"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 1120

– Во дает! – выдохнул так и застрявший в дверях кухни Рудый. Кто-то из его родичей-оборотней восторженно присвистнул.

– Привет, Рудый. – наконец сообразила поздороваться окончательно замороченная Ирка. – Как там Серый после аэропорта?

– В реанимации. Ничего, оклемается. – ответил вместо него Ментовский Вовкулака, протискиваясь между молодыми оборотнями.

– Погодите… …э-э… Танако-сама… – Ирка снова переключилась на японца.

– Умоляю, Хортица-сэнсей не должна называть недостойного…

– Что такое бакэ-дзори? – перебивая его пылкую речь, рявкнула Ирка.

– А… бакэ-дзори… это… такой цукумогами… – смущенно пробормотал японец.

– Офигеть как понятно! – фыркнул Богдан по-русски.

Японец то ли понял, то ли сам сообразил, но он закраснелся, замялся и наконец сообщил:

– Очень старые вещи… сильно старые, долго валявшиеся в доме… которые оживают и обретают собственную душу… часы, например, или зонтики… или вот, бакэ-дзори – старые тапки.

Ирка запустила руку за диванную подушку и выволокла спрятавшуюся там тапку. Тапка была… старая. Помнится, сама Ирка эту пару год таскала, пока в «гостевые» не перевела: а что, когда Оксана Тарасовна со своими рóбленными вваливается, тапок на всех не напасешься! Свисающая с пальца тапка мелко задрожала, японец невольно схватился за пояс – видно, там еще недавно был отнятый оборотнями нож (как только в самолете протащить сумел?).

– И чем же опасны эти… бакэ-дзори?

– Они бегают по дому… – опять засмущался японец. – …и поют бесстыдные песенки… ни в коем случае не предназначенные для ушей девушек из хороших семей.

Троица рóбленных нахально захохотала. Оксана Тарасовна холодно улыбалась, а бабка философски пробормотала:

– Ну хоть и вправду консультант, разбирается.

– Они не японские, а наши местные, петь не умеют, и вообще это я их заколдовала!

Физиономия японца, и без того детски-восторженная, преисполнилась такого восхищения, что Ирка аж поперхнулась.

– Хортица-сэнсей может создавать цукумогами? – потрясенно вскричал он.

– Хортица-сэнсей такое может, что сама иногда пугается. – уныло ответила Ирка. – Сядьте, наконец, и… – Ирка указала на табуретку, японец проследил за ее пальцем – и уткнулся взглядом в возлежащего под прикрытием скатерти Мака.

– Трехцветный демон Микэнэко! – заорал японец, отскакивая и врезаясь спиной в толпящихся в дверях кухни оборотней.

– Не сметь! – шарахнула кулаком по столу Ирка, видя шкодливые ухмылки оборотней и понимая, что сейчас те обрастут ушами и клыками – и тогда японцу вообще хана! – Это мой кот! Он хороший! – и тихонько прибавила. – Когда спит.

– Если Хортица-сэнсей так говорит… – с сомнением пробормотал японец. – Вдруг вам неизвестно… если тринадцать лет кормить их на одном месте, они становятся огромными… и выцарапывают людей из домов как мышей из нор.

На кота поглядели все. Кот сделал умильные глазки, изо всех сил пытаясь изобразить милую кису. Японец очевидно не верил. Сидящая на подоконнике кошка Дару прикрывалась хвостом и кажется, почти по человечьи хихикала.

– Я холодильник переставлю. – одаривая кота многозначительным взглядом, пообещала Ирка. – Да садитесь же и перестаньте звать меня Хортица-сэнсей! Я Ирка! Ирина…

– Такая честь, Ирина-тян! Тогда уж и вы меня – просто Хару. – японец опять поклонился.

– Может, мы к этой Харе приводные ремни прицепим, пусть аккумулятор мне подзарядит? – надавливая ему на плечо и заставляя опуститься на табуретку, буркнул Ментовский Вовкулака.

Маринка немедленно водрузила перед японцем чашку чая и завлекательно улыбнулась. Японец уставился на нее ошеломленно и тут же испуганно отвел глаза… чтобы наткнуться на протягивающую ему бутерброд Вику – та решила на рассуждения насчет безнадежности ситуации для брюнеток не поддаваться. Лике места рядом с японцем не досталось, и она только злобно косилась на остальных двоих.

– Простите, если нарушаю какие-то ваши церемонии, Харя… э-э… Хару… кун, да? Хару-кун! – в конце концов, это их, японская, нечисть к Ирке в город приперлась, а не наоборот, поэтому плевать на этикет, тем более, остро национальный! – Но у нас совершенно нет времени!

– Я Татьяна, Иркина советница. – вмешалась Танька.

– Татьяна-сэнпай…

– Мы отслеживаем все необычное, что происходит в городе. – Танька кивнула на ноут, ВедьмаТанька помахала с экрана. Японец только вежливо улыбнулся, то ли не замечая сходства, то ли не придавая ему значения. – Как только будут обнаружены хоть какие-то странности, мы немедленно отправляемся на место. Мы хотим избавиться от просочившихся в город этих ваших… ёкай прежде, чем они на кого-нибудь нападут… ну или хотя бы прежде, чем убьют.

– Старшие заклинатели клана Танако велели еще раз передать наши униженные извинения за недосмотр. – японец попытался снова вскочить и начать кланяться, но ладонь Вовкулаки на плече не позволила. – Нам так стыдно, так стыдно!

– Кто… к нам… сюда… приперся? – раздельно произнесла Ирка.

Хару-кун судорожно вздохнул, одарил Ирку еще одним испуганно-восторженным взглядом, сложил бровки горестным домиком, и попытался взять себя в руки и соответствовать деловитости грозной хозяйки:

– Старшие заклинатели приносят извинения за свои весьма неточные и приблизительные догадки… – увидел Иркину физиономию и заторопился. – Мы предполагаем, что должны быть демоны-óни – великаны с палицами, а также сикомэ – они… они… – Хару завертелся на табуретке, подыскивая сравнение. На экране открытого ноута появилось сутулое, длиннорукое, носатое существо с зеленой кожей и полным отсутствием интеллекта на физиономии. – Да, вот такие! – возрадовался японец.

– Гоблины, значит. – подвел итог Ментовский Вовкулака. – Ну этих-то твой Айт, кажись, всех зачистил. И демонов тоже.

Надо бы возразить насчет «твой», но… вон, Маринка с японцем впервые видится, а уже охоту ведет, а появись у нее хоть призрачный шанс с Айтом, она его из Ирия даже в драконьей ипостаси выцарапает, как та японская кошка-демон – человека!

– Нас больше интересует те, кто сбежал. – пояснила она японцу.

Хару оторвал взгляд от завлекательно улыбающейся ему Маринки и нервно сглотнул:

– Старшие заклинатели предполагают, что это кто-то из особо хитроумных ёкаев, особенно из тех, что умеют притворяться людьми.

– Что им вообще у нас понадобилось? – зло проворчал Богдан.

– Старейшины клана думают, это… из-за телевизора. – и опять смущенно заерзал под обращенными на него взглядами. – В Японии ёкай потеснили сильно. Сами виноваты, злокозненные стали, вот и пришлось заклинателям постараться. Видимо, самые хитроумные и решились… эмигрировать? – кажется, ему самому сложно было применить это слово к демонам и призракам. – Наверняка, специально óни и сикомэ сманили, чтоб под их прикрытием пробраться в город: демоны любят битву, а сикомэ слишком глупы, чтоб понять опасность.

– А телевизор тут причем? – возмутился Богдан. – Или в Японии по телевизору показывают, как у нас нечисть с цветами встречают, а потом раздают в хорошие руки?

Японец выразительно покосился на кота. И на тапки.

– Нет, у них по телевизору показывают, что у нас тут порядка нет и в ближайшее время не предвидится. Вот их сильно разумная нечисть и решила, что тут будет просто затеряться. – отрезала помрачневшая Ирка.

– Еще парочка давно уехавших намахагэ известия прислала. – испуганно прошептал Хару. – Зимние ёкай, что на Новый год приходят. Только они не хороших, а плохих детей ищут, а родители, если их напугать, от намахагэ чашкой сакэ откупаются. А у вас даже пугать не надо: сакэ сразу предлагают, а еще детей заставляют залезать на высокое место и читать страшные хокку про зайца с отрезанными ногами и здешнего намахагэ, который принес папины глаза!

–«К нам на елку… ой-ей-ей, Дед Мороз идет живой…» – пробормотал Богдан.

– «На носу-то крапины, а глаза-то – папины!» – так же потерянно закончила Ирка. – Ну тут все понятно… но все же, Хару-кун, чего… или кого нам ожидать? Их не может быть слишком много, все-таки всего один самолет. Например, мы нашли разбитый аквариум…