федоровна, добрый день! Я вам помешал? – отвесив поклон, спросил мужчина с посеребренными временем бакенбардами.

В голосе его проскользнула ирония, но было совершенно не понять, какие чувства владели мужчиной: в глазах застыло вежливое безразличие, на лице – полагающаяся случаю учтивость.

– Князь Муравинский, – медленно проговорила Мария Федоровна, но было видно, что ее выдержка дала сбой, она все никак не могла взять себя в руки, – Добрый день! Не ожидала вас здесь увидеть.

– Кажется, вы вообще никого не хотели видеть, кроме господина… – князь испытующе посмотрел на Нифонтова, который, в отличие от княгини, снова надел маску московского франта.

– Филипп Филиппович, – представился он сам, так и не дождавшись от Воронцовой помощи в этом вопросе.

Муравинский безразлично мазнул по лицу нового знакомого взглядом и вновь вернул все свое внимание Марии Федоровне.

– Так мне уйти? – уточнил он все тем же ровным тоном.

– Нет! – слишком поспешно откликнулась княгиня.

– Пожалуй, я вас оставлю. У меня там еще… встреча, – засуетился Нифонтов.

Даже этот толстокожий делец почувствовал себя в беседке лишним, поэтому откланявшись, удалился. Но князь Муравинский и княгиня Воронцова были так увлечены игрой в гляделки, что даже не заметили этого.

– Мария Федоровна, вы совсем не изменились за те десять лет, что мы с вами не виделись, – заметил князь, и в его голосе проскользнула грусть.

– Не утруждайте себя лестью, Дмитрий Макарович, – раздраженно откликнулась Воронцова.

– Вы раздражены? Значит, я все-таки помешал, – усмехнулся Муравинский, – Пожалуй, кое-что в вас все же изменилось…

– Что же?

– Вкус… Раньше у вас он был, – отчеканил мужчина.

Щеки княгини вспыхнули, и она заявила:

– Мой вкус никогда вас не касался!

Дмитрий Макарович несколько мгновений смотрел на княгиню, а затем, вежливо поклонившись, сказал:

– Простите, что своим появлением испортил вам… настроение. Я откланиваюсь.

Мария Федоровна, увидев, что князь действительно собрался уйти, испугалась. Ей было больно видеть этого мужчину, но остаться одной в саду было невмочь. Она страшилась возвращения Нифонтова. Терпеть снова его бесцеремонное поведение она не желала.

– Князь, – остановила она Муравинского.

Хотела, чтобы это прозвучало величественно, но голос сорвался, и прозвучало жалко. Однако Дмитрий Макарович тут же развернулся лицом к Воронцовой и даже сделал шаг к ней.

– Да?

– У меня потерялась воспитанница. Вы не могли бы мне помочь ее найти? Я хочу вернуться домой.

– Вам не понравился праздник? Говорят, вечером будет фейерверк…

– Я поняла, праздники – это не мое, – передернула плечами княгиня.

– А что ваше? Бесконечная скорбь по чужому человеку? – спросил Дмитрий Макарович, не сумев скрыть раздражения.

Княгиня Воронцова сжала веер и ответила с достоинством:

– Мое – это честь и достоинство, нравственность и мораль!

– Кажется, требования к морали у вас несколько снизились, – язвительно парировал князь.

– Вы все также невыносимы! – процедила Мария Федоровна, все сильнее сжимая в руке веер.

– Я прекрасно помню, что не нравлюсь вам. Но чем же вас привлек этот франт? Молодостью? – нависая над княгиней, спросил Муравинский с угрозой в голосе.

– Да нужен мне этот Нифонтов! – воскликнула Мария Федоровна, потеряв терпение, – У нас с ним просто вышло недоразумение…

Тут она резко замолчала, решив, что оправдываться выше ее достоинства.

– Если он обидел или оскорбил вас, только скажите, и я вызову его на дуэль! – тут же отчеканил князь.

Мария Федоровна с трудом сдержала себя, чтобы не закатить глаза. Мужчины! Им бы только пострелять. А платить за их горячность приходится женщинам.

– Не вздумайте! Кто вы, чтобы защищать мою честь?! Не удивительно, что у Николая проблемы с приступами гнева, с таким наставником это было неизбежно, – выпалила княгиня.

– У Николая проблемы не из-за меня, а из-за войны. Он слишком благородный и впечатлительный. Но это пройдет, – уже спокойнее ответил Дмитрий Макарович.

– Ну да, пройдет, – усмехнулась Мария Федоровна, – Только до этого он вляпается в мезальянс, разрушив репутацию, еще и состояние Шереметьевых окажется под угрозой, с таким-то азартным тестем.

Муравинский нахмурился и сказал вкрадчиво, как будто уговаривал ребенка:

– Маша, не вмешивайся в его дела. Он умный и сам разберется, на ком женится. Не ломай ему жизнь, достаточно, что ты сломала свою и мою…

Лицо Марии Федоровны вновь вспыхнуло, на этот раз от гнева, и она заговорила, даже не пытаясь спрятать раздражение за вежливым тоном:

– У меня все прекрасно! Я живу достойно, у меня безупречная репутация. Я обеспеченная женщина, образец верности и почтения. И я считаю, что имею права вмешиваться в дела племянника, когда он очевидно совершает ошибку.

– Безупречная репутация, образец верности… – передразнил княгиню Муравинский, – Но главного в твоей жизни нет, а без этого давать советы и вмешиваться в чужие дела ты не имеешь права.

– И чего же это у меня нет? – прищурилась княгиня.

– Счастья! Ты не выглядишь, как по-настоящему счастливая женщина. Ты даже на женщину уже мало походишь, скорее на призрака! – выпалил Дмитрий Макарович.

Давно Марию Федоровну не выводили из себя за один день дважды. Ох уж эти земные страстишки!

– Так значит, я не похожа на женщину! А вы в таком случае не похожи на мужчину! – практически прорычала она, – И никогда не были похожи. Поэтому я десять лет назад и отвергла ваши чувства. Вы постоянно спорите, считаете, что только вы правы и лучше всех знаете, как должно. Самодовольный мужлан!

– О, в самодовольстве мне до тебя далеко! – прищурившись и наклонившись ближе, процедил князь, – Ведь ты требуешь безоговорочного подчинения. Все должно быть так, как нужно тебе, и никак иначе! Я надеялся, что с возрастом твой характер смягчится. Но кажется, стало только хуже!

– Надеялся, что я смягчусь? Или просто пожалею? – усмехнулась княгиня, все выше задирая подбородок, отчего лица двух взбудораженных спором собеседников стали еще ближе.

– Тебе не знакома жалость. Иначе ты не растоптала бы мои искренние чувства к тебе, – зловеще проговорил князь, но тут его взгляд соскользнул на губы собеседницы, и от злости не осталось и следа.

Лицо поручика мгновенно смягчилось, появилась растерянность и… желание. Воронцова это заметила и тоже взглянула на губы мужчины, твердые на вид, но такие манящие.