Маньчжурский гамбит 6 (СИ), стр. 13

Но на четвёртом заходе не выдержал и что-то тихо сказал своему гвардейцу по-китайски. Гвардеец ответил. Оба посмотрели на Дарью.

Я, к сожалению, по-китайски не понимаю. Но по интонации разобрал всё, что нужно.

Шаховская, сидевшая неподалёку, поймала мой взгляд и красноречиво возвела глаза к потолку. Мол, я вас предупреждала, князь.

Предупреждала. И была совершенно права.

Только вот работало это ровно так, как я и рассчитывал.

Губернатор Маньчжурии сидел за русским столом, ел постные пироги, слушал песни и разглядывал кухаркину грудь. Он был занят. Он был доволен. И он совершенно точно никуда не спешил.

А вот батюшку мы проводили. Ему надо было возвращаться. Оно и к лучшему. Ни к чему священнику видеть всё, что здесь скоро начнётся.

Часы показывали половину двенадцатого.

— Ваше превосходительство, — сказал я, наклонившись к сановнику. — А сейчас будет самое главное. Каша.

— Каша? — Бао приподнял бровь.

— Бабина каша. Старинный обычай. Сейчас увидите.

Дарья вышла из кухни с огромным блюдом, на котором стоял глиняный горшок, обвязанный полотенцем, и от него шёл пар.

Песни смолкли. Народ радостно загудел.

Кухарка двинулась вдоль столов.

— На зубок младенцу! — провозгласила она. — Кто сколько положит!

И началось.

Мужики загалдели, полезли в карманы. Селиванов положил серебряный даян. Осеев — два. Корф торжественно достал старинный рубль, который, судя по всему, хранил с самой Читы. Бабы кидали медь, кто-то бросил кольцо. Даже Гастон, сидевший в дальнем конце, порылся в карманах и выложил горсть мелочи.

Каждый вклад встречали одобрительным гулом. Блюдо медленно двигалось к почётному столу.

Дарья остановилась напротив генерал-губернатора Маньчжурии. Поклонилась в пояс — со всеми вытекающими последствиями для обзора — и пропела:

— Не побрезгуйте, ваше высокое превосходительство. На зубок дитятке.

В пакгаузе стало очень тихо. Все присутствующие с интересом наблюдали за Бао.

Сановник посмотрел на блюдо, потом перевёл взгляд на меня. И вот тут, клянусь, в глазах китайца мелькнуло понимание.

Он всё сообразил.

Дело в том, что для Бао Гуйцина этот подарок ребёнку означал совсем не то, что для наших мужиков. Русский положил, порадовался за дитятко и забыл через полчаса. А для китайца это определённая ответственность.

Он вошёл в мой дом. Принял хлеб-соль из рук моей кухарки и съел при всех. Час отстоял на крещении русского младенца, а теперь ещё и одарит его по нашему обычаю.

И самое главное, что отменить это уже никак не получится.

Тут ведь какая штука. Посторонних в пакгаузе не было, все свои. Но за спиной у Бао стоят четверо его собственных гвардейцев, и вот эти ребята к вечеру вернутся к себе, где непременно расскажут товарищам, как его превосходительство ходил на русские крестины и деньги младенцу давал. А ещё имеется отец Иоанн, человек в Харбине известный, с приходом на Пристани и с паствой в несколько сотен душ. Батюшка сплетником не выглядит, но и молчать о таком событии не станет. Не каждый день на его требах генерал-губернатор Маньчжурии присутствует.

Значит, слух пойдёт. Может, не сегодня и не завтра, но пойдёт обязательно.

А теперь представим себе очень неприятную для губернатора картину. Проходит, скажем, неделя. И на месте моей лесопилки обнаруживаются двести трупов и обугленные головёшки.

Первый же вопрос, который задаст в этом городе любой мало-мальски осведомлённый человек, будет звучать так: а не тот ли это Арсеньев, у которого его превосходительство недавно в гостях был?

И всё. Бао Гуйцин больше не сможет заявить, что не знал никакого Арсеньева, впервые слышит и вообще это где-то далеко, на другом конце города.

Сановник медленно достал бумажник, положил на блюдо купюру.

Сто иен.

По залу прошёл гул. Кто-то присвистнул.

Дарья ахнула, поклонилась ещё ниже, и положение с обзором стало окончательно катастрофическим. В какой-то момент мне показалось, что грудь просто вывалится сейчас под нос губернатору в знак благодарности за столь щедрое подношение.

— Ох, как богато, ваше высокое превосходительство! — пропела кухарка.

— Пусть растёт здоровым, — произнёс Бао и посмотрел на меня. — Красивый обычай, князь. Очень… поучительный.

— У нас много таких, — согласился я. — Русский народ вообще с богатой фантазией.

А про себя подумал: скоро ты в этом убедишься.

Глава 6

(2)

Гулянка была в самом разгаре, когда в столовую заглянул Макар. Он задержался в дверях, поймал мой взгляд и молча кивнул в сторону улицы. Смысл жеста был вполне понятный — к нам пожаловали самые неприятные, но самые ожидаемые гости.

Началось.

Я поднялся, отодвинул табурет. Тут же со своих мест вскочили Корф, Манджгаладзе и Осеев. Едва заметно качнул головой Владимиру Николаевичу и Алексею. Мол, сидите, пока рано.

А вот Михаила останавливать не стал. С ним у нас имелась определённая договорённость. Предатель грузин или нет, конкретно в данном случае роли не играет. Только он на всей лесопилке в совершенстве владеет китайским языком. Ну кроме Манью и Шэня, естественно. Однако травник и девчонка в качестве переводчиков точно не подходят.

Кстати, за Михаилом я наблюдал всё это время. Как и за губернатором. Пытался уловить какие-нибудь сигналы с его стороны, предназначенные Бао. Ничего подобного не заметил. Они оба ни разу даже не глянули друг на друга. Либо отлично шифруются, либо князь чист.

— Ваше превосходительство, — я склонился к губернатору, — прошу простить. Хозяйственные дела. Ненадолго отлучусь.

Бао Гуйцин благодушно махнул рукой. Мол, ступайте, князь, у всех свои заботы.

Сановник сидел разомлевший, с кружкой взвара в руке. Дарья маячила неподалёку, готовая в любую секунду подлить ему ещё. Манью, кстати, за столом так и не появилась. Честно говоря, был даже рад. Боюсь представить, что еще могла бы учудить эта девица.

Мы с Михаилом вышли на улицу.

После натопленной столовой морозный воздух был как нельзя кстати, весьма неплохо проветрил голову. Я сам пил только компот, но от жары, стоявшей в пакгаузе, соображалка слегка тормозила.

Ворота караульные уже открыли. На территорию лесопилки втягивался обоз. Восемь саней, пустых, с китайскими возчиками. Во главе обоза, верхом, ехали пятеро военных. Все пятеро офицеры. Я даже немного загордился, не абы кого прислали. Впереди гарцевал тот самый «поручик», который вчера привозил бумаги.

Вояки пересекли двор, замерли напротив столовой. Спешиваться никто из них не торопился, но я как бы и не настаивал. Пока. Ждал от китайцев первого шага.

А вот насчёт саней вышла загвоздка.

Я специально велел вычистить всю территорию, но не убирать штабеля с досками и сложенные аккуратными стопками поленья для топки. Заранее прикинул в голове, что восемь саней смогут въехать во двор, а затем благополучно там разместиться, только если мы им это позволим. Однако упрощать китайцам задачу никто не собирается.

В итоге первые трое саней вкатились и заняли большую часть свободного пространства, остальные пять остались за воротами. Со стороны выглядело так, будто заняли очередь.

Военные постарались сделать вид, что всё нормально. Хотя по их скривившимся рожам сразу было понятно — они рассчитывали на более эффектное появление.

Поручик, наконец, заговорил.

— Князь Арсеньев. Согласно предписанию управления харбинского гарнизона от вчерашнего числа вам надлежало явиться в управление к двенадцати часам пополудни. Вы не явились…

— Ну, допустим, фамилия моя и правда Арсеньев, — перебил я вояку, — С титулом тоже не промахнулись. А вы кто?

Вопрос явно выбил его из колеи. Он ожидал каких-то оправданий, а тут сразу наезд.

— Вчера доставлял вам бумаги, — ответил он после небольшой паузы.

— Доставляли бумаги… Возможно. Только у нас не принято, чтобы правильные, порядочные дворяне запоминали всю прислугу в лицо.