Миллиардер напрокат (СИ), стр. 12

Только после этого водитель трогается.

— Куда едем? — спрашиваю я.

— Ко мне, — отвечает Роман и, заметив моё выражение лица, добавляет: — У меня дома есть ужин.

— Звучит подозрительно.

— Я могу сказать, что сам готовил.

— А на самом деле?

— Повар приготовил заранее.

Хотя бы честно.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к окну.

Город плывёт мимо огнями, в витринах отражаются машины, на перекрёстках собираются вечерние пробки. Роман сидит рядом, и время от времени его колено касается моего.

Каждый раз я это замечаю.

Его квартира оказывается на верхнем этаже современного дома недалеко от набережной. Мы поднимаемся на лифте, и, когда двери разъезжаются, Роман первым выходит в небольшой холл, прикладывает ключ-карту и открывает входную дверь.

Он пропускает меня вперёд.

Внутри тепло и тихо. Много дерева, тёмного камня, мягкий свет вдоль стен и огромные окна, за которыми отражается ночная река.

Я расстёгиваю пальто.

Роман подходит к шкафу возле двери, принимает его из моих рук и вешает на плечики. Своё размещает рядом, после чего жестом показывает дальше.

— Проходи.

— Красиво, — произношу я, оглядывая просторную гостиную с большим диваном и открытой кухней. — И очень чисто.

Роман смотрит на меня.

— Вот это уже неожиданное достоинство.

— После мужчины, который за вечер выдаёт себя за сотрудника агентства, начинаешь особенно ценить стабильность хотя бы в уборке.

Он усмехается и ведёт меня к столу возле окна.

Ужин уже накрыт: рыба, овощи, салат, свежий хлеб, вода и два бокала. Никаких свечей, лепестков и прочих признаков тщательно подготовленного свидания.

И мне почему-то именно это нравится.

Мы садимся друг напротив друга.

Сначала я чувствую лёгкую неловкость. Всё-таки вчера этот мужчина был моим выдуманным женихом, утром целовал меня у витрины, а теперь я сижу у него дома и замечаю, как красиво чёрная рубашка облегает его плечи.

Минут через десять становится легче.

Роман спрашивает о кондитерской, и это оказывается настоящим вопросом, а не вежливой формальностью. Он слушает, когда я рассказываю, почему цены на шоколад за последний год заставляют меня нервно смотреть на закупочные счета, и уточняет, сколько заказов мы можем делать за день.

Я, в свою очередь, узнаю, что второй его отель уже третий месяц ремонтируют и строители умудрились дважды перепутать оттенок камня для холла.

— Дважды? — переспрашиваю я, отложив вилку.

— В первый раз я решил, что бывает. После второго уже стало интересно, они ошибаются или проверяют мою нервную систему.

— И как она?

— До вчерашнего вечера работала нормально.

Я поднимаю на него взгляд.

Роман спокойно пьёт воду.

Вот ведь.

После ужина я беру две тарелки и отношу их на кухню. Роман идёт следом с бокалами и ставит их возле раковины.

Я наклоняюсь к посудомоечной машине, открываю дверцу и размещаю тарелки в нижней корзине. Пока выпрямляюсь, Роман делает два шага от раковины и останавливается у меня за спиной.

Я закрываю дверцу, разворачиваюсь — и оказываюсь прямо перед ним.

Слишком близко.

Ладони машинально ложатся на край столешницы за спиной, а взгляд сам опускается к его губам.

Он замечает.

Конечно замечает.

Роман кладёт одну ладонь мне на талию, второй касается подбородка и поднимает лицо.

А потом целует.

Сразу глубоко.

Я отвечаю ещё до того, как успеваю подумать, обхватывая его шею. Его язык касается моего, ладонь скользит по спине, и через несколько секунд я уже чувствую край столешницы бёдрами.

Роман разворачивает меня чуть боком и прижимается ближе. Грудью к груди, животом к моему телу.

От этого прикосновения дыхание сразу сбивается.

Он проводит губами по моему подбородку, спускается к шее и задерживается возле чувствительного места под ухом. Я запрокидываю голову, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Роман…

Он поднимает лицо.

— Что случилось?

Я собиралась сказать что-то разумное.

Не получается.

Поэтому цепляюсь пальцами за ворот его рубашки и тяну его обратно.

Этого ему достаточно.

Поцелуй становится жёстче. Роман обхватывает меня за талию обеими руками, приподнимает и усаживает на широкую столешницу.

Я тихо ахнула от неожиданности.

Теперь наши лица оказываются на одном уровне. Роман становится между моих разведённых колен, и я обхватываю его бёдра ногами, сама притягивая ближе.

Очень плохое решение для женщины, которая собиралась вести себя разумно.

Его ладонь медленно проходит по внешней стороне моего бедра, поднимается к талии и задерживается на груди поверх тонкой ткани блузки.

Я напрягаюсь.

Совсем немного.

Старая привычка срабатывает раньше головы.

Роман чувствует это сразу. Его рука останавливается и возвращается на талию, а сам он просто смотрит на меня, не пытаясь заставить говорить о том, о чём я сейчас говорить совсем не хочу.

И именно эта пауза действует сильнее любых правильных слов.

Я беру его за запястье и сама возвращаю ладонь туда, откуда он её убрал.

Взгляд Романа темнеет.

Он снова целует меня.

На этот раз так, что пальцы сами сжимают ткань его рубашки. Большой палец проходит по груди через блузку, медленно надавливает на чувствительную вершину под бельём, и я резко втягиваю воздух, сильнее сжимая его бёдра ногами.

Роман тихо выдыхает мне в губы.

Его пальцы находят первую пуговицу моей блузки.

Потом следующую.

Я смотрю на его руки, пока ткань постепенно расходится, открывая кружево светлого бюстгальтера и мягкую кожу живота.

На секунду хочется прикрыться.

Но Роман уже смотрит.

На грудь, талию, живот, на мои бёдра, сжимающие его по бокам.

Смотрит настолько откровенно, что у меня начинают гореть даже уши.

— Что? — спрашиваю я, не выдержав.

Он поднимает глаза.

— Я просто смотрю.

— Я заметила.

Ладонь медленно проходит по моей талии.

— И мне нравится то, что я вижу.

От этих простых слов внутри сжимается сильнее, чем от любого красивого комплимента.

Роман наклоняется и целует открытую кожу над краем бюстгальтера. Губы двигаются ниже, а пальцы находят застёжку на спине и расстёгивают её одним уверенным движением.

— Очень самоуверенно, — выдыхаю я.

— Я стараюсь не разочаровывать.

— Вот сейчас было слишком красиво.

— Тогда забудь.

Я собираюсь усмехнуться, но Роман снимает одну бретель с моего плеча, потом вторую, и мысли мгновенно уходят в другую сторону.

Бюстгальтер оказывается на столешнице рядом.

Я рефлекторно хочу свести плечи, но вместо этого заставляю себя остаться в прежней позе.

Роман замечает и это.

Ничего не говорит.

Просто кладёт ладони на мою талию, притягивает ближе и опускает губы к груди.

Первое прикосновение языка заставляет меня резко втянуть воздух. Я хватаюсь за его плечи, когда он втягивает чувствительную вершину в рот и одновременно второй ладонью медленно сжимает другую грудь.

— Роман…

Имя выходит совсем не так, как я хотела.

Тише.

Хриплее.

Он поднимает на меня глаза, и от одного этого взгляда становится ещё жарче.

Я тянусь к его рубашке.

Пуговицы под пальцами расстёгиваются медленнее, чем хотелось бы. Последнюю я просто вытаскиваю из петли и сдвигаю ткань с его плеч.

Роман помогает, стягивает рубашку и бросает её на спинку ближайшего стула у обеденного стола.

Я несколько секунд смотрю на него.

Широкая грудь, выраженные мышцы живота, тёмная дорожка волос ниже пупка.

Вот почему костюмы на нём сидят именно так.

— Теперь ты смотришь, — замечает он.

— Имею право.

Уголок его губ дёргается.

— Не спорю.

Я провожу ладонями по его груди и спускаюсь ниже. Под пальцами мышцы живота напрягаются, когда касаюсь ремня.

Роман перехватывает моё запястье.