Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ), стр. 46
– Точно повезло, Дася! – тянусь к мужу.
– Не балуйся тут, Маргарита, – шутливо роняет он. Кладет ладонь мне на плечо. – Я же говорил…
– Нет, это я говорила, – снова пререкаюсь с Сомовым. И самой смешно.
А из административного отделения уже спешит навстречу Лена Валдаева. Она же Плехова. Все такая же собранная и решительная.
– А я и думаю, кто это к нам приехал? Маргариточка! За третьим?
– Ага! – отвечаем мы с Дасей хором.
– Сейчас узнаем, что случилось. Но в любом случае, я оставлю тебя на ночь, душа моя…
– Но, – растерянно смотрит на нее Дася.
Но Елена Васильевна у нас жена генерала. Знает, как высокоранговыми мужиками командовать.
– Лучше перестраховаться, – роняет она решительно.
– Да, – тут же соглашается с ней Дася и смотрит растерянно, как дитя малое. – Я подожду. Маргошка, я тут буду, – усаживается он в кресло. Закидывает ногу за ногу и всем своим видом показывает, что никуда не уйдет.
– Классного мужика отхватила. Поздравляю, – тихонечко шепчет Лена, направляя каталку к белым дверям, ведущим в отделение.
– Да, мне повезло, – кладу ладошку на ее руку.
Вздыхаю печально. Впервые со дня знакомства мы расстались с Богданом. А я так привыкла, что он всегда рядом. К его шуткам за триста, к дурацким прибауткам и к его нежности и любви тоже привыкла.
– Сохраним, если есть хоть малейший шанс, – по своему понимает мой вздох Плехова. – Не раскисай, моя хорошая.
Оборачиваюсь к Дасе, вижу его растерянное лицо. Как у ребенка, который потерялся в магазине.
Глава 61.
– У тебя плохие анализы, – наутро выносит вердикт Плехова. – Оставлю я тебя здесь, Маргариточка. Полежишь под присмотром, посохраняешь, – улыбается мне. Но я точно знаю, что за улыбкой Елены Васильевны прячется стальной характер. Иначе бы она точно не вывезла.
Много на нее навалилось. Сама никогда не спрашивала. Но слухи у нас в Агдальске распространяются со скоростью света.
– Хорошо. А насколько? – уточняю в ужасе. Я же с ума сойду без Даськи.
– Недели две. А там посмотрим, Марго, – вздыхает Елена Васильевна. – Сама понимаешь, сейчас нам риски ни к чему. Мне не нравится свертываемость крови, еще ряд показателей. Как выправим, так сразу домой отпущу. А пока, занимай палату–люкс. И мужу скажи часы приема. И про боковую лестницу не забудь.
– Угу, – тяну печально.
Представляю недовольное лицо Богдана Олеговича и самой выть хочется. Да что же это такое? Когда жить нормально и спокойно?
Житья нет от бывшего. Кто бы уже врезал по носу Сухоносу. Тавтология получается. Но слов в этой песне уже не выправить.
«Сухонос, Сухонос, разрази тебя понос», – напеваю, лежа под капельницей.
А в голове уже складываются пазлы плана боевых действий. Пока маленькими фрагментами, но собираются в единую картину. Если все получится! Должно получится.
На тумбочке вибрирует сотовый.
– Сейчас подам, Маргарита Николаевна! – спохватывается медсестра Люся. Пожилая грузная женщина. Она в клинике работает с момента основания. И точно была, когда я за Майкой приходила.
– Я сама, Люсенька, – улыбаюсь ей. Хватаю трубку. Дася! Ну наконец–то!
– Привет, Маргошка! – бухтит он в трубку. – Тебя когда забирать? Я тут соскучился страшно. Думал сдохну.
Вот же прыткий бобер!
– Дась, – вздыхаю тяжко. Поудобнее устраиваюсь на подушках. Добрая и тактичная Люся выходит из палаты. Дает время поговорить наедине. Кошусь на капельницу. По моим прикидкам ей еще капать минут сорок. А значит, можно поговорить спокойно. – Прогнозы не самые радужные, – печально тяну в трубку.
– Что так? – мгновенно напрягается муж.
– Кровь плохая, да и вообще анализы, – на глаза наворачиваются слезы.
– Это поправимо? С тобой все в порядке? – рыкает муж.
– Да, но Елена Васильевна сказала, что две недели как минимум, – бросаю порывисто. – Дась…
– Ну надо, значит надо. Не расстраивайся, Маргошечка. Я рядом. Хотя мне дома без тебя тоскливо ужасно. Хоть на стенку лезь, – признается он. – Слушай, а часы приема какие? Я подъеду, ты спустишься. Погуляем по парку…
– Дась, – жалобно тяну в трубку. – У меня постельный режим.
– В смысле? Все так плохо? – рыкает муж. – Твою ж… – не может сдержаться.
– Нет. Все хорошо. Просто Лена перестраховывается. Говорит, что все поправимо… – схожу с ума от жалости к себе.
– Значит, нужно выполнять предписания, – гундит Сомов. Невыносимый зануда! Нет, чтобы пожалеть…
– Я и выполняю. Вот под капельницей лежу, – вздыхаю тяжело.
– Оставить панику, Маргарита. Уныние – первый враг. Давай, возьми себя в руки. Ты ж у меня боевая девочка, – уговаривает меня. И я улыбаюсь сквозь слезы. – Я приеду, как только смогу. Что тебе привезти?
А у меня срабатывает красная лампочка. Что значит, как только смогу? Какие–такие дела у Сомова?
– В смысле, когда освободишься? – привстаю на локте. – А ты там чем занимаешься?
– Я? Кхм… – пытается уйти в несознанку.
– Дася, – окликаю бодро и строго.
– Да, нормально все, Маргошечка… Я тут по хозяйству хлопочу…
– Куры, гуси… Да, Богдан Олегович? – припечатываю сурово. – Говори сейчас же, не нервируй меня.
– Маргарита, ты что? Ревнуешь меня?
– А есть повод? – парирую жестко.
– Нет. И не будет никогда, – совершенно спокойно и четко заявляет Богдан. – – Я тут занимаюсь нашими делами. Кроликов развожу, – смеется в трубку. – Потом тебе все расскажу. Веришь мне?
– Ну конечно, – смаргиваю слезы. – Сейчас расскажи… – прошу как маленькая.
– Кхм… – прокашливается муж. – Короче, мне с утра позвонил наш лысый друг. Прикопался как пьяный до радио…
– Как он? – утираю слезы.
– В реанимации еще, – вздыхает Богдан. – Сегодня поеду его навещать. Потом к тебе…
– Странные у тебя приоритеты, Дася, – вздыхаю я. Всхлипываю негромко. – Тебе Рем дороже собственной жены, да? Сдыхал меня в больницу и радуешься? – реву по–настоящему.
– Марго, ты чего? – не на шутку пугается Сомов. – Не смей плакать, слышишь? Миленькая, родненькая, ну что ты себе напридумывала? Я сейчас к тебе приеду. А к лысой башке потом смотаюсь… Ты довольна?
– Ну не знаю, если дело срочное… Я ведь могу подождать, – шепчу сквозь слезы. Разглаживаю рукавчик больничного халата и сама себя жалею.
– Не реви, – велит Дася. – Я уже выезжаю. Полчаса и я у тебя, – рычит в трубку. – Только за цветами заеду.
Вот то–то же! Улыбаюсь счастливо.
И неожиданно понимаю. Я что? Устроила Сомову истерику? Да не может быть. Я же не по этому делу. Я же адекватная. Никогда никаких скандалов.
Что же сейчас?
Смотрю на ветки липы за окном.
Я никогда не истерила, когда была замужем за Сухоносом. Даже когда нужно было закатить скандал, переводила все в шутку. Была удобной и понимающей.
А сейчас с Дасей веду себя как молодая девчонка. Кровь бежит по венам, сердце колотится. Кажется, даже в молодости я таких чувств не испытывала.
И когда муж вваливается палату с огромным букетом цветов и лукошком клубники, притворно закатываю глаза.
– Ну наконец–то!
Глава 62.
Палата-люкс ежедневно пополняется новыми цветами и становится похожей на оранжерею. Дася каждый день приезжает ко мне с букетами. Сегодня были алые розы, а вчера он припер мне голубые гортензии, окутанные мелкими белыми цветочками. Забыла, как называются.
- Ого! Ты тут неплохо устроилась, — входит в палату Света Квочкина, моя одноклассница. Та самая, что взяла меня на работу в таксопарк. Настоящая фея — крестная! Благодаря ей я познакомилась с Дасей.
- Привет! – тянусь к подруге.
Сразу попадаю в крепкие объятия. Светка радостно чмокает меня в щеку.
- Молодец, что ты пришла! – улыбаюсь довольно. – А я вот… — торжественно кладу ладони на живот.
- Поздравляю, моя хорошая! – радостно тараторит Света. – А у нас тоже событие. Маришка выходит замуж. За Дениса. Он такой крутой, слушай! Работает в очень известной фирме. Не помню названия. Но платят хорошо. Маришка счастлива. Любовь-морковь, одним словом.