Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 30

Женщина перевела взгляд на меня.

— Однако в рекламе используется формулировка «коррекция движений». Тогда что именно вы корректируете?

— Двигательный стереотип, — всё так же ровно и без запинки ответил я. — Например, положение корпуса при приседании, распределение нагрузки при ходьбе, положение стопы или лопатки во время упражнения.

— То есть вы работаете с опорно-двигательным аппаратом? — подключился мужчина.

— Я работаю с движением человека. Диагнозов не ставлю, заболевания не лечу, лекарственные препараты не назначаю и медицинских процедур не провожу.

Мужчина пролистал рекламный буклет.

— А что означает «биомеханическая коррекция»?

— Анализ и изменение техники движения. По сути, то же самое, что тренер делает со спортсменом, когда исправляет постановку стопы, положение колена или работу корпуса.

Слова настолько непринужденно срывались с моих губ, что могло показаться, будто у меня за плечами лет двадцать частной практики, а не жалкий неполный месяц. Сказывалась, естественно, тренировка Оли, которая сидела рядом и делала какие-то пометки в блокноте после каждого вопроса проверяющих из Роспотребнадзора.

— Образование? — спросила женщина.

— Пожалуйста.

Я протянул копии диплома и свидетельства. Она прочитала бумаги, ничего не сказала и протянула их коллеге.

— Но в ваших договорах фигурируют мышечное напряжение, подвижность суставов, профилактика перегрузок опорно-двигательного аппарата.

Оля вмешалась раньше меня.

— Эти формулировки сами по себе не превращают услугу в медицинскую. Обратите внимание на предмет договора и следующий пункт, — она развернула страницу. — «Исполнитель не оказывает медицинских услуг, не проводит диагностику и не назначает лечение». Кроме того, клиент отдельно подтверждает, что понимает физкультурно-оздоровительный характер услуг.

Допрос на этом не закончился, и его продолжил уже мужчина.

— А если человек приходит с болью?

— Тогда я фиксирую его жалобу, — ответил я. — Если вижу признаки состояния, требующего медицинской помощи, то рекомендую обратиться к врачу.

Женщина взяла журнал, и сердце на мгновение пропустило удар. Она медленно просматривала записи, состоящие из одних формулировок, утвержденных Олей. Я был полностью уверен в профессионализме девушки, но ястребиный взгляд той, чья работа была выявлять мелкие нарушения, заставлял меня немного нервничать.

Пока проверяющие листали бумаги, за стеной продолжалась обычная жизнь студии. Ирина принимала следующего клиента. Несколько раз по коридору проходила Марина, а Алина сидела за стойкой и совершенно спокойно отвечала на звонки.

— «Остео-Арт», добрый день. Да, конечно. На четверг есть свободное окно в шестнадцать тридцать…

Вокруг не было той суеты, которую представляешь перед проверкой из государственной инстанции. Никто не носился туда-сюда и не пропускал документы через шреддер. Даже избитый ход с внезапным санитарным днём не понадобился. Всё происходило именно так, как бы происходило в обычный рабочий день. И это, несомненно, играло нам на руку.

Где-то через час женщина закрыла последнюю папку и коротко, не глядя, бросила:

— По представленным документам вопросов больше нет.

Я едва не выдохнул вслух, но удержался.

Женщина щёлкнула кнопкой ручки и принялась что-то записывать в личную тетрадь.

— Существенных нарушений по предмету обращения на данный момент не установлено. Рекомендую внимательно относиться к рекламным формулировкам, чтобы они не создавали впечатления оказания медицинских услуг.

— Учтём, — ответила Оля.

После чего они собрали документы, попрощались и вышли. Я же дождался, пока дверь закроется, и лишь после этого откинулся на спинку стула и выдохнул.

— А ты молодец, — первой заговорила Оля. — Должна тебя похвалить. Это была твоя первая проверка, но держался достойно. Как себя чувствуешь?

— Как будто по мне катком проехали. Так будет каждый раз?

Оля улыбнулась.

— Так будет несколько раз. Проверок в будущем не избежать, но со временем они станут намного реже, да и ты нарастишь броню. Происходящее сейчас вполне можно считать нормальным. Ты новенький в сфере бизнеса, в структурах о тебе никто не знает, если не считать твоих знакомств в МВД.

Я удивлённо повернул голову.

— Ты и об этом знаешь?

Девушка чуть не рассмеялась, что было с ней явно впервые, по крайней мере, при мне.

— А что, ты думаешь, я о тебе ничего не выясняла? Как мне тебя представлять, если я о тебе ничего не знаю⁈

— Нет, я всё понимаю, но до МВД ты как добралась?

Оля зашуршала обёрткой леденца, закинула его в рот и предложила мне ещё один.

— Ты про капитана Горького? Да там ничего сложного не оказалось. Подробности раскрывать не буду, только скажу, что невидимых людей не бывает.

Из коридора заглянула Ирина Петровна.

— Ушли?

— Ушли, — коротко ответила Оля, гоняя леденец языком меж зубов.

— Ну и прекрасно, а то у меня через пять минут следующий.

С этими словами она исчезла, а я достал телефон и посмотрел на время.

— Думаешь, сегодня ещё придут?

Сафронова пожала плечами.

— Кто знает? Обычно кучно идут, пока всех скелетов по шкафам не попрятали, так что, на всякий случай, я у тебя тут устроюсь на часик-другой. Ты ведь не против?

Через день выяснилось, что Оля не зря решила не расслабляться после первой проверки. В этот раз гостей оказалось трое, и двое из них представляли налоговую. В отличие от проверяющих из Роспотребнадзора, они не церемонились и перешли сразу к допросу. Им не были интересны ни договоры аренды, ни формулировки тех или иных услуг. Сразу было видно, что разговор пойдёт о моих работниках.

— Численность сотрудников? — спросил грузный мужчина из налоговой лет пятидесяти.

— Пять человек, не считая меня.

— А вы сотрудник? — тут же спросил он.

— Я сотрудник и владелец.

Мужчина посмотрел на меня из-под мочалистых бровей, но ничего не добавил.

— Трудовые договоры, гражданско-правовые, начисление заработной платы, страховые взносы. Также понадобится штатное расписание и документы по выплатам.

Я молча посмотрел на Ирину Петровну, и она едва заметно кивнула и отправилась за подготовленной папкой. Вот где предусмотрительность Оли начинала оправдываться уже во второй раз.

С Алиной вопрос мы закрыли практически сразу после её выхода на работу. Изначально я хотел устроить ей испытательный срок, но Оля быстро объяснила, что раз девушка уже фактически допущена к работе, то задним числом изображать какие-то дополнительные условия не стоит. В итоге обычный трудовой договор, нормальный оклад и никаких попыток изобрести новую форму крепостного права так и не понадобились.

Ирина Петровна тоже числилась официально, а вот с Мариной и Натальей ситуация была сложнее.

Обе работали неполный день и получали деньги, исходя из фактически проведённых сеансов, поэтому Оля заранее привела наши отношения в порядок через договоры возмездного оказания услуг.

Естественно, именно они и заинтересовали инспектора сильнее всего.

— Почему эти специалисты не оформлены по трудовым договорам? — мужчина поднял глаза на меня.

Я уже набрал воздуха в лёгкие, но Оля ответила за меня:

— Потому что они не занимают штатные должности и оказывают услуги по отдельным договорам. Объем определяется фактически выполненной работой. Постоянного рабочего времени со стороны заказчика не устанавливается.

Инспектор посмотрел на неё.

— А расписание?

— Есть записи клиентов, а не установленная работодателем смена, — уверенно ответила Оля.

— Рабочее место предоставляет ИП Смирнов?

— Помещение используется для исполнения договора.

Мужчина ещё несколько секунд смотрел на неё, будто пытался понять, где именно лежит подвох. Видимо, увидев впервые перед собой молоденькую юристку, подумал, что закатает её в асфальт, но зубы у Сафроновой оказались острее.

Он перевёл взгляд обратно на бумаги и продолжил их читать. Мне же оставалось только молчать и внутренне благодарить себя за то, что когда-то хватило ума взять её вести студию юридически. Правда, после проверки, кажется, придётся поднять её десять тысяч хотя бы до пятнадцати.