Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 53

— Уверена, школьные годы у тебя были насыщенными, — ухмыльнулась Аня.

— А что? Это ты зря так недооцениваешь сельскую школоту. Там настолько скучно и нечем заняться, что начинаешь выдумывать себе такое, на что городские явно неспособны.

— Ну, что, например? — спросила Аня и легла на меня.

— Ну вот ты когда-нибудь гудрон жевала?

Она аж отстранилась.

— Фу! Это что ещё за гадость такая?

Я злобно улыбнулся.

— Это такая чёрная хрень, как смола, её ещё битумом называют. В девяностые, да и сейчас, горячим слоем наносили на крыши домов, чтобы вода не проникала внутрь, а поверх стелили такие рулоны рубероида.

— И вы это жевали? — с отвращением на лице и в голосе спросила Аня.

— Гудрон — да, рубероид слишком жёсткий, о него можно зубы сломать.

— Но зачем? — вновь спросила она.

— Ха! — я звонко рассмеялся, прижимая девушку к себе. — Слово «зачем» и сельский ребёнок — это как огонь и вода, вещи попросту несовместимые. Жевали просто потому что захотелось, и всё тут.

— Мне всё равно этого не понять, — задумчиво заключила Аня. — Он же, наверное, полный химикатов всяких, как ты вообще живой ещё?

Я улыбнулся.

— Да вот чёрт его знает. Сейчас вспоминаю всю ту чушь, что мы творили с Петькой, и понимаю, что раз пять точно мог бы помереть, и не было бы у тебя сейчас такого прекрасного меня.

Аня улыбнулась и шлёпнула меня ладонью по груди.

— Пойдём ужинать, прекрасный мой, а то там всё остынет.

Мы перебрались на кухню, где Аня уже накрыла небольшой стол на двоих. В центре стояло блюдо с тушеной говядиной и глубокая тарелка с белым рассыпчатым рисом. Рядом с ней — миска салата из огурцов и помидоров, тарелка с нарезанным хлебом и две кружки с чаем. После целого дня на кофе одного запаха еды хватило, чтобы желудок напомнил о себе громким урчанием. Аня усмехнулась, уселась напротив и подвинула ко мне блюдо.

— Ешь давай, бизнесмен, а то ещё до свадьбы не доживёшь.

Я вцепился в еду и закидывал в рот кусок за куском, продавливая всё салатом, заправленным оливковым маслом. Аня положила мне на тарелку несколько ложек риса, а затем принялась спокойно есть.

На несколько секунд на кухне повисла тишина, лишь изредка прерываемая звоном посуды. После целого дня в студии я даже не подозревал, что оголодал настолько, что был готов съесть всё, включая тарелку.

— Ну, и что ты решил? — внезапно спросила Аня, подкладывая мне кусочек тушеного мяса.

Я прожевал и поднял голову.

— О чём это ты?

— Я о том, о чём мы с тобой разговаривали тогда в Калуге в парке. О том, чем ты действительно хочешь заниматься.

— Чем я хочу сейчас заняться, — ответил я, — так это сделать так, чтобы студия начала приносить больше денег. Но решение у этой проблемы сегодня было найдено, так что в ближайшие месяцы мне придётся вкалывать не покладая рук.

Аня покачала головой.

— Со студией понятно. Ею нужно заниматься в любом случае, несмотря на всё остальное, но речь идёт немного о другом.

Я запил всё сладким чаем и выдохнул.

— Ну, может, хотя бы назовёшь первую букву?

Она положила вилку на краешек тарелки и посмотрела мне в глаза.

— Тебе ведь понравилось, разве нет? — сказала Аня и тут же добавила. — Тренировать.

А вот это было неожиданно. Они сговорились что ли?

— Я смотрю, у кого-то большие ушки. Подслушивала мой разговор с мамой?

— Подслушивала? — напыщенно спросила Аня, изображая фальшивое оскорбление. — Да как ты даже мог об этом подумать? Чтобы я, да и… — она внезапно улыбнулась. — Ну да, подслушивала. Но ты уходишь от ответа.

Я коротко перевёл взгляд на загоревшийся экран телефона, на котором высветилось сообщение от банка, и задумался.

— Понравилось, — честно ответил. — Но жизнь строится не только вокруг того, что нравится. Да и к тому же, тренировал всё равно Лысев, а я так, был на подтанцовке.

— Да ладно? — удивлённо протянула Аня. — Ты забыл, что я всё это время рядом была и видела, как он записывал все твои слова в блокнот и собирал их буквально по крупинке, когда речь заходила про биомеханику? У тебя действительно потенциал, Лёш. Потенциал стать отличным тренером.

— Может быть, — не стал отрицать я. — Но одним желанием сыт не будешь. С этим распылением я едва не пролюбил собственный бизнес. То, на чём действительно стоит сосредоточить внимание. К тому же, для начала, надо выплатить полмиллиона кредита и сделать так, чтобы студия приносила больше денег. А там уже задуматься о собственном жилье, может, взять кредит на простенькую машину для удобства. Права-то у меня есть. Да и вообще, речь же идёт не только обо мне. Вот ты…

Не успел я закончить, как Аня достала из сумочки, лежавшей на соседнем с ней стуле, стопку бумаг и положила её на стол.

— Что это? — тут же спросил, замечая, что в шапке красовалась эмблема и название ГЦОЛИФКа.

— Это название центрального спортивного университета страны, в котором, так получилось, работаю я. И в котором в своё время учился ты.

— В филиале, — решил поправить её, а затем добавил. — Это я знаю, но что это за бумаги?

— У нас есть курсы переподготовки на тренеров, — спокойно продолжила Аня, подцепляя вилкой промасленный кусочек огурца. — Если поступишь сейчас, то через шесть месяцев, к Новому году, сможешь получить звание тренера-преподавателя по выбранному направлению.

Я медленно взял бумаги и с недоверием принялся их листать.

— Ты предлагаешь мне снова вернуться в школу? Сейчас, когда на мне висит кредит и надо заниматься студией?

— Обучение по понедельникам, средам, четвергам и пятницам, — всё так же спокойно продолжила она. — С девяти утра до двух часов дня. Мы сможем вместе обедать, а после учебы смело отправишься в студию и сиди там хоть до ночи. Главное, на ужин не опаздывай.

Я бегал глазами по страницам, стараясь не упустить ни капли информации, и даже перестал есть. Шесть месяцев дополнительной учебы, очередной диплом в коллекцию, и главное, возможность тренировать, используя новую методику и умение Системы. Системы-наставника.

— Ань, — я вздохнул и отодвинул документы прочь. — Это всё хорошо, но сейчас не самое идеальное для этого время. Я не врал насчёт студии и того, что в ближайшие месяцы мне придётся проводить там много времени.

Она пожала плечами, даже не изменившись в лице.

— А когда будет то время, м? Ты сам сказал, что кредиты будут только расти. Сначала расплатимся за студию, а потом появится ипотека, машина, нужно будет брать ещё один на расширение… Думаешь, потом у тебя появится свободная минутка ходить на курсы? А так к тому времени у тебя будет корочка тренера. Даже если она не понадобится, всё равно полезно иметь её под рукой, а если связать с корочкой инструктора-методиста, студией и растущей репутацией…

— Что ты хочешь этим сказать? — серьёзно спросил я.

Аня улыбнулась и вновь пожала плечами.

— Ничего. Выбор всегда был и есть только за тобой, Лёш.

С этими словами она опустила голову и как ни в чём не бывало продолжила есть. Телефон вновь загорелся, и я уже приготовился убрать его прочь, игнорируя очередное сообщение от банка, как вдруг увидел, что оно пришло от Лены.

«Слышь, Алексей Николаевич. Мне долго ещё ждать, пока ты займёшься моими тренировками, или ты хочешь, чтобы я тебя начала умолять? Я ведь могу, ты меня знаешь!»

Тренировать? Добавить к мануальной терапии и спортивной реабилитации ещё и возможность готовить спортсменов к взятию вершин, попутно получая тысячи очков, которые можно тратить на реабилитацию как самих спортсменов, так и приходящих в студию людей? Всё это действительно может стать реальностью, или сама мысль об этом уже безумие⁈

Чёрт… Кто знает, может быть, сегодняшние пустые размышления насчёт Рио не были уж и такими пустыми? Может, действительно стоит пойти на курсы переподготовки в свою альма-матер? В принципе, идея хорошая.