"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 1126
– У тебя ничего не выйдет! – дергаясь в своем слишком узком европейском костюме, прохрипела полузадушенная ёкай. – Ты не сможешь меня убить.
«Я – не смогу!» – мысленно согласилась крылатая Хортица… и разжала зубы.
– Ахахаха! – раскинув руки, Кутисакэ-онна полетела к земле и с размаху врезалась в вымощенную старыми плитами дорожку. Пару мгновений жутко изломанное, перекореженное тело лежало на плитах, потом оно дрогнуло… и хохочущая Кутисакэ-онна перевернулась на спину.
– Глупая девчонка! Бака! – прокричала она в темное небо.
– Глупая девчонка… – откликнулось странное эхо. – Глупая, глупая, глупая… – зашелестел вокруг легкий, как порыв ветерка шепот.
Заскрежетало, точно камнем скребли об камень. Кутисакэ-онна повернулась…
Могильные плиты двигались медленно и плавно, словно исполняя сложный, изысканный танец. Уходящие в бесконечную даль кресты начали вспыхивать один за другим – ярким, праздничным, серебристым светом.
– Боммм! Боммм! Боммм! – над старым кладбищем прокатился протяжный медный звон – и слетевшие с могил бесчисленные прозрачные тени ринулись к пришелице, накрывая ее сверкающим пологом.
Кутисакэ-онна закричала – и смолкла.
«Ты права, подруга, миру и в самом деле все равно, кто пострадает. Жаль, не выпало случая сказать: ты очень фигово выглядела». – подумала парящая над кладбищем крылатая борзая.
Черные крылья шумно взбили воздух и черная борзая спланировала ко входу в гостиницу, на лету превращаясь в изящную черноволосую девушку. Хару кинулся прочь из номера, с топотом ссыпался вниз по лестнице, выскочил в холл.
– Татьяна-тян! – задыхаясь от счастья, он схватил Таньку за плечи, встряхнул, прижал к себе. – Ирина-тян вернулась!
– А ты ожидал другого? – явно шокированная Танька высвободилась из его рук и даже отбежала на пару шагов, поглядывая на него настороженно.
– Но… Кутисакэ-онна! Это так страшно! Ирина-тян могла погибнуть!
– У нее Наследницы нет. Никакого права погибать она не имеет. – проворчала Танька. – Скажи Ирке, оборотни звонили, у них все в порядке. А Оксана Тарасовна своих рóбленных зовет – пусть поторопятся, а то она укушенная и злая.
– Я все слышу! – донеслось с лестницы. – И по-английски понимаю!
– Еще скажи, что нам повезло: отель разоряется, постояльцев почти не было! – крикнула ему Танька вслед.
– А уж им-то как повезло! – ворчливо откликнулись с лестницы.
Хару открыл дверь и выбрался на улицу. Свежий, аж сладкий воздух теплой сентябрьской ночи хлынул ему в легкие, он облегченно вздохнул всей грудью и присел на ступеньку рядом с Иркой.
– Сейчас пойду, только отдышусь. – пробормотала она. – Я эту вашу красотку оставила на одном старом кладбище. Там с ней разберутся.
– Не знал, что у вас такая тесная связь с духами предков.
– У кого как. – равнодушно ответила Ирка. – У меня с этим кладбищем очень особые отношения, с самого моего ведьмовского совершеннолетия [331]. Мы со здешними покойниками знаем друг друга… от самой гробовой доски.
Хару еще помолчал, отчаянно набираясь храбрости.
– Ирина-тян! Простите меня, я был вам только помехой…
– Брось! – Ирка устало отмахнулась. – Думаешь, я сначала глупостей не делала? Да и потом тоже. Ты только не лезь в следующий раз под удар, а так… Ты не трус и не дурак, научишься. Вернешься к себе в Японию, как у нас говорят, «обстрелянным».
– Я поеду в Японию, Ирина-тян! – звенящим голосом ответил Хару и вдруг стиснул ее ладонь между своими и моляще уставился Ирке в глаза. – Я доучусь, а потом… Если вы позволите, я вернусь к вам! Чтобы всегда быть рядом с вами!
И при виде ошеломленной Иркиной физиономии, зачастил:
– Вы… необыкновенная, вы великая девушка, Ирина-тян! Вы… всё делаете для своих земель, и для своих друзей, и для всех… для всех людей! Кто-то же должен делать всё и для вас! Кто-то должен служить вам! Клянусь, я не подведу вас! Я… буду жить для вас! – и уткнулся лицом в Иркину ладонь. Щеки его пылали.
– Ты… хочешь быть со мной? – медленно переспросила Ирка и глаза ее вдруг засветились ярко-ярко. – Жить для меня? Только для меня… и не для чего больше? – ее голос упал до шепота… а потом она заорала. – Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун! Опять… Пеньком прикидываешься? А ну быстро меняй облик обратно, гадина ползучая!
– Что? – японец поднял голову… и испуганно попятился, увидев искаженное бешенством лицо Ирки. – Что вы говорите, Ирина-тян?
– Хватит придуриваться! – на всю ночную набережную заорала Ирка – где-то далеко ей ответили лаем перепуганные собаки. – А кто выпендривался: я больше не появлюсь, думай сама… Да я тебе… Да я тебя…
– Ирина-тян! – испуганный Хару попятился еще дальше. – Я не понимаю! Я ведь искренне восторгаюсь вами! Я никогда не встречал такой девушки, как вы! Мне ничего больше не нужно, только быть рядом с вами!
– Чего ж драпаешь тогда? А ну стой, гадюка! – Ирка нагнала его одним прыжком, сгребла за футболку и затрясла. – Я тут из-за тебя от серьезной работы отвлекалась, а ты надо мной все это время прикалывался? Какой же ты… гад, Айт! Гад и есть!
– Я же говорил, что был вам помехой! – взвыл несчастный Хару и в узких глазах его застыла боль.
– Я сказала – кончай! – Ирка оттолкнула его от себя.
– Простите, Ирина-тян! – полузадохнувшийся Хару все же нашел в себе силы поклониться. – Но я не знаю, кто такой Айт!
– Продолжаешь, да? – недобро сказала Ирка. – А если так? – и вытащила из кармана зеркальце.
– Это вроде нашего унгайкё, отражающего истинную суть людей и вещей? – проблеск профессионального любопытства заставил Хару оживиться.
– Вроде, вроде… – зловеще согласилась Ирка, поймала в зеркальце лунный луч и метнула лунного зайчика Хару точно в лоб. Волна света прокатилась от его волос до самых пяток и… ничего не изменилось.
– То есть… – после долгой паузы пробормотала Ирка. – Ты настоящий?
– Я бы никогда не осмелился обмануть вас, Ирина-тян.
Он был настоящим, этот милый, слегка беспомощный мальчишка, глядящий на нее отчаянными и влюбленными глазами. В отличии от Пенька – настоящим. И он в самом деле был готов посвятить себя – ей. Ее долгу, ее битвам, ее ответственности. Он никогда не вмешается и никогда не помешает. Будет заботиться, помогать, уделять внимание – и даже сражаться вместе с ней. Она научит его сражаться и станет радоваться, видя в нем – свое произведение. Свой успех. Его наверняка будет за что уважать, со временем. И даже летать вместе с ним можно: посадить сзади на метлу и…
С ним никогда нельзя будет лететь крылом к крылу.
– Прости. У тебя все будет хорошо. – пробормотала Ирка, стараясь не смотреть японцу в лицо… повернулась и побежала по набережной, прихрамывая на разутую ногу.
Хару долго смотрел ей вслед, потом перевел взгляд в зеркальце… и встретился с уверенным и слегка насмешливым взглядом раскосых глаз. Некоторое время он смотрел в серебристое стекло, разглядывая уже не очень молодого кряжистого мужика весьма решительного вида, и только через пару минут понял, что смотрит на самого себя.
– Она же сказала: все у тебя будет хорошо. – неслышно подкравшаяся Танька изъяла у него зеркальце. – Только не обещай больше девушкам, что посвятишь себя только им. Это ж со скуки помереть можно!
***
– Все, или еще что-то? – Табити-Змееногая, Тиамат Предвечная, Владычица Ирия, нетерпеливо постукивала кончиками своих змеиных хвостов об пол.
Совещание успело ее утомить. Ее сыновья и советники, четверо Великих Драконов, ответили такими же замученными взглядами.
– Еще вопрос с новыми поселениями. – играя с сидящей на ладони саламандрой, пробурчал Вереселень Рориг, Великий Дракон Огня.
– И контрабанда. – добавил Сайрус Хуракан, Великий Дракон Воздуха.
– Все чешуйня! – гулко, как обвал в горах, ухнул Грэйл Глаурунг, Великий Земляной. – А вот у нас разбойники завелись – это уже ни в какую пещеру не лезет!
– Как завелись, так и перевелись. – поглаживая саламандру кончиком пальца, от чего та млела и тлела, пробурчал Вереселень Рориг. – Перетопились.