Миллиардер напрокат (СИ), стр. 10

Я снова смотрю на цифры.

— Оставляем. И проход справа расширьте на полметра, там будет тесно при полной посадке.

— Хорошо.

Заканчиваем минут через пятнадцать.

Я выхожу из зала, возвращаюсь к служебной лестнице и спускаюсь на первый этаж. В банкетный зал уже не захожу, а через боковую дверь выхожу в основной холл.

Здесь всё так же тепло и светло. Возле ресепшен разговаривают несколько гостей, у центрального входа сотрудник принимает мокрые зонты, а из-за закрытых дверей банкетного зала доносится приглушённая музыка.

Я отхожу к высокому окну возле лестницы и достаю телефон.

Водитель отвечает сразу.

— Да, Роман Андреевич.

— Ты где?

— На парковке.

— Подъезжай к главному входу через десять минут.

— Хорошо.

Я убираю телефон и прохожу через холл к гардеробной стойке.

Сотрудник замечает меня заранее, снимает пальто с вешалки и подаёт через стойку.

— Ваше пальто, Роман Андреевич.

— Спасибо.

Надеваю его и направляюсь к выходу.

На улице дождь уже закончился. Асфальт блестит под фонарями, с деревьев ещё падают редкие капли, а воздух после тёплого холла кажется особенно холодным.

Машина подъезжает к лестнице.

Водитель выходит, собираясь открыть мне дверь, но я уже спускаюсь с верхней ступени и открываю её сам.

Он молча возвращается за руль.

Я сажусь сзади и закрываю дверь.

— Домой? — спрашивает водитель, повернув ключ зажигания.

Я смотрю на время.

— Да.

Машина плавно отъезжает от отеля.

Несколько минут едем молча. Город за окном уже ночной: редкие прохожие, яркие витрины, мокрые перекрёстки, красные огни автомобилей впереди.

Я вспоминаю бизнес-центр.

Стеклянный козырёк.

Два ряда машин.

Алису, бегущую под дождём в зелёном платье.

Она сказала, что у неё своя кондитерская.

Я наклоняюсь чуть вперёд.

— Ты помнишь бизнес-центр, откуда сегодня вышла Алиса?

Водитель смотрит на меня в зеркало.

— Конечно.

— Она сказала, что у неё своя кондитерская. Утром посмотри, есть ли что-то в этом здании или рядом.

Он ненадолго задумывается.

— Слева от центрального входа была светлая вывеска. Я не рассматривал, но там могло быть кафе или кондитерская.

— Название видел?

— Нет.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Тогда утром выясни.

— Хорошо.

Он снова сосредотачивается на дороге.

Проходит несколько секунд.

— Заехать туда завтра? — спрашивает водитель, не поворачиваясь.

Я смотрю в боковое окно.

Умный.

Слишком давно работает со мной.

— Да.

— Во сколько вас забрать?

Я вспоминаю слова Алисы о заказах и о том, что завтра ей рано в кондитерскую.

— К половине десятого.

— Хорошо.

Я достаю телефон и открываю календарь.

В десять стоит встреча с управляющим второго отеля.

Несколько секунд смотрю на запись.

Потом переношу встречу на двенадцать.

За последние годы я двигал рабочие встречи из-за задержанных рейсов, аварийных ремонтов, проверок и проблем с поставщиками.

Из-за женщины — впервые.

Тем более из-за женщины, которую знаю меньше суток.

Я убираю телефон во внутренний карман пальто и смотрю на ночной город за окном.

Причина, впрочем, есть.

Мне не понравилось, как Алиса ушла.

Ещё меньше понравилось то, что она решила обо мне.

И совсем не нравится мысль, что сегодняшним вечером всё закончится.

Она попросила не идти за ней.

Я не пошёл.

Но про завтра Алиса ничего не говорила.

Глава 5. Настоящий

Утро после свадьбы начинается с ванильного крема, трёх противней эклеров и твёрдого решения больше никогда в жизни не связываться с мужчинами, найденными через агентства, службы доставки и особенно в чужих автомобилях.

К половине десятого кондитерская уже наполнена привычным утренним шумом. За стеклянной витриной блестят тарталетки с ягодами, на дальней полке остывают булочки с корицей, кофемашина возле кассы шипит паром, а из кухни тянет тёплым запахом сливочного масла, ванили и шоколада.

Я стою за рабочим столом в светлых джинсах, белой футболке и бежевом фартуке, отсаживая крем на капкейки. Волосы сегодня собрала в высокий хвост, потому что после вчерашнего дождя и лака они утром решили жить отдельно от меня.

Телефон лежит возле весов экраном вниз. За последние полтора часа я проверила сообщения всего семь раз, поэтому считаю себя вполне взрослой, выдержанной женщиной, которая совершенно точно не ждёт ничего от владельца дорогого отеля.

— Алиса Сергеевна, там девочка вас зовёт, — Даша появляется в дверном проёме кухни и придерживает его плечом. — Говорит, только вы умеете делать правильных котиков.

Я откладываю кондитерский мешок на металлический поднос и вытираю руки о полотенце.

— Это уже серьёзное обвинение.

В торговом зале возле витрины стоит женщина с девочкой лет пяти. На ребёнке розовая куртка, два светлых хвостика и выражение лица человека, который прекрасно знает, чего хочет от жизни.

На стойке перед ней лежит коробочка с двумя капкейками.

— Доброе утро, — здороваюсь я с мамой, после чего присаживаюсь возле девочки. — Рассказывай, что случилось.

Она показывает пальцем на один из капкейков.

— Мне котика.

— Какого цвета?

Девочка серьёзно задумывается, прижав палец к губам.

— Белого. А ушки розовые.

— Сложная задача, — произношу я и киваю так, будто сейчас принимаю заказ на свадебный торт в шесть ярусов.

Она смотрит на меня снизу вверх.

— Ты умеешь.

Ну разумеется. После такого давления отказаться уже невозможно.

Я беру коробочку, возвращаюсь за стеклянную перегородку и за пару минут добавляю на капкейк маленькую мордочку из крема. Девочка всё это время стоит на цыпочках, прижав ладони к стеклу, и следит за каждым движением.

— Вот. Такой подойдёт? — спрашиваю я, возвращая коробочку.

Её лицо моментально светлеет.

— Да!

— Тогда забирай.

Мама благодарит меня, а девочка уже возле двери оборачивается и машет рукой. Я отвечаю ей тем же, и в этот момент над входом звенит колокольчик.

Сначала в кондитерскую входит огромный букет.

Белые и нежно-розовые розы, зелень, матовая бумага — и только потом из-за всей этой флористической катастрофы появляется знакомое мужское лицо.

Я остаюсь возле витрины, чувствуя, как внутри мгновенно что-то переворачивается.

Роман закрывает за собой дверь. На нём тёмные брюки, белая рубашка и графитовое пальто, расстёгнутое на груди, а волосы уложены чуть свободнее, чем вчера.

Даша за кассой перестаёт протирать стакан.

Я её понимаю.

Роман оглядывает зал и сразу находит меня взглядом. Через несколько секунд подходит к витрине и останавливается напротив.

— Доброе утро, — произносит он.

— Доброе.

Я смотрю на розы, потом снова на него.

— Это мне?

Роман опускает взгляд на букет, словно только сейчас вспомнил о нём.

— Нет. Хотел украсить машину, но решил, что тебе подойдёт больше.

Улыбка всё-таки появляется.

— Очень смешно.

— Я старался.

Он обходит витрину с торца и останавливается рядом со мной. Букет оказывается перед моим лицом, и я принимаю его обеими руками.

Весит эта красота столько, будто внутри спрятан кирпич.

— Спасибо, — произношу я, вдохнув запах роз. — Но это уже перебор.

— Я вчера экономил на кольце. Нужно исправляться.

Я поднимаю голову.

Вот теперь улыбка становится шире.

— Между прочим, девятьсот девяносто рублей.

— Я помню, — отзывается Роман, и уголок его губ дёргается.

Разумеется, помнит.

Даша за моей спиной тихо звякает чашкой о блюдце.

Я поворачиваюсь к ней.

— Даш, вазу, пожалуйста.

Она смотрит на букет, потом на меня.

— Алиса Сергеевна, у нас нет вазы размером с ведро.