"Ирка Хортица -супер ведьма". Компиляция. Книги 1-16+ Словарь (СИ), стр. 1109

А ведь она искала его, Владычица Табити Змееногая. Больше года он не мог есть, не мог спать, боялся дышать, ожидая, что вот-вот небо закроют гигантские радужные крылья, и его очередное убежище будет сметено дыханием Великой Драконицы, и он останется, бессильный и беззащитный, снова во власти ее когтей. И тогда он уполз: из последних сил, на последнем дыхании, скатился вниз по Мировому Древу, сюда, в мир ненавистных ему человеков. В город женщин-предательниц: старой ведьмы Елизаветы, все измыслившей и просчитавшей, ее бесталанной дочки Ларисы, показавшей ему всю ничтожность рода человеческого, и… его собственной дочери. Наглой ведьмы. Предательницы. Победительницы, бросившей ему прямо в морду: «Я – человек!» и… их общей, своей и его кровью, связавшая в единую цепь жизнь всего Мирового Древа и жизнь проклятого человечьего рода!

Он не может освободиться от наброшенного ведьмой поводка. Не может вернуться в Ирий, прямо в пасть разъяренной драконицы. Не может сбежать из проклятого города туда, где еще остались живые леса и чистая вода, потому что там его наверняка ищут человечьи богатыри или предатели-оборотни, чьих предков он одарил когда-то, чтоб потомки однажды выступили против него на человечьей стороне. На стороне его дочери.

Он, наконец, отцепился от дерева и спотыкаясь, побрел дальше. Ирка Хортица, Хортова кровь… а почуять, что ее давний враг совсем рядом, не может, кутенок недоразвитый. Уже несколько лет он ходит по тем же улицам, дышит тем же воздухом и пьет ту же воду! И мучительная слабость держит его в плену вернее, чем заточение в камне, устроенное ему Табити. Только и остается, что жалкой тенью следовать за дочерью, подглядывать из-за угла, следить из темноты, надеясь… на что? Он и сам толком не знал. Удачу, шанс, случайность. Поэтому сегодня ему обязательно надо было дойти, во что бы то ни стало.

Пошатываясь, он остановился перед плакатом. «I-я региональная конференция: экологическое положение наднепрянских земель»

– Конференция. Как будто это поможет. – презрительно процедил он. – Сдохните все! Вот это поможет.

Цепляясь за стенку, он доковылял до дверей, и почти повиснув на ручке, ввалился внутрь. Ученого вида мужи и дамы собирались группками, что-то оживленно обсуждая. Сквозь распахнутые двери видны были ряды кресел и трибуна, с которой доносился размеренный голос докладчика, то и дело перебиваемый возбужденными выкриками из зала.

– Слышь, Петрович, глянь, тут бомжара какой-то приперся – выкинуть его? – насторожился охранник у турникета.

– Сдурел? Конференция у нас какая, понимать надо! Ты его выкинешь, а он окажется никакой не бомжара, а из этих… экопоселенцев. Ну, которые без телевизора, холодильника и водопровода единяются с природой с утра до вечера, а вместо того, чтоб будильник завести, петуха за хвост дергают.

– Топором бриться у него явно не получается, вон как зарос. Чисто мой Барбос.

– Программа конференции, список докладов, если нужно оборудование – 32-я комната, отметить командировку – 21-я, ваша фамилия, пожалуйста… – не поднимая глаз от разложенных перед ней бумаг, девушка за столиком у входа протянула отпечатанные на дешевой бумаге брошюрки. Ответа не услышала, подняла голову, никого перед собой не обнаружила, пожала плечами, и тут же переключилась на следующего.

Он обессилено прислонился к отделанной мрамором колонне и принялся листать брошюру. «Проблемы восстановления пахотных земель» – нечего их было ядами травить, так и проблем бы не было! «Рециклинг отходов» – надо же, слова какие, а всего лишь прикрывают, что их мир превратился в свалку. «Охрана окружающей среды» – они собираются загнать всех человеков куда-нибудь и охранять, чтоб те не вылезли? «Большие города и промышленные зоны: экологические проблемы и пути их решения». Он зарычал сквозь стиснутые зубы и не обращая внимания на удивленные взгляды, разорвал брошюрку пополам и еще раз пополам. У этих самых городов и зон нет проблем! Потому что они сами – одна большая проблема! Не будет их и проблем не будет!

– И все же, профессор… Вот если конкретно – что мы можем сделать?

Слух, более острый, чем у любого из человеков, донес звук знакомого голоса и сразу же нахлынул запах, еще далекий, но уже четко различимый. Он слышал этот запах всего раз в жизни, но узнавал безошибочно. В горле его заклокотало рычание, а волоски на шее встали дыбом.

– Вот прям так взять – и сделать? Ирочка, Ирочка… Ну вы же не Грета Тунберг, а серьезная, хороша образованная девушка! А пытаетесь с наскока решить проблему, которую мы сперва столетие создавали, а теперь уже полстолетия пытаемся хотя бы сгладить!

Они появились наверху широкой лестницы: средних лет мужик в затрепанных защитных штанах и растянутом свитере, больше похожем на лесника, чем на профессора, и зеленоглазая брюнетка лет восемнадцати, в брючном костюме настолько дорогом и при этом настолько неброском, что она могла быть разве что современной принцессой, а никак не простой студенткой биофака. При этом он точно знал, что мужик был именно профессором (хотя и лесником когда-то тоже), а девушка – студенткой, и точно не была принцессой (в обществе, где она вращалась, принцесс за важных особ не считали).

– Допустим, мы проводим полную рекультивацию земель после промышленного использования, так? Убираем промышленный объект… свалку оставшуюся вывозим… засаживаем бобовыми, чтоб фиксировали атмосферный азот… А потом с этой землей что делать? Она пойдет или под посев, или под пастбище, а посевы и пастбища, как вам, Ирочка, прекрасно известно, пусть и не так быстро, но тоже истощают землю. А если мы устраиваем на этом месте заповедник… то позвольте, куда мы деваем тот самый промышленный объект? Переносим на другой участок, пусть там загрязняет? Так и будем таскать туда-сюда: нагадили-почистили, почистили-нагадили? А попробуй мы превратить наш мир в один сплошной заповедник, единственное, что мы получим, это оголодавшее и «охолодавшие» толпы, которые просто сметут умников, решившихся на подобный экологический эксперимент!

– Значит… получается… нам нужно что-то… некий фактор… возможно, биологический… который бы действовал постоянно, полностью нейтрализуя все, что мы… гадим?

– Вот почему вы мне нравитесь, Ирочка, даже несмотря на ваш порой невыносимый характер… – после недолгой паузы сказал профессор. – Там, где я слезно жалуюсь на проблему, вы пытаетесь нащупать путь к решению.

– У меня отличный характер, профессор. – с достоинством сообщила его собеседница. – Идеально подходящий к моей работе.

– Давно хотел спросить: эта компания, где вы подрабатываете – что заставляет их финансировать наши конференции? Как-то мы уже отвыкли от подобной благотворительности.

– Никакой благотворительности, компания и впрямь ищет практический ответ.

– Как решить экологические проблемы региона? Однако у них и амбиции!

– Ну что вы, профессор, они вовсе не собираются решать проблемы региона. Мы… они хотят решить экологическую проблему в целом… – ее слова прозвучали неожиданно рассеяно, и на скептический смешок профессора она не отреагировала.

Он снова поднял взгляд… и торопливо попятился. Она стояла у перил лестницы и принюхивалась. Ее ноздри трепетали, совершенно по-собачьи втягивая воздух, а глаза вдруг полыхнули как два фонаря, полностью «утопив» белки в сплошном зеленом пламени. Он торопливо шмыгнул за спины небольшой компании – бурно жестикулируя зажженными сигаретами, они говорили об очищении мировой атмосферы. Запах табачного перегара едва не заставил его захлебнуться в кашле, зато в этой вони растворялись все остальные запахи, превращая его в «невидимку». Девушка перегнулась через перила и теперь всматривалась в заполнявшую холл толпу. Ее взгляд рыскал, как потерявший добычу охотничий пес.

Он повернулся спиной, невидящим взглядам уставившись на доску объявлений и затылком чувствуя как жуткие пылающие глазищи шарят по сплошному «морю» голов внизу, хищно вглядываясь, выискивая, выцеливая… Словно раскаленный штырь вонзился в затылок, голову охватило пламя, а в груди запекся лавовый ком.