Очень приятно, Царь! Добавки (СИ), стр. 25

— За сегодняшний вечер я опросил достаточное количество людей, которые с тобой связаны. — продолжил он: — Все, как один сказали, что ты — достойный парень.

Ага… Я мысленно поблагодарил этих неизвестных мне свидетелей и понадеялся, что среди опрошенных не было Кнопы, ибо её непосредственность зачастую может сыграть злую шутку.

— Понимаю, что у человека внутри может быть всякое. Мы носим маски и крайне редко раскрываемся полностью. Но… если вы решились на столь серьёзный шаг, я вынужден тебя предупредить. Как отец. Коллет явно любит тебя всем сердцем. И если ты готов взять на себя ответственность, то я буду готов вас благословить. Но если ты просто играешь с чувствами моей дочери… лучше тебе не знать, что тогда будет.

По его лицу читалось, что я всё-таки узнаю. Подробно. В живую.

— Меня восхищает ваша забота и отношение к Летти. Но вынужден сообщить, что мы с ней только друзья. А брачный контракт составила Кнопа из-за глупого розыгрыша Лилии. — я вытащил из внутреннего кармана пиджака карандаш и написал несколько предложений на салфетке: — Видите? Почерк не мой. И уж явно не Летти.

Левински посмотрел на салфетку так, будто я предъявил ему результаты экспертизы. По-хорошему, для полноты картины — стоило приложить ещё и справку из полиции, но салфетки под рукой мне показалось достаточно.

— Выходит, это была игра… — нахмурился Эдуард Васильевич.

— С чего вы взяли? Летти следила за мной ради своей подруги — Изольды Звонарёвой. Та была в меня влюблена, но мы уже во всём разобрались. Инцидент у Воробыча так же произошёл по нелепой случайности. Те фотографии были старыми и принадлежали Изольде. Что же касается контракта — Кнопа иногда не думает о последствиях. Её шутка вышла из-под контроля.

— А фотография, где вы лежите в обнимку на снегу? Хочешь сказать, что и это из-за Госпожи Звонарёвой и шуток Кнопы? — с недоверием спросил Господин Левински.

— Это случилось из-за того, что я не хотел извиняться перед её подругой за… неудачную шутку. Летти очень дорожит своими друзьями и пресекает любую попытку их обидеть. Я был нагл. Я не подумал, что для её подруги суть шутки может нести сугубо негативный характер и… Летти нашла меня. Вспылила. Произошла перепалка. Летти перестала себя контролировать и полезла на меня с кулаками. Мы упали.

«Мы упали.» Красиво звучит. Как в кино. Только в кино обычно не пытаются попутно оторвать герою голову…

— А в соседнем здании оказался сетевой узловик, который прибежал на шум. Увы… мы с Летти оба люди из шоу-бизнеса. Поэтому сетевой узловик, естественно, решил раздуть скандал. Только и всего.

— Выходит… я действительно всё неправильно понял. — в голосе Господина Левински звучало разочарование, какое бывает у человека, который весь вечер точил нож, а резать оказалось нечего.

— Мне жаль это говорить, но так и есть. Мы с Летти хорошие друзья. Но я… в силу своей глупости, иногда могу накосячить с юмором. Прошу простить меня за это. Молодой. Глупый. Но обещаю исправиться.

Обещание, конечно, было щедрое. Примерно, как обещание сесть на диету, данное с шашлыком в руке.

— М-м-м… — Эдуард Васильевич откинулся на спинку стула, которая под ним жалобно, но уважительно скрипнула: — Всё ещё хуже, чем я думал.

— Что вы имеете в виду?

— Ты… слепой.

— Эм-м… чего?

— Не видишь, что творится у тебя под носом. — улыбнулся Господин Левински, и улыбка эта была почти отеческой, если не считать всего остального: — Жаль. Очень жаль. С одной стороны, мне хочется порвать тебя на лоскуты, поскольку ты приносишь моей драгоценной дочери неимоверные страдания. С другой стороны… ты же делаешь это неспециально.

Приятно, когда тебя не рвут на лоскуты исключительно из-за твоей неосведомлённости. Живём, значит…

— То есть, вы думаете, что Летти… влюблена в меня? — я едва смог скрыть усмешку. Точнее, я героически загонял её обратно, а она рвалась наружу, как Кнопка к брачному контракту.

— Не думаю. Я в этом уверен. — Господин Левински залпом осушил стакан с виски, будто запивая им горечь от моей наивности: — Приглядись. Подумай, парень. Возможно… ты упускаешь из виду свою судьбу?

— Летти явно в этом не заинтересована.

— Пускай будет так. — Эдуард Васильевич взглянул на часы, которые стоили примерно, как весь «Шашлычок»: — Ладно. Времени много. Я отвезу тебя обратно. Не буду скрывать — мне очень обидно. Пускай ты и безродный сирота… но в целом — человек неплохой. Жаль, что глупый.

— Да с чего вы взяли?

— С того, что я — отец. — пожав плечами, ответил он: — А отцы всегда чувствуют, что на душе у дочерей.

— Послушайте. Очень здорово, что вы с такой заботой относитесь к Летти… но вы не правы. Летти любит кого угодно, но только не меня.

— Думай, что хочешь, Искандер. Но учти… если обидишь её целенаправленно — мы встретимся снова. Но уже не в ресторане, а во втором заведении. — он сделал многозначительную паузу, давая мне возможность вообразить меню того, что подают во втором заведении: — Поехали.

Любовь… Конечно! Я-то прекрасно помню, что Летти сделала тогда в Изнанке. Конечно же, обиды уже не таю. Это бессмысленно. На обиженных воду возят. Но как в том анекдоте про ложки: «осадочек-то остался»…

В общем, я не верил словам Папаши. Он просто сплёл воедино факты и ситуации, о которых совершенно ничего не знал. Однако получилось, надо признать, складно. Хоть на стенку вешай, как народную легенду. Но зато настроение попортил знатно! И посадил семя сомнения? Нет… просто вызвал лютое раздражение. Хотя семечко, зараза, всё-таки бросил. Маленькое. Едва заметное. Но чувствую — поливать я его точно не стану.

* * *

— И что он сказал? — тяжко вздохнув, спросила Летти, сидя за столом и попивая тархун.

— Что ты сохнешь по мне. — с усмешкой ответил я, натирая бокалы за барной стойкой: — А я говорил… Я знал, что ты в меня втрескалась. Вот словно сердцем чуял! Или жопой?..

— Пф-ф-ф-ф… — весь лимонад чуть не вылетел изо рта Повелительницы Тьмы: — Я⁈ Сохну⁈ По тебе⁈ Папа в своём уме⁈

— Вот я ему тоже самое сказал, что это невозможно. Но он авторитетно заявил, что я глупец. И что закопает меня, если я посмею разбить тебе сердце. Конечно, мне очень хотелось сказать, что сердца у этой стервы нет… Но я сдержался. Всё же, это твой местный батя. И он тебя о-о-о-очень любит.

— Нет, в том, что ты тупой — батя прав. Но вот про влюблённость… Да уж! Честно, не думала, что всё настолько запущенно.

— Летти… Дорогая моя! Вся проблема в том, что ты в открытую следила за мной. А твоя детективная доска была воспринята неправильно!

— Я виновата что ли⁈ Мне нужно было тебя прикончить. Только и всего! Но я хотела сделать это незаметно… Медленно.

— И нежно. Ох, зря ты, конечно, всё это затеяла. Но я правда не хочу разбираться с твоим местным батей. Он крутой мужик… спору нет. Однако стоит напомнить, что я — не человек. Я могу и серьёзно разозлиться.

— У-ню-ню… Не человек он! Ха! Пока я стояла на улице — твои мохножопые друзья рассказали, что ты отправил их на внутреннюю стоянку, чтобы помочь парнишке накопить на школьные принадлежности для младшей сестры. Конечно… Ты зло! Ты кошмар! Ты ужас, летящий на крыльях ночи, Дерек. Я очень надеюсь, что ты просто прикалываешься… Ибо если нет — то ты ещё тупее, чем я думала.

— Я повторюсь. Меня совсем не прикалывает разбираться с твоим батей. Поэтому… дорогуша — ты должна сесть с ним и поговорить. Чтобы больше я его с такими контекстами не видел.

— Вообще-то, это ты виноват, что Кнопка составила брачные договора!

— Конечно… Кошка бросила котят — это Дерек виноват.

— То есть, ты ещё и вину отрицаешь?

— Я уже извинился перед Кнопкой. Просто… Ты истеричка. И тебе надо уметь держать себя в руках.

— Ах истеричка, значит? — усмехнулась Летти: — Может, мне чисто по приколу рассказать Лилии обо всех твоих похождениях? Ей будет очень интересно послушать.

— Расскажи. Ты же знаешь, что мне всё равно.