Свадьбы не будет. Два плюс один для олигарха (СИ), стр. 17
— Как я и думала. Она такая же тварь, — шипит Мила, глядя на Ольгу. Та стоит и подпирает сломанную балконную дверь.
Я долго и упорно смотрю ей в глаза. Но в них нет раскаяния. Ни капли, ни грамма. Ольга просто сверлит меня недовольным взглядом.
— А чего ты хотел? — голос резко меняет тональность, выдавая ее истинную сущность. Я жду. Зубы начинают скрипеть от силы сжатия челюсти. Молчание — лучший стимул к раскаянию.
— Ну, чего ты молчишь?! — наконец, срывается она. — Ты сам виноват! Я для тебя все! А ты все смотришь на эту бедную овечку Яну!
В принципе, хватит…
— Ты! — испепеляю ее взглядом, оглушая рыком. — Пойдешь у меня по этапу уже завтра! Ты и ногтя обрезанного Яны не стоишь. Как же низко ты пала, женщина! Если таким образом решила заполучить меня!
Ольга резко теряется, на лице застывает болезненная гримаса. Она не хочет слышать о себе плохое. Она со страхом отходит назад и спотыкается о порог балконной рамы. Мгновение, и она падает на спину с громким криком.
— Мерзко, низко, — смотрю на нее свысока, — достойно лишь ползучих тварей.
Разворачиваюсь и отхожу в прихожую. Там на скамейке напротив двери сидит Виталик. Он смотрит в одну точку потерянным и пустым взглядом. Себя он уже наказал. Сполна.
Старая ведьма ползает у его ног на коленях. Она тихо плачет и причитает себе под нос:
— Сынок… сыночек…
Но он бесчувственно пялится на дверь.
— Вы! — прерываю их семейное сумасшествие. — Сильно пожалеете за все содеянное. За то, что посмели подумать о краже моего сына! Не говоря уже о том, что вы ее совершили. За то, что растоптали и унизили прекрасную девушку. За все это вы заплатите очень дорого! Я вам это гарантирую, — так гадко, что хочется плюнуть в лицо этой женщине.
Мила садится в машину рядом с креслом Фадея. Малыш быстро успокаивается, словно знает, что он с семьей и можно расслабиться. Она держит его за ручку, поглаживая лобик.
Сразу, не дожидаясь новых суток, звоню Андрею Дмитриевичу, своему адвокату. Точнее, моему личному из всего штата. Он отвечает незамедлительно.
— Прошу прощения за поздний звонок, но мне нужны быстрые действия.
— Я весь ваш, Герман Денисович.
— Имена, фамилии и все, чем владею, скину на почту. Вывернуть наизнанку, но найти то, за что они пойдут по миру.
— Это серьезно?
— Более чем.
— Соберу всех, как только будет информация. Сделаем. Не сомневайтесь.
Завершаю вызов и трогаюсь от этого проклятого дома.
Глава 12
Герман
Глушу мотор и оборачиваюсь назад. Мила и Фадей сладко спят. Время уже за полночь, но в доме никто не спит. В гостиной свет и в детской тоже. Яна… Какой же я идиот. Мама нашла виновного под рукой, а я и повелся. Нельзя было так.
Почему я так слепо подпустил к себе змею? Ольга изначально строила на меня планы. И ведь были звоночки… были. Но я решил поддаться и расслабиться в ее обманчиво сладких руках. Я брезговал ее губами, не тратил на нее слов, помогал только в пределах своей компетенции. Но ей удалось затащить меня в постель. И, как ни странно, тем вечером я думал о Яне.
Салон машины быстро начинает остывать. Пора обрадовать семью.
Открываю дверь, и Мила сразу просыпается.
— Приехали? — хрипит уставшим голосом. День был слишком тяжелый.
— Приехали. Беги домой. Фадея сам донесу. И, Мила, — нежно смотрю на сестричку, — спасибо тебе.
— Пожалуйста, — улыбается и выпрыгивает из машины, чмокнув малыша.
Фадей спит крепко. Даже не шевелится, когда я подхватываю его на руки. На крыльце, в одной кофте стоит мама. Она складывает руки на груди и с волнением высматривает нас.
— Фадеюшка, — шепчет она над ребенком. — Герман, — обнимает меня со слезами счастья на глазах. — Как хорошо, что вы нашли его. Как хорошо, — мама облегченно бубнит и закрывает за нами дверь в дом.
В гостиной ждут папа и Зина. У обоих на глазах слезы радости. От многочисленных прикосновений Фадей просыпается и начинает плакать.
На его голосок в гостиную, словно ветер, вбегает Яна. Она застывает, как вкопанная, глядя на меня с Фадеем на руках. Все вокруг расступаются.
Ее глаза очень красные на фоне бледного лица. Трясущимися руками она закрывает пол-лица и оседает на пол, рыдая. Яну начинает сильно трясти, она плачет навзрыд. Я тут же направляюсь к ней. Фадей замечает ее и тянет ручки, требуя теплых объятий. И она берет его. Яна крепко сжимает ребенка, а он успокаивается. Она плачет и смеется одновременно, разглядывая личико сына.
Сажусь на пол рядом с ними, на глазах слезы счастья, обхватываю их кольцом из рук. И так мне становится хорошо! Боже мой! Именно сейчас мне хорошо! Рядом с Яной и детьми. Они все мои! Все!
Яна поднимает на меня заплаканные глаза, в которых светится любовь. Любовь к мальчикам. А может и ко мне? Я не могу оторвать глаз от нее. Родное уставшее личико. Нежные губы… незаметно для себя мы тянемся друг к другу. Словно два магнита, словно росток к солнцу. Наши губы чуть соприкасаются, а эмоции захлестывают с головой, сшибая все на своем пути. Мы сплетаемся в поцелуе, и время останавливается. Любовь, нежность, забота, возбуждение, необходимость! Все и больше в одном поцелуе.
— Ага! — Фадей, зажатый между нами, отвлекает нас от погружения друг в друга. Он смотрит своими чистыми голубыми глазками то на Яну, то на меня и улыбается. — Ага-га!
Его улыбку подхватываем и мы, поглядывая в счастливые лица друг друга. Это чудо. Настоящее чудо. Мы на миг забыли обо всем. Словно нет больше никого в этом мире. Только Яна, мальчики и я.
Это прекрасный миг, от которого разом уходят все печали, а в груди расцветает прекрасное теплое чувство любви.
Из детской слышны всхлипы. Кто-то проснулся. Зина проходит мимо нас, смахивая слезу, и скрывается за дверью детской.
— Это были они? — Яна передает мне Фадея. Подаю ей руку и помогаю подняться. Рука Яны такая хрупкая, нежная и слабая. Задерживаю ее на мгновение. Внутри все переворачивается. Не хочу отпускать…
— К сожалению, да, — с горечью киваю.
— Яна, милая, прости меня, — мама и папа подходят к нам в обнимку. — Я была сама не своя. Столько горя. Это похищение чуть не добило меня.
— Не стоит, — Яна приближается к маме и кладет руку ей на плечо, поглаживая. — Я все понимаю. В такой ситуации только равнодушный не потеряет голову.
— Да, как Ольга, — она должна знать правду.
— Ольга? — Яна сильно шокирована.
Фадей так и тянется к ней. Яна берет его к себе и явно ждет продолжения.
— Она соучастница похищения. Прости.
— Как же… Как она могла? Это ведь слишком для нее, — Яна недоумевая крутит головой. — Хотя, теперь понятна ее глупая выходка с Ромой на руках. Она отвлекала меня. И все это ценой жизни детей. Сколько предательства…
— Теперь все будет хорошо, — только я успеваю потянуться к ней, как из детской выглядывает Зина.
— Мы голодные!
Яна мгновенно переключается и уносится с Фадеем в комнату.
Я устало падаю на диван прямо в куртке.
— Что будешь делать? — папа садится напротив, а мама пытается меня раздеть, как маленького.
— Я уже дал распоряжение адвокатам.
— А как же полиция? За это реальный срок светит.
— Я пока жду. Если юристы нароют чего-нибудь интереснее, то это будет лучшим наказанием.
— Сынок, — мама садится рядом и кладет руку на мое колено, — присмотрись к тем, кто рядом.
***
Я понимаю, о чем она. И мне приятно, что наши мнения едины.
— Уже мама, уже, — отвечаю улыбкой.
— Молодец. А теперь иди отдыхать. Ты устал. Мы все устали.
— Вы идите, а я пойду Яне помогать. Она, по-моему, вообще спать перестала.
— Предлагаю завтра дать ей выходной, — папа гордо выпячивает грудь. — Мы с твоей мамой справимся. Милку подключим. Она памперсы научилась менять на раз-два!
— Отлично, — я крепко задумываюсь. — Это отлично! — обнимаю родителей, а они смотрят как на идиота.
— Денис, наш сын что-то удумал.