Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ), стр. 29
Но стоит только спуститься на первый этаж, как в кармане звонит сотовый.
СанСаныч. Сбрасываю. А следом уже Кися наяривает. Сговорились они, что ли? Ни с кем из театральной кодлы разговаривать не желаю.
Отправляю обоих в черный список и уже вхожу на кухню, когда мобильный снова вибрирует в руке.
Свекровь. Наш человек во вражеском лагере.
– Да, Ольга Петровна, – говорю, усаживаясь за стол. Включаю вызов на громкую связь.
– Маргарита, милая, как дела? Маечка к тебе нормально добралась? – тихо спрашивает она.
– Да, все хорошо, – улыбаюсь радостно. Баба Оля в курсе, а значит, Сухонос не сразу хватится. Вот этим я и хочу воспользоваться.
– Нинка звонила, – вздыхает свекровь. – Там Аркашке кто-то в лоб дал. Говорит, сотрясение мозга…
– Трудно сотрясти то, чего нет, – ляпаю я, не подумав.
– Ну, дурак, ты же знаешь. И Нинка идиотка! – восклицает Ольга Петровна. – Будьте осторожнее, что ли? Аркашка у нас злопамятный. Весь в деда Никифора, – предупреждает она.
– Спасибо вам, – сглатываю слезы.
– Не за что. Ты мне всегда нравилась. Майку береги. И сама там по сторонам смотри, девочка моя, – заключает она и отключается первой.
А я в ужасе смотрю на Дасю. Сухонос – мстительная сволочь. Сейчас побои снимет, свидетельскими показаниями заручится, и все. Арестуют моего Сомова.
– Да нормально все, Маргарита, – морщит он нос. – Такой удар следов не оставляет. А сотрясать там нечего. Ты все правильно сказала.
– Может, позвонить твоему адвокату? – охаю я.
– А он уже в городе. Сегодня утром приехал. Не волнуйся. Все порешаем. Просто верь мне, девочка, – подойдя сзади, наклоняется и при Майке целует в щеку. А моя нежная девочка смотрит на нас с любопытством и тянет восхищенно.
– Вы моему папе в лоб дали? Круто! А научите меня так бить? Очень надо. Я Павлику Кононцу закатаю.
Глава 39.
Тот самый великий адвокат приезжает к нам перед ужином. Дася с ним что-то обсуждает наедине, а потом приглашает к столу.
А у нас снова кейтеринг хозяйничает. Шашлыки, люля… И опять официанты накрывают стол и удаляются. Мы остаемся одни.
– Мам, я к себе, – целует меня в щеку Майя.
Под пристальным взглядом Сомова уходит в дом. Не доверяет он ей. Но мне кажется, дочка на нашей стороне. Такая маленькая раненая птичка, на три года оставшаяся без матери. Да я Сухоносу за каждую ее слезинку отомщу.
И Дася потом проникнется. Поймет, что девочка моя от безысходности сбежала. Видимо, Аркашка ослабил хватку, она воспользовалась.
Это надо такое придумать?! За Пашу Кононца ее замуж выдать? При мне бы не заикнулся даже. Хорошо, свекровь поддержала. Мудрая она женщина.
– Нам с вами нужно заручиться свидетельскими показаниями. Ваши, Маргарита Николаевна, не в счет, – вальяжно раскинувшись в кресле, тянет Яков Дмитриевич Лютов [5]. Высокий холеный мужчина лет сорока.
Это он выручил бриллианты Дасиного родственника у Слона.
– Кто тогда? – уточняю, отодвинув тарелку в сторону. На мое плечо тут же опускается Дасина рука.
– Да, может, уборщицу какую подговорить… Денег дать… Типа проходила мимо, слышала, – отмахивается он. – Ерунда это, Яша. Просто хрень какая-то…
– Богдан Олегович, – подбирает слова Лютов. – Я бы не стал так легкомысленно относиться. В совокупности с выплеснутой грязной водой на голову Сухоноса… Момент был, конечно, эпичный… Я бы с удовольствием глянул. Но с точки зрения законодательства…
– Могу повторить на бис, – предлагаю, не задумываясь.
– Не стоит, – смеется Яков и оглядывает нас весело. – Как говорила моя мама, бог до пары сводит…
– Есть такое, – признается Дася. Чмокает меня в висок. – Что ты предлагаешь, Яша? – в один миг становится серьезным.
– Нам нужны свидетельские показания хотя бы одного из присутствующих. Кого-то можно перетянуть на нашу сторону? – задумчиво тянет Лютов. – Если нет, придется что-то придумывать…
– Ну, так давай сделаем первый шаг, – азартно предлагает Дася. – У моих уже все готово. Могут хоть завтра иски подать. Надо Сухоносу сделать отвлечение на кожу. Тогда он и про больную башку забудет.
Какие иски? Какое отвлечение? Ничего не понимаю. Но и спрашивать при адвокате не решаюсь. Потом. Если Дася скажет.
– Видимо, придется, – нехотя соглашается Яков. – Раз других вариантов нет.
– Почему это нет? – тянусь за виноградом. Отщипываю пару ягодок. Кручу в руках. – Мне режиссер наш названивает. И директор. Если хотят, чтобы я вернулась в театр, то будут предлагать луну с неба и все звезды в придачу…
– А сработает? – напрягается Лютов.
– Должно, – пожимаю плечами. – Вы же сами сказали, что другого выхода у нас нет.
– И ты вернешься в театр? – с сомнением смотрит на меня Богдан Олегович.
– Нет, я их обману, – заверяю под хохот мужчин.
Удаляю из черного списка Кисю и режика. Жду звонка.
– У нашего директора Киселева роман с одной актрисой. А он женат, – роняю невинным голоском. – Если он откажется, то можно будет потом за ними проследить и прижать к стенке… – заявляю уверенно. Чувствую себя главой Коза Ностры.
Такая крутая крестная мать мафии… в ботах.
– Хороший вариант, Маргарита Николаевна. И я думаю, мы им воспользуемся, – кивает мне Лютов под жужжание сотового.
– О, Курантов, – улыбаюсь я плотоядно. – Да, – откликаюсь с придыханием. Словно умираю, и он успеет еще к моему смертному одру. Попрощаться. Простить. Расстаться с миром.
– Маргариточка, дорогая, – восклицает радостно режик. – Я думал, уже все. Ты меня в черный список внесла. Разговаривать не хочешь. Согласен, сцена была безобразная, и я должен был предотвратить…
– Мне было плохо, Искандер Искандерович, – называю режика настоящим именем. Официально. А он терпеть этого не может.
– Кхмм… – прокашливается негодующе. – Я тут рядом, Маргариточка. Около вашей Лозанны, будь она неладна. А меня к тебе не пропускают. Говорят, не велено…
Вот так поворот! Вопросительно смотрю на Дасю. Что теперь делать? Кто же знал, что наш режик около поселка ошивается!
Переглядываемся с Сомовым как сообщники. Он быстро тычет пальцем в охранника и двигает двумя пальцами, изображая ходьбу.
Охранник сходит и приведет. Понимаю с полуслова.
– Сейчас вас встретят! – заявляю голосом полумертвой царевны. – Подойдите, пожалуйста, к КПП.
– Я не один, лапушка моя. Кися со мной увязался…
И я снова смотрю на Дасю.
«Нет!» – мотает он головой.
– Оставьте его в машине, – вздыхаю я. – Пусть подождет…
– Он настаивает, Маргошечка, – жалостливо тянет режик.
– Или по одному, или никак, – припечатываю, на короткий миг выходя из роли. – Мне очень плохо. Давление высокое, – добавляю с театральным вздохом.
Переигрываю. Знаю! Но сейчас все средства хороши.
– Все правильно. Сначала один, потом другой, – кивает мне адвокат. – Ну вы даете! Маргарита Николаевна! Богдан Олегович! Да я впервые в жизни такой сеанс телепатии вижу. Вы просто как две половинки…
– Одной ж.пы, – как обычно, ляпает Сомов. Пинаю его ногой и тут же оказываюсь в легком захвате. – Прости, – шепчет мне на ухо. – Терпеть не могу эти сравнения с половинками. Выходит, пока мы не встретились, ходили как огрызки надкушенные, – переводит взгляд на Лютова.
– Ага, как два айфона, – подхватывает тот.
И мы опять смеемся.
– Марго, ты плед накинь, что ли? – спохватывается Богдан. – И волосы взлохмать… Ни разу не бледная… Яша, а ты…
– Останусь здесь. Я знаю, чем придавить этого клопа, – кивает на Саныча, показавшегося на дорожке. – Маргарита Николаевна, представьте меня как своего адвоката.
– Разумеется, – шепчу я. Смотрю на режика и не двигаюсь с места. Еще сегодня утром побежала бы навстречу, на шею бы ему кинулась.
Я же уважала Курантова! Любила его, как близкого родственника. И даже не подозревала, что он может меня предать.