"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 175
– Эй, ты жива? Жива?.. Очнись! – Богдан тряс Ирку так неистово, словно хотел не привести в чувство, а выколотить последние остатки сил.
– Кто б спрашивал? – с трудом откликнулась ведьмочка. – Сам-то как?
– Ай, жить будем, не помрем. Еще погуляет цыган Богданка по белу свету.
– Ты помнишь, что произошло?
– Нет. Меня как об стену шарахнуло, так больше ничего и не помню, аж пока здесь не очнулся.
– Ладно… Идти можешь?
Богдан прислушался к себе, явно не вполне уверенный в ответе.
– Могу, – наконец нерешительно выдавил он.
– Вот и пошли отсюда.
С трудом переставляя ноги, парочка снова поковыляла прочь. Следом плелась злосчастная коза.
После нескольких часов бесплодных блужданий позади них в круговороте ратушных коридоров послышались торопливые шаги.
– Прячься, – схватив Ирку за руку, Богдан потянул ее поглубже во мрак, к стенам.
– Панночка ведьма! Панночка! – откуда-то сбоку послышался задыхающийся дребезжащий старческий голос. – Ох, я, конечно, извиняюсь, только где вы есть, панночка? Отзовитесь! Это ж такая мука для старого человека с его артритом, больными ногами и совсем плохой поясницей – таскаться за вами по этим подвалам!
Слова были знакомые, голос тоже, и Ирка с облегчением рассмеялась. Непотопляемый дед!
– Это тот дедок-молочник! – высвобождая свою руку из ладони Богдана, радостно воскликнула Ирка и со всех ног рванула назад, на мерцающий свет факела. – Ау, дедушка Хаим Янкель! Мы здесь!
– Стой! Стой, дурища! – крикнул ей вслед Богдан.
Она хотела обернуться… но тут посреди очередного подвала увидела старика. Он стоял, держа факел над собой, как зонтик, и робко моргая подслеповатыми глазами. Ирка шагнула к нему…
Позади колыхнулся воздух, и невероятно сильные руки обхватили ее за плечи.
– Я же сказал, что вернусь, истинная! – шепнул ей в ухо такой знакомый шелковистый голос.
– Ну не так же сразу! – в отчаянии взвыла Ирка. – Хотя бы в следующей серии!
Все-таки закатное солнце оказалось не лучшим средством против упыря.
– Не трогай ее, мулло!! – Богдан выскочил из темноты и впился зубами в руку вампира.
Отец Герман расхохотался. Его белые клыки светились даже в темноте.
– Кусать упыря? Безумный маленький язычник! – продолжая удерживать Ирку одной рукой, второй упырь перехватил Богдана и, точно как ксендза, поднял на весу.
– Не… убивай… их! – прохрипела Ирка. Рука упыря сдавливала ее словно стальной цепью.
– Не нервничайте себя, панночка! Никак невозможно, чтобы пан упырь нас убивал. Мы с ним совсем не так договаривались! – с абсолютной убежденностью объявил дедок. – Мы с ним совсем по-другому договаривались, если он вас найдет. А он таки вас нашел!
– Предатель… гад… – выдавил сквозь перехваченное горло болтающийся в воздухе Богдан.
А Ирка только горестно поглядела на старика. Она-то, идиотина, переживала, что бросила его. А он предал – и не переживает!
Дедок обиженно нахохлился, седые волосенки встали дыбом.
– А вот напрасно вы так, юноша, напрасно! – с кротким упреком в голосе сказал он. – Ничего-то вы в этом не понимаете! Пану упырю так пекло взять в невесты панночку ведьму, так пекло – страх смотреть, а у старого Хаима Янкеля таки ж есть сердце, и в этом сердце таки ж есть жалость. А что? Пан упырь в таком почтенном возрасте, что самое время уже пану упырю остепениться! – по сухим губам старика скользнула улыбка. Странная такая улыбка.
– Слышишь, истинная? – скользнул Ирке в уши шелковистый шепот. – Даже жертва благословляет упыря и его невесту.
Острые клыки вампира коснулись Иркиной шеи. Еще пара секунд, и все кончено… У нее оставался только один, крохотный, почти призрачный шанс… Призрачный шанс у ведьмы в руках упыря, ха-ха, как смешно!
– Что… что со всеми нами будет? – быстро спросила Ирка. Ну давай же, отвечай! Скажи свое пророчество, вампир, и они уберутся отсюда, прямо на твоих красных глазках исчезнут в серой мгле квестового перехода.
Упырь снова засмеялся:
– Ты очень смешная! С тобой будет весело проводить вечность. Я скажу тебе, что со всеми вами будет. Вы все умрете, здесь, в этих подвалах, – снова шепнул он ей. – Я выпью твою кровь, а потом дам тебе глотнуть моей – и ты станешь невестой-упырицей. И сама убьешь своих друзей.
В шее у Ирки вспыхнула невыносимая боль. Она ощутила, как ее кровь, ее жизнь вытекает из нее, а потом услышала у себя над ухом не шелковистый голос, а отвратительное, прямо свинячье чавканье. Поняла, что чавкают ее, – и передернулась от отвращения. А потом стало все равно. Вокруг нее в хороводе кружились лица. Она увидела Богдана: мальчишка отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь отодрать от горла желтые когти упыря. Она увидела лицо старика: в отблесках факела оно выглядело непривычно – решительным и бесконечно усталым. Он глядел на Ирку с легкой сочувственной улыбкой. Так смотрят на тех, кому в больнице делают какие-нибудь противные процедуры: уколы или кровь из пальца берут – неприятно, конечно, но надо, надо… Потом невесть откуда появилась Танька. Выглядела подруга странно – вся в пышных белых кружевах, волосы уложены в высокую старинную прическу, спиралями закрученных локонов спускаясь вдоль висков. Подруга глядела на Ирку неузнающим взглядом, в глазах ее стоял ужас.
Ирка почувствовала, что проваливается куда-то, вокруг нее клубились клочья серой мути, но был ли это переход или подступающая смерть, она уже не понимала.
Упырь рычал и причмокивал от наслаждения. Древняя Хортова кровь, кровь бога Симаргла текла в его глотку из вскрытой артерии. Ирка Хортица, невеста вампира, умирала в объятиях своего жениха.
Илона Волынская, Кирилл Кащеев
Магия без правил
Глава 1
Кошмары с ночи до утра и много позже…
Она глядела сон и преотлично сознавала, что сие есть не более чем сновидение – таковая гадкая глупость только пригрезиться и может. Комната, привидевшаяся ей, была мала, низка и вся каменная, потолок выведен сводами, и освещение тоже скудное, вроде факелом. Право слово, настоящее подземелье, будто в мрачных романах госпожи Радклифф [23]. И господин в том подземелье тоже был словно из романов – зловещ и бледен. Она пыталась шутить сама с собой – говорят, лучше нет, чем посмеяться над своим страхом! – поскольку надобно признаться: господин испугал ее не на шутку. Глаза его были поистине ужасны, будто и не человек он вовсе, а еще она увидала, что его бледные руки оканчиваются отвратительными желтыми когтями. Обряжен он был в грубую холстинную рясу, и попервоначалу показалось ей, что сия ряса грязна до невозможности и вся покрыта темными пятнами, но потом некое чувство подсказало, что пятна – не что иное, как кровь! И тут ей стало вовсе нехорошо.
Страшный господин держал в своих объятиях черноволосую панночку, юную совсем, и склонялся к ней, будто говоря нежные слова. А вот панночка показалась прекрасной! Ничем она не походила ни на панну Ядвигу Потоцкую, ни на панну Барбару Чарторийску, что порой наведывались в свои палацы в Каменце, являя уездному городу истинный варшавский блеск. Черноволосая же панночка была худа до чрезвычайности и столь же бледна, да и обряжена тоже в некое подобие рваной рясы, но все едино хороша! Хоть и не нынешнего времени красота, а словно бы явилась та панночка из давних времен, когда маги по воздуху летали, а доблестные рыцари на турнирах копья ломали.
И что-то подсказывало: не своей волей черноволосая панночка позволяет страшному господину себя обнимать – иначе разве стояли бы слезы в ее зеленых, как изумруды, очах, и разве глядела бы она на него столь гордо и непреклонно? И отчего-то казалось спящей, что знает она и эти глаза, и взгляд, и саму панночку знает, и ежели вспомнит, кто та да откуда, – вся жизнь изменится, и беды нынешние отступят. Но эта мысль едва успела промелькнуть, потому что дальше случилось ужасное! Бледный господин низко-низко нагнулся над черноволосой панночкой… Из-под приподнявшейся верхней губы сверкнули два нечеловечески длинных клыка… И этими своими страшными клыками он впился в шею! Брызнула кровь, юная девица забилась в его руках – и бессильно поникла, запрокинув голову. Ее тонкое лицо становилось все бледнее и бледнее… Она умирала!