Мастер Трав XII (СИ), стр. 36

Я посмотрел на его непреклонное лицо, перевел взгляд на довольных ящериц и молча кивнул. Спорить с ним было бесполезно.

Кирос тяжело вздохнул, поднимаясь:

— Ладно, я пошел. А ты пока подумай, что конкретно тебя интересует. В следующий раз, когда приду проведывать этих малюток, расскажу, что знаю. Дозу подпитки от меня они на сегодня получили.

— Подумаю, — согласился я и добавил, — Спасибо, Кирос.

Старик ушел, а я остался и смотрел на ящериц.

Вдруг я почувствовал в дремликах через связь изменения. Положительные изменения.

Я мигом подскочил к ним. Они зашевелились.

Анализ.

[Объект: Мшистый дремлик.

Статус: Сильное истощение. Риск смерти от недостатка живы в течении 2 часов.

Примечание: Заражение живоядной плесенью: 0%.]

— Есть! — с облегчением выдохнул я.

Оставалось быстро напитать их живой.

Я положил ладони на этих мягких моховичков и начал предавать живу.

Эффект был мгновенным. Они моментально начали наливаться силой. Их сдувшиеся тельца округлились, приобрели упругость.

На этом я не остановился и капнул в рот каждому из них по капле своей крови. И уже через несколько минут их янтарно-зеленый мох начал буквально на глазах восстанавливаться, заращивая те проплешины, которые успела сожрать плесень. В довершение я скормил каждому по приличной порции смеси гидролатов, которую использовал для залечивания ран Виа.

Прошло еще немного времени, и моховички ожили окончательно. Они активно зашевелили своими полупрозрачными лапками-щупальцами и, оттолкнувшись от земли, каким-то непостижимым образом поднялись в воздух. Вернее, зависли в полуметре над землей.

А затем произошло то, чего я не ожидал. Они совершенно неожиданно начали кружить вокруг меня, издавая радостный, вибрирующий писк. Они подлетали вплотную, ласково касаясь моих рук своими мягкими щупальцами.

А через нашу эмпатическую связь меня окатило волной абсолютного, безоговорочного обожания. Они признали во мне своего Старшего.

Кажется их Матка таким их поведением будет крайне недовольна.

Кромка.

Низина бронзовокорых вязов.

Гнус стоял абсолютно неподвижно, почти сливаясь с тенью толстого ствола. Найти место, где обосновался рой сеятелей, для него не составило никакого труда. Через несколько своих роев он моментально отыскал изумрудных сеятелей, а дальше найти место их гнездовья оказалось проще простого.

Но он не спешил показываться.

Он ждал, пока не появится тот самый крупный жук, о котором рассказывал Элиас. Переносчик молодняка. Гнус боялся, что если начнет подчинять молодняк, этот вожак каким-то образом почувствует и просто не прилетит сюда. Поэтому он никого не трогал.

Наконец над кронами деревьев раздался тяжелый, басовитый гул. Гигантский изумрудный жук, облепленный свежей споровой слизью и личинками, тяжело опустился на центральную поляну гнездовья.

Гнус действовал молниеносно: он спокойно, не издавая ни звука, шагнул прямо в гущу роя. Мелкие жуки даже не обратили на него внимания — его аура делала его для них «своим», частью фона.

С помощью невидимых ментальных нитей своего Дара, Гнус ударил по гигантскому жуку, пытаясь удержать его на месте. Жук, словно почуяв неладное, возмущенно застрекотал и попытался взмыть в воздух, чтобы удрать.

Ясно. — понял Гнус, — Значит, Элиас был прав — в этом жуке закладка, и она не позволяет перехватить управление без прямого контакта. Что ж, ничего страшного.

В тот же миг несколько его роев облепили жука, мешая взлету и объедая крылья.

Не успев взлететь, он рухнул на землю, куда уже шагнул Гнус. Его худая, почти костлявая рука сразу легла прямо на жесткий хитиновый панцирь твари. Одно прикосновение — и жук застыл, парализованный волей Гнуса.

Закладку он почувствовал моментально и, разрушив ее, увидел, что именно за приказы давались этому жуку.

Переносить молодняк. Дюжина мест.

— Ясно… — пробормотал Гнус. — Значит это место не единственное. Их рассаживают по всей Кромке.

Оставалось раскопать в сознании жука где именно находятся эти места и откуда он переносит молодняк.

Гнус усмехнулся. Всё прошло очень просто. А ведь он даже на мгновение подумал, что эту закладку мог поставить учитель. Теперь, столкнувшись с чужой волей вплотную, он понимал, какая это была глупость. Тот, кто ставил эту ментальную печать, был силен, но он был намного слабее Зикара. Закладку Могильщика Гнус бы так просто сломать не смог, даже при прямом контакте.

Гнус сел прямо в центре роя сеятелей и одного за другим, начал их подчинять. Его осторожность была излишней. Закладка была только в крупном жуке. Теперь можно было остановить это распыление плесени. Конечно, жуки уже успели поработать и заразили много мест, но сейчас главное — не позволить продолжить распространение.

Через несколько десятков минут все жуки в округе были полностью подчинены его воле и Гнус задумался.

Равномерное, монотонное жужжание тысяч насекомых вокруг всегда его успокаивало.

Мысли вернулись к учителю. К тому, что он сегодня увидел — к руке Первородного.

А ведь мы… мы все до сих пор надеемся на него, на учителя, — с горечью подумал Гнус. — Он каждого из нас знал с самого детства. Большинство из нас он учил: кого-то управлять Даром, кому-то просто рассказывал про то, как устроен мир за пределами деревни. Ни я, ни Рыхлый, ни Орла, ни Нурл… мы не можем воспринимать его иначе, как учителя. Такое не искореняется. И ладно бы мы переросли его в силе, но мы до сих пор слабее. Он знает больше, он умеет больше.

Гнус вздохнул.

Виноват ли он в том, что половина деревни ушла за Целителем в Глубины? — подумал Гнус, — Да, виноват. Как и все мы, кто ничего не сделал. Кто побоялся выйти против. Не просто словами, а по-настоящему. Мы так привыкли, что в деревне происходит постоянная возня и ничего серьезного, что в итоге ничего не сделали. Однако…я не уверен, что даже моих сил хватило бы, чтобы хоть что-то сделать с Целителем. То существо… это уже давно не человек. Оно способно убивать всё живое вокруг себя, даже моих насекомых.

Гнус вообще не был уверен, что сил учителя до ухода из деревни хватило бы остановить Целителя. Хватило бы их до того, как он поглотил Сердце Роя и прирастил себе кость Первородного? — Нет. Он теперь знал, что нет.

Вспоминая Целителя и ощущения, которые он испытывал, когда следил за ним, он пришел к выводу, что Целитель — это определенно тварь, порожденная самим Чернодревом. Черные руки Целителя лишь тому подтверждение. Возможно, это тоже какой-то вид симбиоза, как у его учителя и Сердца Роя.

И этот симбиоз дает Целителю силу. — подумал Гнус. — Мы все на самом деле боимся, что учитель станет таким же монстром. И самое смешное, что мы надеемся, что именно он решит наши проблемы.

Гнус застыл и по его телу поползли жуки. Не потому ли он никогда не выступал против Старейшин в деревне? Не потому ли, что просто боялся принимать самостоятельные решения? Боялся взять на себя ответственность за жизни других? Он ведь мог еще много лет назад стать Старейшиной. Но не стал. Решил, что проще быть просто стражем. Сидеть на границе и обеспечивать деревне безопасность.

— Из меня вышел плохой страж, — тихо сказал он.

Глава 11

Я сидел на земле, скрестив ноги, и медитировал. Вернее слушал свой сад, что для меня, по сути, было одним и тем же. В такие моменты никаких мыслей не было, просто чистое восприятие. Воздух был прохладный, — все-таки встал я еще до рассвета, — и влажный. Весь сад был уже покрыт росой. Похоже, приближалась пора осени. Во всяком случае, плавное снижение температуры уже замечалось.

Я сделал глубокий вдох и выдох. Сейчас ничего мне не мешало. В поселке да и вокруг него царила тишина. Все еще спали. И это помогало погрузиться в свой сад.

С каждым разом это давалось все лучше и лучше. Сегодня мне удалось ощутить его еще тоньше. Прямо сейчас я чувствовал его весь целиком: от пульсирующих жаром огненных растений до освежающей серебрянной мяты и холодной восстанавливающей травы, от теплого живосборника и пульсирующего Сердечника до ненасытного женьшеня. Я ощущал каждое растение в своем саду. Даже те новые, что высадил вчера вместе с тремя златожилами. И никакой плесени. В собственном саду подобное от меня бы не укрылось.