Мастер Трав XII (СИ), стр. 10
Когда-то Гнус спросил его, сколько ему лет. Зикар тогда ответил, что девяносто.
Это, конечно, было неправдой. Одаренные могут жить до ста лет, особенно охотники, прошедшие все этапы закалки тела. У остальных нет такого конского здоровья. Но у охотников одна проблема: до этого возраста они не доживают — слишком много схваток, слишком много опасностей. А еще они не могут принять приходящую старость, рвутся в бой наравне с молодыми и закономерно погибают в пасти чудовищ. Так было всегда. Им надоедает скучная жизнь в поселке или городе, жизнь без опасностей и без убийств.
Я соврал, — усмехнулся про себя Зикар. — Сильно соврал. Двести лет я брожу по Зеленому Морю и, в отличие от охотников, смерти не ищу.
Он прижал уцелевшую руку к груди — туда, где вместо сердца пульсировал ком из десятков тысяч золотых жуков. Сердце Роя. Да, это было решение. Болезненное, временное, сводящее с ума бессонницей. Но разве жизнь этого не стоит?
Они кривятся, глядя на меня. Считают монстром. Но жизнь у нас одна. Почему я должен ее терять, если могу сохранить?
Память… Он медленно опустился на корточки, зачерпнул горсть рыхлой, пахнущей тленом земли и стал пересыпать ее из ладони в ладонь. Вторая вновь создалась из жуков.
— Память подводит, — прошептал он в пустоту. — Столько лет, столько людей, столько всего…
Он сидел и пытался вспомнить прошлое. Лица людей мелькали в его сознании одно за другим и тут же стирались. Погибшие, убитые, сожранные тварями, преданные своими же… Все они стали этой землей.
Так куда мне спешить, если я тоже в конце концов стану этой землей, и меня сожрут черви? — подумал он, — Все там будем. Нет, я найду способ пожить подольше и наслаждаться тем, что могу ходить, дышать, чувствовать. Пусть для этого мне пришлось пересадить внутрь себя Сердце Роя. Оно того стоит.
Он вспомнил свою встречу с Целителем и как тот попытался его…запугать.
Зикар ухмыльнулся. Запугать его?
Могильщик сделал несколько шагов вперед к курганам. Он хотел жить, это да. Но это вовсе не значило, что он боялся смерти.
В голове пронеслось одно из первых воспоминаний.
Он ребенок. Ему примерно четыре года, а уже принесен в жертвы суевериям. Все потому, что жуки уже тогда тянулись к нему. Это пугало родителей… и не только их.
Тогда, давно, к гнилодарцам относились еще хуже, чем сейчас. Зикар помнил те времена. Это сейчас их терпят, с ними торгуют, их услугами, пусть тайно, но пользуются. Раньше было иначе.
Зикар вздохнул. Вот и отнесли родители его в один из могильников на краю Кромки. Не такой как этот конечно, но место было все равно опасным.
Убить младенца своими руками им не хватило духу. Старый и древний способ: отнеси больного ребенка, или такого, как он, в лес. Глубоко в лес. И если он выживет — значит, на то воля Древа, а если нет…
Зикар покачал головой. Лицемерие. Так поступают только те, кто не хочет нести ответственности за собственные поступки — те, кто боится принимать решения, жесткие решения, от которых потом неприятно внутри, от которых тошно до рвоты.
Силуэты родителей в его памяти были размыты. Лиц он не помнил. Для него они превратились в безликие тени, бросившие его на съедение лесу.
И, тем не менее, в чем-то он был им благодарен. Их выбор места, куда они его бросили, — того могильника, — спас ему жизнь. Они не понимали, что в этом могильнике покоились останки одного из таких, как он — тех, кто повелевал ползающей и летающей живностью. Гнус называл таких Первородными. Услышал это словечко от кого-то пришлого. Зикар называл их Первыми.
Родители думали, что могильные жуки собираются в таких местах просто так. В такие места со всех окрестностей сносили трупы зараженных животных и погибших от непонятных болезней людей. Они знали, что жуки очистят кости и зараза, если она есть, никуда не распространится. Так оно и было. Заразу это место просто сжирало и просило еще.
А жуки…жуки кучковались вокруг кости одного из Первых. Их притягивала сила, исходящая от его кости — сила, которая подчиняла их даже после его смерти.
Зикар называл это Волей Первого. Когда сила существа так велика, что оно оставляет след даже после собственной смерти и продолжает влиять на мир. Просто по-другому, иначе, чем при жизни.
Он сделал шаг к центральному, самому высокому кургану. Давление чужой, древней ауры здесь нарастало с каждым метром.
В этом месте Воля была невероятной. А значит тут не просто лежит палец, или обломок кости, нет. Тут, возможно, целая рука…или нога.
Тогда, двести лет назад, в могильнике, куда принесли его родители лежал всего лишь палец ноги Первородного. Но именно он пробудил в Зикаре Дар окончательно. Причем в таком возрасте, когда это считается невозможным.
Зикар усмехнулся. Это было стечение обстоятельств. Он лежал, связанный, и чувствовал, как Дар в нем пробуждается, как жуки один за другим, — те самые, что хотели его сожрать, — подчиняются его воле. Воле четырехлетнего ребенка. Они разгрызли веревки и помогли ему спастись, помогли выжить в лесу. Давали пищу и убивали мелких хищников.
Зикар раскопал тот кусок пальца ноги, когда стал постарше. И этот палец дал ему силу. Бесконечный, чистый поток живы нужного типа, который иссяк только через десять лет. Тогда его сила была заимствована, но к моменту, когда палец рассыпался прахом, Зикар уже развил свою собственную мощь. Ну а Могильщиком его называл один мальчишка в деревне. Когда Зикар возвращался на своем огромном жуке-могильщике, тот кричал: «Могильщик вернулся!».
Так это прозвище и прилипло.
Зикар улыбнулся, вспоминая того мальчишку. Сгинул тот еще в молодости. Как и большинство гнилодарцев.
Могильщик сделал еще один шаг вперед. Он знал об этом месте в Глубинах давно, но давление тут было огромным и раньше его силы дойти до центра курганов ему бы просто не хватило. Мириады жуков и прочей живности, на которую влияла воля Кости Первого, просто сожрали бы его. Да…никакого сравнения с теми могильниками куда его положили родители.
Но теперь его сил хватало, потому что внутри него появилось Сердце Роя. Теперь он их, — эту тьму жуков, — подчинял и не без труда, но контролировал.
Именно такие части Первородных и были причиной его аномально долгой жизни. Он искал их и они служили для него постоянной подпиткой, продлевали жизнь и помогали держать треснувший духовный корень под контролем, не давая ему разорвать тело.
Теперь цель была иной: Сердце Роя позволяло делать такие вещи, которые раньше были невозможны.
Повинуясь его безмолвному приказу, миллионы жуков перед ним хлынули единой черной волной и начали агрессивно раскапывать слежавшуюся землю кургана. Давление чужой энергии стало невероятным. Насекомых здесь было такое количество, что они бы вмиг обглодали до костей десяток Высших Охотников.
Зикар наблюдал. Жуки работали быстро, слаженно, образуя глубокую воронку.
Он ступил на край раскопа, и давление древней Силы стало почти невыносимым, сдавливая грудную клетку. Но Сила была ему нужна. Он был готов рисковать всем. Он всегда рисковал и всегда выживал. Таков был его путь. Если бы не это, он бы сгинул еще в младенчестве.
Зикар опустился на колени и посмотрел на дно ямы. Там, среди истлевших тканей и странных зеленых контуров, лежала целая рука Первородного. Идеально сохранившаяся, сочащаяся золотисто-черной живой.
Он собирался присоединить её к себе — заменить ту руку, которую потерял в схватке с Химерой. Если у него получится, если его тело выдержит эту руку, он получит еще одну грань Первородной Силы вдобавок к Сердцу Роя.
Потому что одной Силы Роя было уже недостаточно. Стычка с Черной Химерой наглядно показала ему текущих сил недостаточно. В грядущей схватке выживут те, кто готов рисковать.
А то, что схватка будет, Зикар ни капли не сомневался.
Друзья, успел таки сделать главу. Вышла она намного больше чем я сам ожидал. Не забывайте комментировать и ставить лайки) очень приятно читать все что вы пишите.