Без шансов уцелеть, стр. 8
В кармане зажужжал телефон. Чу Тяньин вытащил его, ответил на звонок, выслушал, несколько раз отчеканил: «Есть» – и отключился. Лицо его потемнело еще сильнее.
– Заместитель директора управления общественной безопасности провинции Ван уже в пути, – сообщил он, – в восемь утра тоже будет на совещании.
Сам факт того, что заместитель директора управления провинции лично едет в такую глушь, ясно показывал: дело чрезвычайное. Нервы у всех натянулись, полицейские разбежались исполнять поручения.
Чу Тяньин остался внутри с несколькими криминалистами и судмедэкспертами, чтобы тщательно осмотреть место преступления. Желудок предательски заурчал, Чу Тяньин выглянул в окно, затянутое белесым инеем. За стеклом пробивался рассвет, напоминающий рваную кровавую рану; он поднял запястье – на часах без пяти семь; подумав, что заместитель директора управления Ван с коллегами, которые сейчас также едут сюда, наверняка не успели позавтракать, он поспешил окликнуть Ху Вэйдуна:
– Лао Ху, что-нибудь на завтрак сообразишь?
Тот почесал макушку и замялся.
– Да у нас по утрам все дома сами едят, приличные харчевни только к полудню открываются… Хм-м, хотя неподалеку же есть гостиница «Цаоюань», сбегаю к хозяину, Большеголовому Яну, попробую уговорить. К восьми накроем горячее, чтоб начальство не сидело голодное.
– Благодарю, Лао Ху, – искренне сказал Чу Тяньин.
Раздолбанный джип, который вел Ху Вэйдун, фыркал и трясся на ухабах, пока, тарахтя, не обогнул холм, похожий на пампушку; через пять минут джип выкатился к гостинице «Цаоюань». Это здание было постарше «Хупаньлоу»: кирпично-красный корпус лениво распластался на сером цементном дворе. Джип подкатил прямо ко входу, и полицейский увидел глуповатого сына Большеголового Яна – паренек, устроившись на корточках, шумно втягивал из миски кукурузную кашу.
Ху Вэйдун вышел из машины и спросил:
– А отец где?
Парнишка расплылся в блаженной улыбке и закивал в сторону двери. Ху Вэйдун толкнул дверь и вошел: Большеголовый Ян сидел за стойкой, с хрустом листал счета и яростно колотил по калькулятору; глаза налились кровью, казалось, он вовсе не ложился спать.
– Лао Ян, забацай-ка нам завтрак, а? – громко крикнул Ху Вэйдун.
Тот оторвался от своего занятия и посмотрел на гостя.
– О, сам начальник Ху пожаловал! – и тут жеотдал распоряжение помощнику: – Ставь лапшу, забрось два яйца, зелени не жалей! Живо!
Ху Вэйдун остановил его:
– Из провинции большие начальники едут, голодные будут, а так рано в нашей глуши только у тебя кухня открыта. Я подумал, может, организуем что-нибудь для них по-быстрому.
Большеголовый Ян вздрогнул:
– А чего случилось-то?
– Ну ты глянь, а чего так занервничал? – Ху Вэйдун удивленно на него уставился.
По правилам, вести расследование стоит тайно, но такой громкий случай все равно не удастся утаить. Недаром говорят: огонь под бумажкой не спрячешь. Да и к тому же они все тут свои, соседи. Старый полицейский коротко сказал:
– В «Хупаньлоу» кое-что произошло.
– А?! – Большеголовый Ян вытаращился, лицо сразу помрачнело. – Что там стряслось?!
Ху Вэйдун на миг даже растрогался.
Когда-то в Хулинцзы была лишь одна гостиница – «Цаоюань». Тогда рядом с деревней только-только проложили шоссе, и Большеголовый Ян, умеющий просчитывать каждую копейку, сразу же влепил у въезда в село ряд времянок: синие фронтоны, белые крыши, да еще огроменный щит «Постоялый двор для водителей». Фуры шли без конца, и дела пошли в гору – не прошло и нескольких лет, как он стал самым богатым человеком в округе, снес те времянки и выстроил нынешнюю гостиницу «Цаоюань», уверенный, что теперь в его кошелек польются еще более щедрые потоки наличности. Ко всеобщему удивлению, всего через каких-то пару месяцев, его земляк – никогда не унывающий Болтливый Ли – внезапно возвел на берегу Озера слез гостиницу «Хупаньлоу».
Сначала Большеголовый Ян только посмеивался: «Вот дурачок, кто ж ставит гостиницу так далеко от главной дороги?» А вскоре вышел указ уездных властей: озеро внесли в список местных достопримечательностей; богачи на машинах хлынули к озеру и, нагулявшись, останавливались именно в «Хупаньлоу» – туда же текли и деньги. Большеголовый Ян кипел от злости: стоило ему встретить Болтливого Ли, он метал в него такие взгляды, что, казалось, еще чуть-чуть, и искрами из глаз сможет кострище поджечь.
И вот теперь, услышав, что в «Хупаньлоу» беда, Большеголовый Ян явно напрягся, и его тревога выглядела совсем не напускной. «Вот это да, у старого лиса еще и совесть осталась», – мелькнуло у Ху Вэйдуна, однако вслух он сказал:
– Ладно, не выпытывай, лучше скорее разжигай огонь, жарь ютяо [14], вари соевое молоко. Народу много, делай побольше, к восьми отвези в полицейский участок, да не задерживайся.
В хлопотах время пролетело незаметно. Когда Ху Вэйдун взглянул на часы, уже было почти восемь – пора выдвигаться на совещание; он поспешил в полицейский участок и прямо на пороге столкнулся с Большеголовым Яном и его сыном, доставившими еду.
Большеголовый Ян снова завел разговор про происшествие, стал выпытывать новости. Ху Вэйдун уже начал раздражаться.
– Вот что ты никак не угомонишься? У меня совещание, не морочь голову… А чего такой мрачный-то? Заплатим мы тебе за еду.
– Нет… Не в этом дело… – Большеголовый Ян замахал руками, тонкие губы словно клеем прихватило: открывал рот, слова застревали, а глаза беспокойно метались туда-сюда.
– Да что с тобой такое? – недоумевал Ху Вэйдун. – Не юли, скажи прямо!
Во взгляде Большеголового Яна проступила тяжелая тень, он опустил голову, но, когда снова посмотрел на Ху Вэйдуна, на лице уже играла привычная улыбка услужливого хозяина гостиницы.
– Ничего! Порядок! – Он схватил за руку сына, который блаженно хихикал рядом, и они поспешили прочь, спотыкаясь на каждом шагу.
Ху Вэйдун осторожно открыл дверь зала заседаний и увидел полную комнату сотрудников полиции – все выше него по званию. Он поспешно отыскал у стены стул, но едва успел присесть, как заместитель директора управления общественной безопасности провинции Ван, возглавлявший овальный стол, заметил его и подозвал:
– Лао Ху, иди сюда, садись поближе! – С этими словами он отодвинул стоявший рядом стул.
Только теперь Ху Вэйдун заметил, что висевшие на стене карты провинции и уезда пожелтели и обветшали, покрылись пылью и так и кричали, что их давно пора заменить. Стол для заседаний был весь испещрен следами от сигарет и нелепыми рисунками, нацарапанными от скуки шариковой ручкой на прошлых совещаниях, а два протекающих термоса расплескали на столешнице лужу, неприлично похожую на след детских ночных происшествий…
Ху Вэйдун принялся неловко оправдываться:
– Товарищ начальник, условия у нас тут скромные…
Заместитель директора управления Ван прервал его, махнув рукой:
– Давай о деле. Мы только начали, и раз уж ты первый оказался на месте преступления, расскажи подробно, как все было.
В зале, кроме слов Ху Вэйдуна, слышался только шорох ручек и шелест блокнотов. Лишь двое не вели записей: заместитель директора управления Ван, старший по должности среди присутствующих, за него все записывал сопровождающий секретарь; другой – Чу Тяньин, он сжимал пальцами ручку, однако страницы раскрытого перед ним блокнота оставались безупречно чистыми. Он не сводил глаз с лица Ху Вэйдуна с предельной сосредоточенностью, будто пытался читать по губам. Сидящий рядом Ли Кохай подумал: «Вот уж этот Чу Тяньин смельчак – совсем ничего не пишет. Не боится, что заместитель директора управления Ван сочтет это дерзостью?»
Однако заместитель директора управления Ван явно не обращал внимания, и даже в редких взглядах, которые он бросал на Чу Тяньина, проступал едва заметный, но неподдельный отблеск одобрения.