Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 27

Скорее наоборот. После соревнований он получил удар по самолюбию, причём на глазах у директора и коллег тренеров. Такое обычно либо заставляет человека задуматься, либо искать виноватого. А в способность Рыжикова к самоанализу я почему-то не верил.

— Будем ждать, — тихо пробормотал я и закрыл журнал.

Пока никаких звонков или жалоб из Калуги не было. Прошлым вечером Лысев отписался, что ребята тренируются нормально и выполняют новые рекомендации. Морозов тоже вроде успокоился и пока не строит из себя ромашку: то едут, то не едут на областные.

Вдруг завибрировал телефон, и я инстинктивно ожидал увидеть на нём имя Валерия Ивановича, но вместо него высветилось сделанное в караоке фото меня с Аней.

— Доброе утро.

— Очень доброе, — бодро ответила Аня. — Представляешь, я думала, сейчас приеду на работу и пока не начну, поработаю немного над видео. А оказывается, я вчера почти всё сделала, так что готово.

— Что готово? — задумчиво спросил я, проверяя почту.

— Как что? Видео из Калуги! Я всё вырезала, подписала попытки, отдельно вынесла Сазонова до коррекции и после. Кравцова разбила по фазам и то же самое сделала с прыжками Мироновой.

— Ах, да, статья, — делая очередной глоток кофе, произнес я.

— Лёш, я понимаю, что тебе не до неё, и не нагружаю тебя просто так, но ты хотя бы не забывай, что мы с тобой соавторы. Я всё сделаю, ты просто почитай потом и заучи.

— Конечно, сделаю, я же обещал.

С другого конца послышалось, как Аня улыбнулась.

— А ты помнишь, когда ты обещал?

— Не-а, — честно ответил я. — Зависит от того, сколько на тебе было одежды в тот момент. Много?

— Мы были у моих родителей, — хихикнула в ответ Аня.

— Значит, много. Твой отец не любит, когда я на твою грудь при нём пялюсь.

— Удивительно, если бы он это одобрял. Ладно, Лёш, давай серьёзно…

— Когда речь заходит о твоей груди, я серьёзен как никогда, — ответил я и откинулся на спинку стула.

— Лёша! В общем, слушай. У нас теперь есть нормальный полевой материал для второй статьи. Причём не просто несколько тестов в зале, а реальные результаты в соревновательных условиях.

Я сделал глоток кофе и поставил чашку на стол.

— И что, уже пишем?

— Уже систематизирую, так что сегодня вечером покажу тебе таблицы. Там особенно интересно по Кравцову… Можно провести связь между изменениями двигательного паттерна и результатом.

— Дай угадаю. Только формулировки нужно сделать сложнее, мы ведь не можем написать, что я сурово посмотрел на спортсмена, он испугался и метнул копьё на десять метров дальше привычного.

Аня цокнула.

— Всё ты уже знаешь, Смирнов. Название тоже придётся сменить, но это вопрос оформления. Сегодня вечером за ужином пройдёмся по материалу и начнём зубрить. Кстати, что ты хочешь на ужин?

— Тебя, — незамедлительно выпалил я.

— Лёша…

— Ладно, тебя и что-нибудь с мясом.

— Хорошо, буду тебе и я, и что-нибудь с мясом. Ты, главное, не задерживайся, как обычно, а то что-нибудь одно придётся из меню вычеркнуть.

Я усмехнулся и посмотрел через открытую дверь в приёмную. Там Ирина что-то объясняла Алине, а из кабинета Марины доносились приглушённые голоса. Вроде тишь, да гладь… Тогда откуда у меня такое чувство, словно что-то вот-вот должно произойти?

— Всё, работай, — раздался голос Ани из трубки. — Вечером буду ждать дома, целую!

— Целую… — медленно протянул я и положил телефон на стол.

Первый клиент должен прийти через двадцать минут, поэтому снова пробежался по списку, предоставленному Алиной. До прихода можно ещё раз разобрать калужские записи и даже подготовиться к следующей поездке.

После первого клиента я вышел в коридор налить себе воды. День только начинался, но привычный рабочий шум уже заполнял студию. На входе играла спокойная музыка, а Алина разговаривала по телефону с очередным желающим.

Вдруг в кармане завибрировал телефон, и на этот раз это оказался Лысев.

— Валерий Иванович, — поздоровался я. — Какими судьбами?

— Лёша, ты сейчас можешь говорить?

Голос у него был странный. Быстрый, сбивчивый и настолько злой, что мужчина едва не проглатывал окончания слов.

— Могу, а что случилось?

— Рыжиков случился, чтоб ему дети в кашу гадили. Я тебе говорил, что он никак не угомонится?

Я медленно отошёл подальше от стойки, чтобы Алина не слышала.

— Говорили, но не может же быть всё настолько плохо. Я это к тому… Ну, что он может сделать после решения Морозова? Ребята ведь уже в команде.

— В команде, — согласился Лысев, но я слышал очевидное «но». — Но этот урод за последние несколько дней написал везде, где только мог дотянуться. В областную Федерацию лёгкой атлетики, в Министерство спорта, в Управление образования и даже Спортлото, блин! На школу даже отдельно накатал кляузы, причём не одну.

Я прикрыл глаза и устало почесал переносицу.

— И что же он пишет?

— Да, по сути, одну и ту же хрень, только разными словами. Что у нас якобы имело место незаконное медицинское вмешательство, что ты проводил мануальную терапию без лицензии и что применялись какие-то запрещённые методы восстановления спортсменов.

Я нахмурился. Вот это уже совсем не смешно.

— Прямо так и написал? «Мануальная терапия?»

— Почти дословно, — уверенно ответил Лысев. — Ещё требует проверить твою квалификацию и разрешения вообще работать со спортсменами. Но это ещё не всё!

— Валерий Иванович, — добавил я, — мне, может, ручку взять? Насколько длинный список и на какого размера геморрой мне стоит рассчитывать?

Лысев тяжело выдохнул.

— Отдельным пунктом он расписал, что места в сборной и участие в областных якобы продавлены через стороннего специалиста. Мол, мы специально протащили Сазонова, Кравцова и Миронову, а он, бедный и несчастный Виктор Степанович, всего лишь пытался защитить интересы собственных воспитанников.

Я не удержался и тихо рассмеялся.

— И это после трёх поражений подряд?

— Вот именно! Они его спортсменов обыграли честно, при судьях, при свидетелях. Но теперь он рассказывает, будто вся эта история — чуть ли не заговор против него лично.

От сказанного мне пришлось прислониться спиной к стенке.

— А школа что?

— Морозов бесится. Его тоже дёргают, требуют объяснений, кто ты вообще такой, на каком основании работаешь с атлетами и что именно делал. Пока он нас прикрывает, потому что результаты видел собственными глазами, и договор у нас есть. Но Рыжиков, зараза, пошёл дальше.

Вот теперь пауза мне совсем не понравилась.

— Да куда ещё дальше? Президенту позвонил?

— Хуже… Обратился напрямую в Роспотребнадзор… Требует проверки по месту работы.

Я медленно выпрямился, перехватывая телефон поудобнее.

— В смысле? Моей студии?

— Именно. В жалобах отдельно указал «Остео-Арт». Адрес, чем вы там занимаетесь, что ты якобы используешь там те же самые методы. Пишет, что необходимо проверить наличие медицинской лицензии, квалификацию персонала и законность оказания услуг.

Видимо, после разговора сразу придётся звонить Оле. Все наши разговоры про формулировки, документы, договоры и всё прочее оказались не зря. Совсем, мать его, не зря… А я-то ещё, грешным делом, думал, что все эти глупые формулировки мне не нужны, и меня точно не коснутся.

— Лёша, ты меня слушаешь? — позвал меня Лысев.

— Слушаю, Валерий Иванович. Вас не зацепило шрапнелью?

— Мне он ничего сделать не сможет, и Рыжиков это знает, а вот тебе может прилететь. Ты только не психуй. Понимаю, парень молодой, кровь ещё горячая, можешь сорваться и начудить дел, Рыжиков именно этого и хочет. Это уже личное, Лёша, и ударить он хочет именно по тебе.

— Буду иметь в виду. Валерий Иванович. Можно вас попросить ещё кое о чём?