"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 905

— А может, это только ты недостаточно мудр, старший брат мой? — стоящий за спиной у Великого Водного речной змей вдруг жутко ощерился. — А то и попросту пережил свой разум, вот и не способен защитить Ирий… вот и ищешь помощи у бессильных и безмозглых змеенышей?

Брови старого Водного снова изумленно поползли вверх, он начал оборачиваться…

Речной дракон Чен-Тан резко взмахнул рукой, тростники вокруг распались, и сразу пять черных молний пронзили пространство. Громадные коты обрушились старому змею на плечи, один повис на груди, яростно шипя и вспарывая когтями кожу, двое вцепились в ноги… Старый Великий Водный рванул вцепившегося ему в грудь кота за лапы. Раздался пронзительный душераздирающий вопль, все вокруг окатило горячей алой кровью, и разорванное почти пополам кошачье тело плюхнулось в воду. Второго кота старый змей подбросил ударом ноги… драконьи когти с чвяком вышли у кота из спины, пушистый воин содрогнулся и обвис бессильно всеми четырьмя лапами. Его собрат гибким, как извивающаяся черная лента, движением взметнулся на плечи Водному — и зубы сомкнулись на еще человеческом горле! Старый змей пронзительно вскрикнул и обеими руками стиснул кота так, что послышался хруст раздавленных ребер. Другой кот мгновенно сиганул вверх, раскраивая ему запястье когтями и зубами. Змей уже стремительно обрастал броней чешуи поверх тонкой человеческой кожи, чешуйки цвета морской волны побежали вдоль щеки… Он не успел. Почти раздавленный в его хватке кот последним усилием вгрызся ему в горло! Струей брызнула черная кровь… Змей замахал руками, точно рассчитывая взлететь как на крыльях, но жутко — не рычащие, нет — ревущие коты не отпускали ни на миг! Черные струйки, похожие на траурные ленты, бежали по груди, по рукам, по шее старого змея. Он еще раз, уже слабо и беспомощно, взмахнул руками и… рухнул в воду у прибрежных тростников. Длинные седые волосы намокли, став темными. Взгляд Водного на миг вспыхнул надеждой и торжеством, его пальцы судорожно сжались, надеясь поймать родную, спасительную стихию…

— Напрасно! — прошипел Чен-Тан, наступая на грудь поверженному Повелителю. Вода залила лицо старого Водного, точно отделяя его от мира живых топким прозрачным стеклом, водные струи бессильно выскользнули из стиснутых рук, а наклонившийся над заводью Чен-Тан Лун с наслаждением наблюдал, как ужас и недоумение вспыхивают в глазах старика.

Старый Великий Водный забился во вдруг отказавшейся слушаться воде. Фырчащие и завывающие коты рухнули в воду вместе с ним, яростно кромсая так и оставшуюся человеческой кожу крючьями когтей. Струи черной крови расползались лужицами, пока еще не смешиваясь с водой, как густое масло.

— Мертвый лес — не беда и не угроза. Это возможность. Не для всех. Для по-настоящему мудрых и знающих. — Чен-Тан самодовольно улыбнулся, не оставляя сомнений, кого единственного он считает мудрым и знающим. — Я уничтожу Прикованного, как только он перестанет быть мне полезен, а пока что именно он велел коту Ирусану отдать мне черных убийц и помог забрать у тебя Силу Воды, старый водяной червь! — проорал Чен-Тан в лицо погружающемуся все глубже Великому.

Коты ответили жутким протяжным мявом, вода вскипела, точно проваливаясь в открывшуюся посреди заводи ямину, в глубине что-то ухнуло… и фонтан черной крови ударил в потемневшие небеса. Густое и плотное одеяло туч, обложившее только что ясные небеса, разрезал зигзаг молнии. В воздухе отчетливо запахло озоном… и кровью.

Чен-Тан повернулся спиной к бьющимся на дне заливчика темным силуэтам — будто коты там крупную рыбину ловили. Снова выплеснулась струя крови — осела на заводи темной лужей и на сей раз начала медленно, капля за каплей, растворяться, смешиваясь с водой. Окончательно потемневшее небо громыхнуло громовым раскатом, молнии теперь били часто и густо, сотнями сверкающих булавок вонзаясь в закипающую темную воду. Раздалось пронзительное, мерзкое и в то же время жалобное «мяа-а-а», и двое уцелевших котов выползли на прибрежные валуны — струйки алой крови тянулись за ними.

— Мы выполнили… приказ… — судорожно разевая полуразорванную пасть, прохрипел один.

— Старший Кот Ирусан и старейшины рода Корат узнают об этом, — через плечо бросил Чен-Тан. — Жаль, при выполнении задания никто из вас не выжил. — Он обернулся и поманил пальцем. Коты недоуменно глянули на этот кивающий палец… Волна позади них поднялась, как поднимается на хвост атакующая змея. Откатилась, точно примериваясь… и ринулась на котов, в один миг слизнув их с гладких камней заводи. Водоворот завертелся, в белой пене на черной воде мелькнули безумно вытаращенные глаза, отчаянно бьющие по воде лапы, бессмысленно и бессильно раззявленная пасть — и все исчезло. Чен-Тан Лун стоял на берегу и торжествующе улыбался… ровно до того момента, пока поглотившая котов вода не вскипела снова, взламывая берег, как абордажный тесак консервную банку, не поднялась над горизонтом сплошной прозрачной стеной и хищно не ринулась на того, кто уже считал себя ее хозяином. Чен-Тан Лун закричал и кричал все время, пока созданный на воде и «родственной крови» экран сворачивался и растекался лужицей по судебной пещере Владычицы Табити-Змееногой.

Глава 29

Заговор с кем? И против кого?

Эхо вопля из прошлого еще металось между каменных стен. Воцарившееся молчание прерывалось только тихими всхлипываниями зажатой у Айта под мышкой черной кошки. Плачущая кошка — это было так невероятно и странно, и при этом так душераздирающе, что хотелось немедленно убить ее обидчика.

— Ах ты ж… гад! — заорала Танька, бросаясь к Айту.

— Прозрела! — хладнокровно хмыкнул Богдан, похоже, не слишком впечатленный кошачьими страданиями. — Я еще когда говорил — не слушала!

— Отдай немедленно! — вопила Танька, выдирая кошку из рук Айта с такой силой, что Ирка была уверена — ту разорвет, как и погибшего кошачьего братца. — Ты просто зверь какой-то! — Танька прижала дрожащую кошку к себе, а та, тихо постанывая, обхватила ее лапами и уткнулась головой в светлые Танькины волосы.

— Давайте остановимся на гаде, — чуть брезгливо отряхивая кончики пальцев, холодно бросил Айт. — И учтите на будущее, госпожа ведьма-графиня: меня не слишком волнует тонкая душевная организация черной убийцы, семья которой уничтожила моего предшественника, а она покушалась на меня и мою сестру.

— Она тебе сама про старших братьев сказала! — гневно выпалила Танька, зажимая ладонью рану под черной шерстью кошки.

— Преуууудательница рода! — тихонько муркнул Адельсод Бритиш. Все взгляды устремились на него, кот занервничал, забил хвостом, переступил с лапы на лапу и наконец проворчал: — А я чтоууу? Я просто говорю, что старейшины Корат скажут. Черные убийцы всегда верно служили Старшему Коту Ирусану.

— У старейшин рода Корат будут иные проблемы, — сквозь зубы процедил Айт.

Он был, пожалуй, единственным из драконов, кто не выглядел потрясенным — об убийстве старого Великого он догадался давно и успел сжиться с этой безумной, не умещающейся в драконьей голове мыслью. Зато остальные змеи выглядели ужасно. Табити словно утонула в своем кресле, превратившись в безмолвную тень. Дина и ее свита сбились в кучку и обнимали друг друга, будто пытаясь защитить. Только Лаума скалила желтые старческие клыки на черную Дару, явно готовая разорвать ее при первой же возможности. Сайрус Хуракан застыл в невозможной для юркого воздушного неподвижности — так замирает воздух перед самой страшной грозой, Вереселень Рориг сыпал искрами. Но хуже всех выглядел Грэйл Глаурунг: руки его обвисли, как сломанные крылья, седые волосы потемнели, приобретя болезненный грязно-коричневый оттенок, глаза погасли, а морщины стали глубже.

— Как же так… Ведь мы же… Он… Брат, друг… — шептал Великий Земляной и качал головой как оглушенный. Пан Лун утешающе поглаживала его по плечу. — Я тебе говорил еще тогда — убей его! Убей Чен-Тана, а ты… — стряхивая ее ладонь, взревел Грэйл Глаурунг.

— И что бы это изменило для Ирия? — дернул плечом Айт. — Чен-Тан был самовлюбленной креветкой. Он готов был уничтожить половину Ирия, лишь бы воцариться на уцелевшей половине, но ему не хватало ни ума, ни терпения, ни отваги, даже убийц для Великих ему предоставил Старший Кот Ирусан по воле Великого Пса.