Идеальный мир для оценщика (СИ), стр. 45

Короче, выстрел пришелся по белобрысому. Тот заорал от боли и ухватился за пробитую болтом ногу.

Досадно, конечно, но зато, кажется, доходчиво для них. Убираю арбалет.

Снаружи еще некоторое время слышатся крики, а потом все смолкает.

— Да уж, теперь как-то неудобно к ним выходить, — я уже спускаюсь на первый этаж, — если вообще получится выбраться.

И вот я снова у запертой двери. Смотрю на ручку, в который уже раз пытаюсь нажать, дергаю, шатаю. Ручка не сдвигается ни на волос.

Я продолжаю рассматривать треклятую фурнитуру. За этим занятием проходит час, другой. Мне кажется, я так изучил эту ручку, что смог бы нарисовать ее во всех подробностях. Если бы умел рисовать.

Голод и усталость берут свое. Веки тяжелеют, но каждый раз, закрывая глаза, я вижу эту ручку. Мне уже кажется, что узор на ней складывается в подобие глумливой усмешки…

Что я еще не пробовал? Дышал на нее, пытался приказывать на разных языках, протирал чистой тряпкой. Никакого результата. Еще пару часов я просто рассматриваю ручку то одним глазом, то другим, то двумя сразу.

Ничего. Никаких новых данных.

Видимо, тонкие деликатные методы в этот раз не сработают. Нужна грубая сила.

Достав из кармана нож, решаю поскрести поверхность.

Лезвие с неприятным скрипом скользит по ручке, не оставляя на ней и следа.

Сплав как будто тверже алмаза…

Голод и усталость — плохие помощники в любом деле, а уж в оценке древних артефактов и подавно.

Нож соскальзывает, и лезвие чертит глубокую борозду на моей ладони, я рефлекторно сжимаю пальцы, одновременно хватаясь за ручку окровавленной ладонью.

Первая алая капля падает на пол.

От резкой боли я прихожу в себя.

Сон как рукой снимает. Зато по спине пробегают мурашки.

В прошлый раз, когда я истекал кровью из глаза, к башне сбежалась куча мертвецов. Повторения такого нашествия я не хотел от слова «совсем».

Поздравляем! Уровень навыка поднят! Получен уровень навыка: 8

[ОЦЕНКА | ур. 8:

Дверная ручка

Тип: артефакт

Класс: магический

Ранг: наивысший

Состояние: активирована, 8000 лет.

Опасность: —

Кодовое слово для гостевого пропуска: Дусгаджемегобаривенкхаверамикопенджиоеоамикуспржиячелдосымюстьявалагуна

Открыто: 6/35]

Ого… Вот это да!

— А попроще нельзя было? — пытаюсь прочесть слово. — Как вообще можно догадаться, что для открытия нужно такое сказать? Кто вообще может произнести это слово? И кому в башку могло прийти установить его для гостевого пропуска? Или что, каждый гость, чтобы дверь открыть, должен себе руку резать? Магия крови такая? Так никто в гости с такими условиями приходить не захочет.

Хотя чего я возмущаюсь-то? У меня на всех устройствах пароли стояли сложнее…

Я даже где-то в глубине души зауважал человека, установившего пароль. Где-то очень глубоко в душе, максимально глубоко…

Открывать дверь я сейчас, конечно, не стану. Там снаружи трое, а может, четверо злых людей с оружием. Открою дверь позже, надо только слово это будет произнести. Надеюсь, оно изнутри тоже работает.

Хорошо еще, что его запоминать не надо, с помощью оценки прочитаю просто. Может, не с первого раза, конечно. Хорошо, что новый уровень навыка приобрел…

Новый уровень…

— Так, сейчас мне будет плохо. — Я уже не пугаюсь, принял правила и просто констатирую факт — куда деваться.

Острая боль в этот раз накатывает волнами. Все тело режет, голова трещит, словно на ней великаны прыгают.

Однако сознание я не теряю и кровь не течет, только из пореза, но я быстро перевязываю ладонь тряпкой.

Поднимаюсь наверх.

Надо отлежаться.

Жрать хочется, топлива для костра почти не осталось, в башне холодно, но это лучше, чем получить стрелу в голову или меч в живот. Потерплю, подожду. Эти, снаружи, тоже долго торчать под башней не смогут. Тут нельзя задерживаться на одном месте — убьют.

Выйду на улицу утром, когда боль и слабость отступят. Там уж будь что будет. Помирать от истощения в четырех стенах я не хочу. В принципе помирать не хочу, но без надежды вообще тошно.

На третьем этаже натыкаюсь на лежащую на полу бутылку вина.

— Вино в малых количествах полезно для здоровья, — цитирую я радиопередачу времен моего детства. — А здоровье нужно, чтобы пить водку. — Это я уже от себя иронизирую.

Боль выкручивает суставы, тянет мышцы, давит на голову…

Перед глазами все плывет. То озноб по телу, то в жар бросает.

Продавливаю арбалетным болтом пробку внутрь бутылки и припадаю к горлышку. Красная жидкость проносится по пищеводу. Вкус приятный, мягкий. Да что там, вино просто отличное. Даже самое дорогое вино из моего мира этому и в подметки не годится.

— Такой напиток, а приходится его залпом, как лекарство, — немного сокрушаюсь я и делаю последний глоток.

Вино падает в пустой желудок и взрывается там, словно тактический ядерный заряд.

В голове слегка гудит, ноги становятся ватными. Боль притупляется, и это самое главное.

Я с трудом добираюсь до лежанки и падаю на нее. Засыпаю, еще даже не уронив голову на солому.

Резкий звук ворвался в мое сознание, заставив подпрыгнуть на ноги.

Глава 11

Человек я вообще не религиозный, в церкви был пару раз в жизни, и то по работе. Всегда считал, что надо жить по совести, а не по заповедям — это то же самое по сути. Однако я не святоша, есть за мной один грех — люблю я с утра поваляться в постели, посмаковать остатки сна, сладко потянуться. Люблю долгое пробуждение… Любил, точнее…

Но кому-то на это явно наплевать.

— Да вашу ж мать! — В голове словно бомба взорвалась, и я чуть не рухнул на пол. — Хоть раз в этом мире мне дадут поваляться в постели?

Ответа, естественно, не последовало.

Попытался пальцами поднять веки.

— Ах ты черт. — Боль пронзила глаз раскаленной иглой. — Ладно, не открывайся. Справлюсь и с одним. Что там происходит-то?

Я высунулся в окно, и у меня отвисла челюсть.

В небе ярко светило теплое солнышко, облачка, похожие на упитанных барашков, медленно плыли в синеве…

А под этим всем гребаная толпа скелетов и зомби сошлась в жесточайшей битве.

Я перебежал к другому окну, выглянул в надежде, что мне просто привиделось.

Нет, не привиделось. Из всех окон башни картина открывалась одинаковая — орда бродячих рвала друг друга на части…

Кости, черепа и куски плоти летели в разные стороны. Зомби и скелеты, вооруженные мечами разной степени ржавости, остервенело рубились.

Вот это доброе утро, страна! Я даже на некоторое время забыл о боли.

Битва шла жесточайшая. Я с изумлением смотрел на сражение мертвецов.

Вот зомби со свернутой на сто восемьдесят градусов шеей взмахивает блестящим мечом и сносит голову скелету. Костяк, вооруженный только длинными острыми когтями, делает последний шаг к врагу. Руки пробивают грудную клетку зомби, и безголовый скелет разрывает зомби пополам. Оба противника падают на землю…

— Да уж, куда там «Игре престолов».

Я перебегаю от окна к окну, наблюдая за сражением.

Смотреть одним глазом непривычно, зрение то и дело расфокусируется от боли. Не сразу замечаю стаю мертвых волков, что рвут зомбаков зубами.

Волки выглядят просто отвратительно: шерсть и плоть местами отвалилась, обнажив кости, у некоторых не хватает конечностей, у одного осталась только половина черепа… Однако эта нехватка запчастей не мешает волкам методично уничтожать бродячих, отгрызая руки, ноги, разрывать зомби животы и перекусывать шеи скелетов.

— Это ж сколько костей эти милые собачки закопают в местных лесах, — усмехаюсь я, — если кто-то из них доберется до леса…