Властелин чумного мира (СИ), стр. 39

— Отвернитесь! — резко командует некромант.

И даже, ускоряясь, разворачивает головы нескольким членам патруля, включая глашатая.

— В следующий раз шеи сверну! — бормочет он, старательно зажмуривая глаза: немертвому этот свет тоже опасен, ректор Файне проводила инструктаж со всеми, кто отправлялся на патрули из Академии, отдельно указав, что немертвым тоже есть, чего бояться. — Сами ж этот текст проговариваете, вашу ж мать!

Про себя он мрачно думает, что обращений к лекарям из-за слепоты и ожогов будет немало. Но — свою голову можно приставить только кому-то одному, а этого конкретного некроманта полностью устраивает имеющееся у него тело!

Некромантов, особенно немертвых, требовалось невероятно много. Я думал над этой проблемой, развешивая «солнышки» над перевалочными пунктами, в которых фермеры оставляли продукты. Думал, разбираясь с городской больницей, вычищая ее помещения и выжигая патогены «по площадям» во всех палатах, через которые проходил. Думал, развешивая «солнышки» над фонтанами и колодцами.

Об этих последних стоит сказать подробнее.

Водопровод в Альвидре был: воду поставляли из верховьев одной из недалеко от него протекающих рек (не той самой широкой, на берегу которой стояла столица, другой). В богатые дома и особняки, а также в Академию Некромантии, Ратушу, Центральный городской Суд, Высшую Школу Жизни и еще довольно значительное число крупных учреждений вода отводилась непосредственно внутрь зданий, по трубам. Однако домов бедноты это, разумеется, не касалось. И не только бедноты! Подключение водопровода и плата за его обслуживание били по кошельку очень серьезно, не всем цеховым мастерам это было по карману. Так что в большинство кварталов вода проводилась централизованно и поступала в фонтан или несколько фонтанов, расположенных в стратегических точках. И если вы сейчас воображаете какую-нибудь старую градостраительную стратегию типа «Цезаря», где в центре каждого квартала нужно было ставить фонтанчик, то вы… не так уж далеки от истины! Только тут, конечно, никто долговременным планированием не занимался, и фонтаны оказывались, как правило, не в центре какого-либо квартала, а в начале — и уже от фонтана неровным веером расходились улицы, составляющие тот или иной квартал. Богатые кварталы иной раз окружала стена — не такая, как у алхимиков, обычно ее просто составляли стены частных домовладений или домов на две-четыре квартиры по типу таун-хаусов. Границы относительно бедных кварталов обозначались только табличками с названиями улиц (1-я Горшечная, например), или, чаще, не обозначались никак. Поэтому «блокировка» тех или иных кварталов принимала вид обустроенных поперек улиц баррикад, в которых при необходимости можно было разобрать узкие проходы — сбоку, например. Или вообще обойти через конкретный дом: в одну дверь войти, в другую выйти.

Кстати, у совсем уж бедных кварталов даже фонтанов не было, а имелись только колодцы. Иногда — два-три колодца. Иногда колодцы работали даже там, где имелись фонтаны, в качестве вспомогательного источника воды.

В общем, моей задачей «для начала», было развесить солнышки над всеми фонтанами и колодцами. А уж потом было бы еще не худо охватить трактиры…

С трактирами тоже надо отдельно пояснить.

Учитывая свое участие в ролевом движении еще в моем родном мире, я более-менее представлял уже тогда, что «уличная еда» — это не изобретение новейшего времени, и что появилась она примерно одновременно с городами. Так что наличие в городах неких аналогов макдональдсов, шаурмячных или традиционных японских передвижных лапшичных, где присесть было нельзя, а нужно было покупать еду с лотка, для меня сюрпризом не стало. Сюрприз состоял в следующем. Оказалось, что популярность такого типа точек зиждилась на том, что в большинстве домов тупо не имелось кухонь!

Угу, именно. В Люскайнене и других городах мира пять-триста один, где мне доводилось жить по несколько недель, месяцев или даже лет, ситуация выглядела иначе: там, в связи с суровостью климата, все же требовалось отопление — а где печи, там и готовка. В смысле, если уж ты ставишь печь, а не водяное отопление, которое уже само по себе очень крутая и дорогая инженерная фишка, почти невозможно запретить людям на этой печи готовить еду и греть воду. А делать это выйдет в любом случае дешевле, чем брать еду на вынос. Качество — другой вопрос, но обитатели многоэтажных городских домов — это как раз в основном городская беднота и есть, так что о качестве они особо не задумываются, было бы брюхо сыто.

А вот уже на Ошибке я столкнулся с этим в полный рост: кухни были да-а-алеко не во всех домах! Дорого, накладно, дополнительные расходы на строительство… Благо, климат позволял обходиться вообще без отопления или с простенькими жаровнями на случай, если грянет совсем уж мороз — градусов десять, например. Плюс десять, конечно, не минус.

И в Альвидре с ее мягким климатом дело обстояло почти так же! Нет, как мне сказал Инир, зимой температура тут плясала в районе нуля… недели две-три, обычно во второй половине января. Порой даже снег задерживался на день-два, а не таял сразу же! Так что в домах бедноты печурки были. Мелкие, несерьезные, только чтобы пережить эти пару недель. Но многие домовладельцы даже на этом экономили. А за самостоятельное размещение жаровен в домах полагался штраф: открытые угли на раз-два становились причиной страшных в плотной застройке пожаров. Так что позволить себе отдельную кухню могли далеко не все, даже среди тех, кто без труда сводил концы с концами!

Поэтому народ, чтобы нормально пожрать горячего, собирался в тавернах и прочих забегаловках — заодно эля выпивал, новости друг другу рассказывал… вел, короче говоря, социальную жизнь. А как же дети, спросите вы?.. А никак. Еще одна «веселая» подробность средневекового городского быта: у многих поденных рабочих не было ни жен, ни детей — или мужей и детей, если хотите. Этот контингент пополнялся из деревенских «понаехов», и, решив обзавестись семьей, частенько валил обратно в деревню же! Или хотя бы в предместье. Или пытался найти способ больше зарабатывать. Или, если уж люди рожали детей, а денег у них больше не становилось, обходились так же, как поступили родители Элсина (у него вообще оказалась в этом смысле типичная история): запирали мелких в комнате на весь день с куском хлеба и кружкой воды, а сами уходили на работу. Если же чадо переживало такое обращение, серьезно не заболев и не выпав из окна, и дотягивало лет до семи-восьми, то там уже можно было пристраивать в ученики куда-нибудь по знакомству (если таковые знакомства были) или отправлять на другой заработок. Например, алхимические «заводы» нанимали детей на некоторые работы…

Охренеть образ жизни, конечно, но уж что есть, то есть.

Кстати, в кварталах чуть побогаче тоже общепит становился точкой всеобщего притяжения: там кухни были почти у всех, но женщины массово работали вне дома — вопреки стереотипам, ага — и еда все равно готовилась один раз в день, а остальное время просто перекусывали или, опять же, шли в таверну.

Из этого следовало, что большинство «простых людей» продовольствием на рынках закупаться не привыкли, да и никаких рынков «в шаговой доступности» у большинства кварталов не было. Разрешать им ходить за едой через весь город? Чревато. Чтобы обеспечить людей продовольствием, следовало действовать как раз через таверны и прочие пабы. Но как гарантировать честность их владельцев? Им раздают бесплатную еду для населения по нормативам — а весы, кстати говоря, тоже у них же! Нет, разумеется, люди могут приносить свои весы (у кого есть). Но способы обмана бывают разные.

До некоторой степени тут вступала в дело саморегуляция: любой владелец заведения общепита понимал, что ему в этом квартале и с этими людьми еще жить и работать. Да и сами они, вероятно, могли намять ему бока, если уличат в жульстве. Но — лишь до некоторой степени. Известно: не клади плохо, не вводи вора в грех. Нужно было обеспечить проверяющих — желательно, таких, которые дорожат своей репутацией больше, чем трактирщики, могут «на глазок» определять веса и объемы и не боятся заразиться. То есть — опять-таки немертвых.