Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ), стр. 56
«Значит, Нинка не поехала за Сухоносом, а наш трюк с декорацией сработал раньше времени. Хотя какие теперь диверсии? Спектакль впору отменять и возвращать билеты», – размышляю лениво.
«Наверняка это Даська помог закрыть Сухоноса и сорвал спектакль. Вот же котяра», – в восхищении смотрю на мужа. Сомов подмигивает мне. Переводит взгляд на режика и мрачнеет.
– Сейчас тебя уговаривать начнут. Этот старый пидарас за тобой прибежал, – бурчит муж.
– Меня уволили, забыл? – мотаю головой и никуда идти не собираюсь. Курантов об меня ноги вытер. Вот пусть теперь сам поет… Или исполняет.
Глава 74.
– Маргариточка! Не погуби! – с театральным пафосом кидается мне в ноги Курантов. – Ввек не забуду! Родная моя, хорошая…– обнимает мои коленки. Прижимается к ним небритой мордой и рыдает.
Тут бы и Станиславский поверил… Но только не я…
– Я вас тоже никогда не забуду, СанСаныч, – улыбаюсь нехотя. Стараюсь отцепить отчаявшегося режика от моих ног. – Встаньте, пожалуйста, – лепечу тихо.
Дергаю коленкой, пытаясь стряхнуть противные липкие руки.
– Сейчас я помогу, – поднимается с места Богдан.
– Ой, нет! Не надо! – подскакивает на ноги Курантов. Хватает меня за руки потными холодными пальцами. – Маргариточка, я прошу тебя… Не погуби! – складывает ладошки в молитвенном жесте.
Господи, боже мой! Так, именно этого я и добивалась!
Зачем я только пришла в этот ресторан? На премьеру? Сидела бы дома. И дверь бы не открыла Санычу. Надо было вообще из города уехать…
А я? Вот же дура!
Но одно дело исподтишка гадить и радоваться, а другое – в открытую, при губере послать режиссера лесом. Тогда не то что на карьере, на репутации можно поставить крест.
И что прикажете делать?
– А что именно вы хотите от моей жены? – небрежно уточняет Дася. Вот в этом он весь! Курантов так и не соизволил внятно попросить. А вдруг ему надо полы помыть в холле?
– Ну как что? Как что? – хлопает крыльями СанСаныч. Ему бы престарелого гуся играть без грима. – Наша дорогая Маргарита Николаевна – это же идеальная Велма. Просто самая лучшая в мире, – задыхается от восторга Курантов.
– А если самая лучшая, – подает голос Портнягин, – то почему у вас эта роль отдана не пойми кому? Какой-то актрисе с низкой социальной ответственностью! Актер – это боец прежде всего, – выговаривает он недовольно. – А теперь что? Позор на всю страну? Я вас спрашиваю, Искандер Искандерович?
– Так, я эту роль отдал Маргарите. А Киселев с Сухоносом меня подставили…
– Вот и ответственность на других перекладываете, – вздыхает губер. – Какой же из вас главный режиссёр? Вы точно свое место занимаете?
О-о–о! Вот так поворот! Саныч бледнеет, краснеет и снова бледнеет…
– Да что там говорить, Глебушка! – встревает Герцогиня. – Он же выжил Маргариту из театра. А теперь прибежал! Иди сам пой свою Велму! – припечатывает, как настоящая торговка с рынка.
Оно и понятно, бриллиантами и ровной спиной собственную сущность не прикроешь. Да и не надо! Вот только откуда наша Зинаида знает Глеба? Хороший вопрос.
– Да что вы такое говорите! – возмущенно тянет СанСаныч. Но, видимо, понимает, что попал по-крупному.
– А тетя Зина права, – улыбается Герцогине Портнягин. – Может, это закономерный итог вашей, так сказать, деятельности? – смотрит на Курантова хмуро. – И я пойму, если Маргарита откажется, – улыбается мне. – Хлебнем позора, что уж… Может, и театр закроем. Зато в следующий раз наши руководители среднего звена не будут бросаться опытными и заслуженными кадрами, – продолжает как на собрании.
Вот умом понимаю, что это манипуляция чистой воды. А сердце уже готово выскочить из груди за любимый театр. Нет! Такого я точно не планировала! По мелочи нагадить Юльке и Нинке, выставить их полными дурами в глазах публики – это одно. Посодействовать увольнению Киселева и Курантова тоже.
Но театр? Как же Агдальск без театра?
– А Рокси кто сыграет? – спрашиваю у поникшего Саныча. Вон стоит у стены, глаз поднять не смеет. Голова и руки безвольно опущены. Как двоечник, честное слово.
– Рокси – Маша Свиридова. Второй состав, – встрепыхнувшись, откликается Курантов. – Она как раз в театре оказалась.
– А почему Велмы нет? – усмехаюсь горько.
– Так, Ниночка… Нина Сухонос то есть, захотела сама играть, – понуро сообщает Саныч.
А вот это косяк. И он прекрасно об этом знает. Любая проверка из министерства по ушам надает.
– Дась? – поднимаю глаза на мужа.
– Как скажешь, Маргошечка… Я за любое твое решение, – заявляет он предельно серьезно. И смотрит с обожанием.
Что же делать?
В помещении повисает тяжелая пауза.
С другой стороны, я всегда мечтала сыграть Велму. Мечты должны сбываться. А у Вселенной отличное чувство юмора.
– Я бы согласилась, – вздыхаю неуверенно. – Но в сценические костюмы не влезу. Немного поправилась, – добавляю поспешно.
И наши все улыбаются понимающе.
– Так играй так! – заявляет Портнягин. – А что, платье красивое! Пусть все думают, что так и надо…
– Да, конечно, – словно флюгер тут же соглашается Курантов. – В первом акте накинешь сверху темный халатик. А потом, во втором выйдешь как королева! – заглядывает мне в лицо.
Ах ты ж подонок! – думаю в сердцах.
И тут же цепкие пальчики Герцогини обхватывают мое запястье.
– Марго, может, откажешься? Или мне позвонить, пусть все вернут взад? – смотрит на меня испуганно.
– Уже поздно что-то менять, – шепчу еле слышно.
Декорации расставлены, фольгу из прожектора просто так не достанешь. Да и вопросы возникнут. Единственное, звукорежиссер сам сообразит, когда меня на сцене увидит.
Поэтому лишние движения делать не будем. Иначе сами себя выдадим…
Петь или не петь, вот в чем вопрос?
– Я не в голосе, – размышляю вслух. – Не знаю даже…
– Господи боже мой! Да твое не в голосе всегда лучше, чем Нинкино на полную катушку. Ты справишься, девочка. Ну, помоги! – восклицает он запальчиво.
– То есть, вы заведомо выгнали из театра нашу гордость и приму и заменили ее третьесортной халтуркой? – выставив руки в боки, выходит вперед Яся. Рыжая, в красном платье. Настоящая фурия.
– Кхм…– прокашливается Портнягин.
– М – даа, – прячет улыбку Манучров.
А Саныч снова бледнеет, как поганка в парке.
– Ладно, уговорили. Я согласна, – киваю режику. – Зовите балет, хор. Я сейчас приду.
– Мы придем, – уверенно поправляет меня Дася. – Я с тобой, моя дорогая. Буду за кулисами стоять и наблюдать, чтобы ни одна зараза тебе не навредила, – давит уничижительным взглядом Курантова.
Глава 75.
Не рой яму другому!
Весь спектакль я мысленно повторяю старую поговорку. Старательно обхожу декорации. Неизвестно, где там мины заложены. По настоянию Даси с двух сторон меня обнимают танцоры. Муж до последнего боится, чтобы я не упала.
Пою и чувствую такой прилив сил, будто это и есть мой бенефис. Волосы растрепались, балетки слетели во время танца. Сзади, словно моя личная гвардия, стоят артисты балета. Если что, они не дадут мне свалиться. Подхватят.
Спиной чувствую поддержку хора. Незаметно подмигиваю Коле Старикову, адвокату Флинну. Все-таки его вернули. Говорят, заезжий тенор отказался петь с Ниной.
Вот и хорошо. Кругом все свои. Выдыхаю с облечением, будто вернулась домой после долгой поездки. Ругаю себя.
Как же так? Что же это я? Народ ко мне со всем вниманием и заботой. А я их чуть не подвела. В борьбе с врагами забыла о простых людях, которые также выходят на сцену. И которые будут переживать провал, как свою личную трагедию.
Что ж ты, Миронова? Корона мозги сдавила?
Свет не попадает в первые минуты, кто-то тихо двигает за моей спиной тяжелые блоки декорации. А потом все встает на свои места. Прожекторы бьют как надо, лавки в суде отъезжают на задний план, а потом становятся правильно. Поворотными механизмами назад.