Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 7

— Так оно и есть… Коррекция, — ответил я. — У меня нет медицинской лицензии, поэтому все варианты со словом «лечение» специально не пишу.

— Вы это понимаете, я это понимаю. А вот человек, который вдруг решит с вами судиться, может понимать совершенно иначе. Что конкретно вы обещаете ему скорректировать? Позвоночник? Сустав? Грыжу? Какими методами и до какого результата?

— Методика у меня своя.

— Запатентованная?

Я молча кивнул.

— Это уже хорошо, но услуги надо разделить. Не одна волшебная «коррекция всего» пускай и по запатентованной методике, а более конкретно. Оздоровительная работа с мышцами, спортивно-восстановительная работа, занятия по двигательным навыкам, постуральному контролю и так далее. С подробным описанием того, что именно делает специалист, и без обещания вылечить проблему.

— Толстый документ выйдет, — задумчиво произнес я.

— Не то слово, зато такая дотошность в будущем избавит вас от нескольких месяцев нервотрёпки.

Ольга подтянула к себе чистый лист и начала писать.

— Например: «Оздоровительный сеанс, направленный на снижение мышечного напряжения и улучшение общего самочувствия». Здесь отдельно распишем допустимые техники. Для вашей работы со спортсменами, про которую мне рассказывала Анна, будет оценка двигательного навыка, обучение рациональному двигательному стереотипу, упражнения на координацию и контроль движения.

— Это понятно, а что насчёт спортивного массажа?

Девушка остановила ручку.

— А вот тут нужно быть вдвойне осторожнее. Простая замена слова «лечение» на что-нибудь другое не поменяет саму суть деятельности и не сделает её менее медицинской. Так это не работает.

Она повернула лист ко мне.

— Массаж уже находится в номенклатуре медицинских услуг, а медицинская реабилитация тем более. Поэтому отдельно будем смотреть, что именно фактически делают ваши сотрудники и какое у них образование. Если по сути оказывается медицинская услуга, договором под названием «оздоровительная коррекция» лицензию не заменишь. А если это немедицинская физкультурно-оздоровительная работа — тогда и документы, и реклама должны соответствовать именно ей.

Я задумчиво почесал подбородок, сопоставляя все факты в одну мозаику.

— Запомните простую вещь, Алексей. Мы не будем пытаться обмануть систему, на этом погорела не одна тысяча будущих сидельцев, когда решили, что они умнее государственного аппарата. Он, если захочет найти причины для того, чтобы закрыть то или иное предприятие, обязательно найдёт. А штрафы за это просто неописуемые. Поэтому сначала мы выясняем, что вы реально оказываете, а потом прописываем это в документах нормальным языком.

— Звучит разумно, — заключил я.

Ольга кивнула и указала ручкой на дверь.

— Девушка Алина, которая встретила меня. Она ведь на испытательном сроке?

Я молча кивнул.

— Плохо, Алексей. С испытательным сроком вы уже опоздали. Если человек фактически приступил к работе без письменного трудового договора, то оформить его вы обязаны в течение трёх рабочих дней. Но условие об испытании можно потом включить только тогда, когда отдельное соглашение подписали ещё до начала работы. Поэтому сейчас будем оформлять Алину нормально, по закону.

На моих губах появилась кривая ухмылка. Ольга это заметила и на время отложила ручку.

— По сути, ничего страшного. Просто вы слишком быстро стали работодателем и не обратились сначала в юридическую поддержку.

— Да, — пришлось признать недочёт. — Из-за общей суеты как-то совсем вылетело из головы.

Ольга впервые позволила себе лёгкую улыбку.

— Нужно было хватать удачу за хвост, пока поднялась вся эта шумиха с аварией? Понимаю. Тогда будем радоваться, что за всё это время к вам не нагрянула проверка, и займёмся оформлением документов: приказ о найме, необходимые кадровые документы, страховые взносы и ещё десятки других бумаг, необходимых любому работодателю. Алина ещё не проработала пять дней, но каогда этот момент настанет — это должно будет записано в её трудовую книжку.

Время полетело быстро. Снаружи послышались голоса клиентов, а Ольга сделала ещё несколько пометок на листе, после чего отложила кадровые вопросы в сторону и снова вернулась к папке с клиентскими документами. Я уже начал подозревать, что каждая новая бумажка будет открывать очередную дыру в моём корабле, и, судя по выражению лица девушки, подозрения полностью оправдались.

— Так, с сотрудниками потом разберёмся подробнее, а теперь перейдём к клиентам. Здесь нас в первую очередь интересует закон №152-ФЗ на согласие на обработку персональных данных. Тут нужно быть особенно осторожным, так как даже имя и номер телефона уже являются персональными данными. Казалось бы, чистая формальщина, но штрафы за его несоблюдение будь здоров и способны пробить дыру в любом бюджете.

Я кивнул.

— Вчера вечером изучал его.

— Это хорошо, правда, здесь есть нюанс. Для обычного имени и телефона закон не требует отдельной бумажки с подписью во всех возможных случаях. Согласие может быть дано в форме, которая позволяет подтвердить его получение.

Она вытащила из папки одну из старых клиентских анкет и провела ручкой по отдельным пунктам.

— Жалобы, перенесённые операции, хронические заболевания, травмы — вот это уже сведения о состоянии здоровья. Специальная категория персональных данных. И если вы собираетесь их хранить, то письменное согласие вам уже очень пригодится. Точнее, в вашей ситуации я бы вообще без него такие анкеты не принимала.

— То есть, получается, я нарушаю закон даже тогда, когда просто спрашиваю человека, была ли у него операция на колене?

— Если просто спросили и забыли — это один разговор. А если записали, положили в папочку, внесли в компьютер и потом используете при следующих посещениях — совсем другой.

Я усмехнулся.

— Отлично.

— Не драматизируйте. Вы не первый предприниматель, который сначала начинает работать, а потом узнает, сколько вокруг подводных камней, расставленных нашим государством. Я с этого хлеб, между прочим, ем. Если бы все всё знали, юристы бы в большинстве своём остались без работы.

Она достала ещё один чистый лист.

— Сделаем отдельное согласие: ФИО, телефон, электронная почта, если нужна, дата рождения. Отдельно укажем сведения о состоянии здоровья, которые клиент сообщает добровольно для того, чтобы специалист мог учитывать ограничения при работе. Пропишем цели обработки, кто получает доступ, сколько храним и как человек может отозвать согласие.

— А если просто взять и удалить? — спросил я, примерно догадываясь, каков будет ответ.

— Можно, — спокойно ответила Ольга. — Только потом не удивляйтесь, что у вас не будет клиентской базы. Не сможете нормально вести повторные записи, напоминать о посещении, смотреть историю обращений.

Ольга продолжала писать и писать, а от количества новых бумажек у меня начинало дёргаться веко.

— А что насчёт политики конфиденциальности? — спросил я.

— Правильнее назвать политикой в отношении обработки персональных данных. Она вот тоже нужна. Там уже подробно распишем, какие данные собираете, зачем, как храните, кто имеет доступ и что делаете после того, как цель обработки закончилась. Закон требует от оператора определить такую политику и обеспечить к ней свободный доступ. Оставим экземпляр здесь, а если появится нормальный сайт, а не страничка в соцсетях — выложим и туда.

— С каждым сказанным словом начинаю всё больше скучать по работе физрука в Бауманке, — усмехнулся я.

— Удобно, когда все такие вопросы решает за вас государство, да? Ничего, оформим все документы, легализуемся, и ещё научитесь юридической грамоте. Хотя даже это не обязательно. Главнейшая обязанность грамотного руководителя — это найти человека, который сделает всё за него. И должна сказать, вам сильно повезло, что я пришла на помощь, — в очередной раз не упустила она шанса презентовать себя.

— Очень на это надеюсь, — с улыбкой ответил я.