"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 901

Пылающая водяная стена взмыла ввысь, а ледяные башни начали плавиться… перетекая в человеческие фигуры. Молодая женщина простерла ладони над ребенком. Громадный кузнец закинул на плечо молот. И крепкая дородная тетка многообещающе похлопывала по ладони… сковородкой. А потом ледяная сковородка, искрящая электрическими разрядами, медленно пошла на замах…

— Клянусь Владычицей! — ошеломленно прогудел кто-то из зависших неподалеку драконов. — А наши человеки… тоже такое умеют?

Пылающая водная стена ринулась навстречу тьме.

Они сшиблись… Удар! Удар и еще удар! Электрические искры пронзили тьму. Тучи золы взмыли во все стороны. Пронзительный жалобный скулеж заставил содрогнуться небеса.

И эхом ответил ему победный рев драконов.

Тьма уползала. Мертвый лес отступал. Корни стремительно втягивались, оставляя за собой безобразные шрамы в земле. Деревья Мертвого леса пятились, прикрывая собой гигантский валун. Сквозь сплетение искореженных ветвей Ирка успела увидеть неподвижный взгляд ледяной собачьей морды… и содрогнулась. Пес глядел на нее.

— Мы победили? — настороженно спросила Танька.

— Да, — мрачно ответила Ирка. — Пока. Потому что он вернется.

Она повернулась и понеслась в сторону Драконовых Пещер, не дожидаясь никого и не отвечая на окрики.

Вечер неторопливо опускался на Змеевы Пещеры, но не было сна в запутанных, как клубок разварившихся спагетти, скальных коридорах. Голоса, крики, рык драконов. Бело-алая драконица стремительно двигалась по тоннелям, быстро и отрывисто отдавая распоряжения, — и там, где появлялась она, закрывались раны, живая вода бежала по трубкам вполне современных капельниц под чешую змеев, заковывались в лубки громадные когтистые лапы и людские руки-ноги.

— Криза! Доктор Иппокризия! Доктор Криза!

— Тихо-тихо, я здесь, все будет хорошо! Артерию зажимай! Крепче! Не ори, ты же дракон! Следующего на стол! Какой отдых, змеечки, еще пара часов — и ночь, тогда я вас, громадин, ворочать уже не смогу!

Скользила по коридорам женщина в длинном, в пол, платье — и воцарялась почтительная тишина, а перед беженцами возникали плошки с горячей едой, уставшие дети переставали плакать и по знаку ее пальцев отправлялись спать в «змеиный садок», и даже старушки почтительно затихали под строгим взором Табити-Змееногой.

Среди этой шумной круговерти лишь одна тень кралась неслышно и тайно, ни шорохом, ни звуком не выдавая своего присутствия. Вжималась в стену, когда мимо, шурша чешуей и подолами платьев, проносились помощницы доктора Кризы и ласково воркующие земляные змеицы уносили на руках хнычущих человеческих малышей. И снова на цыпочках пробиралась дальше. Следом за волокущими простыни бинтов молодыми драконицами тень неслышно скользнула в дверь и замерла, всматриваясь во мглу. Вокруг было пусто, темно и тихо. Сквозь мрак медленно проступали прямоугольники картин. Тень примерилась… Потянула… Раздался дикий грохот. Куски выломанного камня посыпались на пол.

— Кто здесь?! — Факелы стражи озарили тьму, выхватывая из мрака яростные морды погибающих драконов и искаженные злобой лица драконоборцев на полотнах. Прижимая к себе сорванную со стены картину, тень метнулась прочь. — А ну стой!

Тень пронеслась через галерею, выскочила на пятачок пещерного «перекрестка» и заметалась — с другой стороны тоже слышался топот и мелькали факелы. Тень кинулась к расписанной веселыми толстенькими дракончиками двери, створка приоткрылась — едва протиснуться — и тут же бесшумно захлопнулась.

— Кто это был? Видели, нет? — Два драконьих патруля сошлись на опустевшем пятачке, змеи оглядывались в поисках бесследно исчезнувшего беглеца.

— А еще кроме черных кошек есть Хортица — убийца драконов… — за дверью напевно вещал ломкий мальчишеский голос.

Все тот же юный водный Лун сидел на полу перед туалетами, все так же горел кристалл с молнией в его ладони, разве что теперь его слушали не двое, а пятеро мелких Мин, а позади, нервно дыша, притаились несколько человеческих ребятишек.

— У нее клыки — во! Когти — во! — зловеще шептал Лун. — Глазищи огнем горят, волосы дыбом, сама вся в меху… Придет ночью, встанет над кроватью, лапу… руку протянет… и вырвет тебе сердце!

Тонкие девичьи пальцы, увенчанные черными когтями, легли на плечо рассказчика.

Сбившиеся в кучу малыши заорали и ринулись обратно в спальню — только чешуйчатые хвосты и подолы ночных рубашек мелькнули. Юный Лун замер на миг и наконец обернулся. Позади него, неловко зажав под мышкой картину с облаченной в шкуры всклокоченной Хортицей, терзающей когтями дракона… стояла облаченная в шкуры всклокоченная, измазанная золой Хортица. Из-под верхней губы выглядывали клыки, горящие зеленью глаза пристально всматривались в змееныша.

— Прошлый раз — черная кошка, теперь еще и Хортица-убийца! — восторженно выдохнул юный Лун. — Это лучшие ночи в моей жизни!

Глава 27

Бал состоится при любых обстоятельствах

— Что, тоже выгнали? — прикрывая ладонью зевок, пробормотала Ирка. После бессонной ночи по сокровищницам и тюрьмам и дневного боя над деревней она как упала на каменное ложе, так и отрубилась, и никакие впивающиеся в бок алмазы ее потревожить не могли. Но спать все равно хотелось, точно как после долгого пути через Ирий.

— Ага. — Танька, делающая вид, что ей зевать не хочется — аж уши шевелились! — плюхнулась на соседний стул. — Доктор Криза сказала, что предпочитает традиционные кровоостанавливающие средства вроде кровавника или викасола [224]… а не «шепчущих девочек». Цитата.

— Что может быть традиционней ведьмы? — болтая ложкой в чашке, приподнял брови Богдан. — Разве что старая ведьма… Стелла бы им подошла?

— Рада Сергеевна, — намазывая булку полосатым сине-розово-оранжевым джемом, буркнула Ирка. — Вот кто был фанаткой традиционного ведьмовства! К тому же она из Ирия…

— Не напоминай! — тоже берясь за джем, поморщилась Танька.

— Не понимаю, что вас удивляет! — Табити-Змееногая с поистине царственным изяществом поднесла к губам тончайшую чашечку. Ее ноздри дрогнули, вбирая аромат кофе. — Ирий, в отличие от человеческого мира, никогда не приветствовал убогое знахарство. Мы всегда пользовались новейшими достижениями медицины.

— Особенно учитывая, что это наши новейшие достижения, — кивнула Ирка, успевшая побывать в госпитале доктора Кризы, дочери Гиппократа, и оценить многочисленные медицинские приборы как обычных человеческих, так и явно сделанных на заказ драконьих размеров.

— А в основе их когда-то, сотни лет назад, как раз и лежало убогое знахарство, — подхватила Танька и мстительно добавила: — Традиционное. Лепестки передай, пожалуйста.

Деликатно завтракающие рыбкой Иркин кот и черная кошка посторонились, позволяя Айту отодвинуть пустые чашки и дотянуться до блюда с лепестками. Завтрак напоминал безумное чаепитие из «Алисы» Кэрролла, разве что с котами вместо Кролика и Сони. Стол, длинный как шоссе, со множеством брошенных грязных чашек — участвовавшие в бою драконы, помощницы Кризы, даже вывезенные из деревни приграничники (Ирка уже успела помахать Гальке, робко пристроившейся на другом конце стола) забегали в зал, жадно и быстро ели, не обращая ни малейшего внимания на высокопоставленных особ, и убегали снова. Змеевы Пещеры перестали походить на сложный и запутанный замок-дворец, словно по мановению крыла превратившись в помесь военного лагеря, лазарета и Генерального штаба. Холеную невозмутимость сохраняла лишь Табити-Змееногая, восседавшая во главе стола в длинном, безупречно белом кружевном платье. Да еще, наверное, сама Ирка: после уделанной золой и гноем Мертвого леса безрукавки и портянок из мехового одеяла чистые джинсы, кроссовки и даже джинсовый жакетик вместо футболки — это уже почти безупречность! Во всяком случае, змеечки (кто не засыпал от усталости на ходу и на лету) поглядывали на их с Танькой наряды с интересом.