Идеальный мир для оценщика (СИ), стр. 51
Надо будет запасти еду и воду на случай, если она опять таким макаром обо мне позаботится.
Совсем недавно я корил себя за то, что мало времени провожу на свежем воздухе. Постоянно работаю, торчу в кабинете… Хотя какой, к черту, свежий воздух в мегаполисе? Вечный смог, выхлопные газы, пыль. Да если на улице полчаса постоять с пылесосом, можно кирпич из собранной дряни спрессовать.
Зато сейчас у меня этого свежего воздуха хоть в банки закатывай…
После стычки в лесу прошло три дня. Это время я зря не терял. Хищный заяц действительно был очень вкусным, а может, показался мне таким с голоду. В любом случае — мясо не имело неприятного запаха и просто таяло во рту. Жарил я его прямо над очагом, насадив ломтики на припасенные прутики — шашлык по-аларийски, как я это назвал. Правда, пришлось потратить некоторое время на оценку, пока я те прутики подбирал, а то нарвался бы на очередного представителя опасной флоры.
Три дня я брожу по лесу, смотрю, запоминаю, изучаю… Задача простая: выжить, познать, стать умнее, стать сильнее.
Шагаю по лесу, внимательно поглядывая по сторонам: в этом мире минутная оплошность грозит самыми серьезными неприятностями…
— На поясе меч, за спиной арбалет, через плечо перекинута плотная объемная сумка, грудь охватывает перевязь с метательными ножами… короче, прошло не больше трех недель, как я в этом мире, а уже чувствую себя опытным исследователем Мертвых земель. Название придумалось как-то само собой и отчего-то очень мне нравится.
— Адаптируйся или умри, — я прохожу мимо скелета небольшого зверька на обочине тропинки, — видимо, тут иначе нельзя… да нигде нельзя. Я сумел адаптироваться в своем мире, смогу и здесь. Выбора у меня нет.
За три дня я привык к лесу. Некоторые деревья или кусты я приметил, какие-то обхожу стороной, потому что оценка выдала информацию об опасности (без конкретики, но неохота проверять, чем этот неприметный кустик опасен и что со мной может сотворить вон то дерево).
Иду вперед, птички поют, цветочки пахнут — короче, настораживающая благодать.
Тропинку пересекает зверек, похожий на лису — рыжая шкурка, длинный хвост, только на конце черная кисточка. Да и пасть у местной Патрикеевны… такому количеству зубов любой крокодил бы позавидовал.
«Лиса» бросает на меня быстрый испуганный взгляд — я уже вскинул арбалет и навел его. Лисица (буду ее так называть) прижимает уши и рыжей змеей устремляется в траву.
— А ну стоять! — Я срываюсь с места и бегу за зверем.
Зайчатину я почти доел, так что сегодняшний рейд в лес — не только и не столько для изучения… Мне нужна провизия.
Рыжий хвост мелькает в траве. Я преследую лисицу, не рискуя тратить арбалетный болт впустую — их и так маловато осталось…
Лиса выбегает на открытое пространство, поросшее невысокой травой, цветочки всякие тянутся к солнцу…
Зверек стремительно пересекает поляну, я уже понимаю, что добыча от меня ускользнула, топаю следом по инерции.
Рыжий хвост мелькает среди травы. Провожаю его взглядом, стоя под деревом.
Земля под рыжими лапами внезапно вспучивается, как будто там не твердый грунт, а кипящая вода…
Тело лисицы пробил тонкий корень, кровь брызнула на зеленую траву… Под лапами лисицы разверзлась земля, из провала выстрелило еще несколько корней. Несколько мгновений спустя корни пробили тушку зверька в нескольких местах. Глаза лисицы подернулись мутной пленкой. Корни быстро втянулись в почву, земля сомкнулась над лисой, и все снова стало тихо и мирно: трава, цветочки…
Я присмотрелся — среди зелени видно несколько ярких пятен. Семь розовых, четыре желтых и одно белое…
— Понятно, очень интересно. — Присмотревшись, понимаю, что пятна на самом деле цветы. Одного вида, но разных расцветок.
Так, это метка зверя или просто растительность?
Выходить из-под дерева я не собирался, по крайней мере, пока не пойму, что за тварь тут расположилась…
Поэтому я сам располагаюсь под деревом под названием филикс. Оно безопасно для человека (что в этом мире прямо редкость) и дает достаточно тени, чтобы я не страдал под палящими лучами солнца и проводил время, можно сказать, даже приятно.
Сок дерева в этом мире очень ценится — это мне оценка подсказала. Я его еще не пробовал, но, судя по комментариям оценки, он должен быть терпким, с приятным послевкусием… не знаю, в своем мире я очень любил ананасовый сок, может, сок филикса на него похож? Но пока это неважно, так что я просто расположился в безопасном месте, достал из сумки толстый талмуд и принялся записывать произошедшее со мной.
Книгу я нашел пару дней назад. Шел я по лесу и наткнулся на труп, настолько истерзанный, что даже зомби из него не получилось. Искать на нем было нечего, от него буквально мокрое место осталось. Меч погнутый, рукоятка расколота, арбалет раздавлен огромной лапой, равно как и сам труп… Вокруг тела куча осколков — видимо, от пузырьков с зельями, которые были у бедняги при себе.
Сумка торчала из земли наполовину. Я достал ее и заглянул внутрь, без особой надежды.
Нельзя терять надежду, никогда. В сумке нашлась толстая книга в кожаном переплете. Не книга даже, а блокнот. На первой странице мелким, с завитушками почерком было нацарапано несколько строк.
Я их поизучал, после чего оценка выдала::
Словарь аларийского языка — добавлено 25 слов.
— Хорошо, хорошо, дай теперь прочесть, что тут написано?
«С этого дня я искатель, авантюрист в Мертвых пустошах».
Выходит, с названием я почти попал.
«Я докажу всем вокруг, что способен не только переписывать бумажки, но и ходить в рейды, и вполне успешно. Вполне успешно!»
— Все-таки не слишком успешно, — вздохнул я, вспоминая эту надпись и заполняя пустые страницы дневника убористым почерком.
Я решил записывать все, что со мной происходит, все, что я видел и понял. Не то чтобы я жалуюсь на память, но ведение дневника дисциплинирует разум и структурирует накопленные знания…
Мой научный руководитель, историк Георг Валенских, всегда рекомендовал делать шпаргалки. В процессе записи мозг запоминает все, что нужно, и шпаргалки потом не требуются. Поэтому молодым студентам он говорил: никакого интернета, пишите от руки и только от руки.
Сижу под деревом, смотрю на полянку, на цветочки — прямо пастораль. Не хватает соломенной шляпы и стада коров, а лучше овечек.
Смотрю, всматриваюсь в траву. Вроде все нормально — трава как трава, цветы как цветы, но только на первый взгляд. Это какой-нибудь наемник или купец счел бы эту поляну мирной, но я-то видел, что приключилось с зубастой лисицей.
Всматривался в поляну я очень долго, каждую травинку разглядел. Оценка пока пасовала — видимо, не за что было зацепиться навыку. Чем дольше я пребывал в этом мире, тем тоньше и лучше понимал свою способность. Сперва, чтобы активировать «оценку», мне требовалось всего лишь посмотреть на предмет — ну, то есть самые базовые вещи способность идентифицировала при взгляде. Затем, по мере раскачки навыка, я стал видеть больше, но и требования тоже возросли — надо действительно оценивать предметы, прилагать усилия. А теперь что? Оценка не запускалась просто так, потому что я вообще не понимал, на что смотреть, что оценивать? То есть та тварь притаилась под покровом травы? Я мог только воображать ее, а мои креативные способности не подлежали оценке.
— Вот такие вот цветочки, а где же ягодки? — Я закончил вносить записи в дневник и снова уставился на поляну.
— Семь розовых цветков, четыре желтых и один белый… не может быть это совпадением. Да и цветы растут слишком уж равномерно для дикого леса… И пчелы над ними не вьются.
— Ага, вот оно. — Я выпрямил спину и, вытянув шею, осматривал поляну. Это было совершенно неочевидно, но мало-помалу я заметил границу опасной зоны — там трава росла другая. В смысле точно такая же, но не совсем.