Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ), стр. 21
– Кхмм… Да… Прекрасная идея, – хмыкает изумленно он. Но вида не подает. Только рука, за которую я держусь, дергается.
– Да, ребят, шикарный план, – соглашается Рем. – Я за Валюхой тогда заеду после работы, и к вам. Часам к семи?
– Отлично! – выдаем мы хором с Сомовым.
– Зачем ты гостей назвала? – бухтит он по дороге в мою гримерку. – Кто тебе сказал, что я умею шашлык жарить? Зачем нам гости? Я хотел провести вечер с тобой… – ноет недовольно.
– Рем – нужный человек, – пытаюсь вложить простые истины в дубовую башку. – Тебе нужна поддержка? Или нет? – открываю дверь в личную гримерку. – Прошу, – пропускаю Дасю вперед.
– Нужна, – вздыхает он, плюхаясь в кресло.
– Тогда терпи, – выношу вердикт. Подхватываю платье со стула. Несусь за ширму. И слышу досадное от Сомова.
– Если б я знал, что у тебя своя гримерка, можно было бы пообедать с банкиром.
«Простите, а какое отношение гримерка имеет к обеду с Лактомским? Где логика?» – чуть не срывается с языка. Стягиваю легинсы и тунику.
И тут до меня доходит. Но поздно. Замираю на месте в одних трусах.
Богдан Олегович лениво поднимается на ноги, закрывает дверь на защелку. И направляется ко мне.
Что? Нет! Только не здесь!
Но для Сомова законы не писаны.
– Я чуть не чокнулся, Марго, – врывается он за ширму. Стискивает так, что ребра трещат. Вторгается в рот поцелуем.
– Дася, миленький, тут нельзя, – шепчу я. – Камеры кругом. Давай дома…
– Хорошо, – бухтит он. Выходит из-за ширмы. Становится почти вплотную. Смотрит на меня поверх японской лакированной красной рамы. – Может, в отель куда завалимся… – просит хрипло. – Я точно свихнусь, Маргошка. Ты так пела… Он встал по стойке смирно…
– Ты говорил, у нас еще дела какие-то? – ухожу от ответа.
– Да, срочные. Я до дома дотерплю, конечно. Раздраконила меня своим джазом, – ворчит он, возвращаясь в кресло.
А я, прижав к груди серое шифоновое платье, прикрываю глаза. Плачу, не сдерживая эмоций.
Меня еще так никто не хотел. Никогда!
Глава 29.
Не помню, как мы доезжаем до дома. Дася ведет майбах как сумасшедший.
«Гонит, как бешеный судак», – вспоминаю бабкину присказку. И неожиданно задумываюсь.
Сколько стоит страсть?
Мысленно прикидываю сумму штрафов.
А сзади Дасина охрана несется. Не отстает.
«И все же всё понимают», – думаю с ужасом.
А сердце бьется уже в предвкушении.
Такое со мной впервые. Обычно после репы я долго размышляю о том, как спела, как держала себя, где недоработала. Мысленно разбираю свое выступление, ища в каждом движении предвестие провала.
А сегодня нет! Кто примадонна? Я примадонна! Так Дася сказал.
Оглядываюсь на букет, валяющийся на заднем сиденье. Чувствую, как мне на колено ложится тяжелая ладонь Сомова.
Вздрагиваю, встречаясь с внимательным взглядом Даси.
– Ты хорошо поешь, Маргарита. Так бы и слушал, – вздыхает он, сворачивая с трассы к коттеджному поселку.
– Вчера ты был другого мнения, – хмыкаю я. Беру его ладонь в свои. Глажу нежно. И меня саму пробирает до кончиков пальцев. Вот почему так? С Аркашкой жила, относилась спокойно к сексу. А с Дасей все по-другому. Кажется, мир с ног на голову перевернулся. И мне опять восемнадцать. А не сорок два.
Ой.
Только сейчас доходит… Я влюбилась в Сомова? Правда, влюбилась.
Сердце замирает на один миг и снова несется вскачь.
Потом как выгребать буду? Для Даси это несерьезно. Спектакль какой-то, честное слово. А я… Хоть и актриса, но вляпалась по полной своей тонкой душенькой.
– Дурацкая машина, – раздраженно фыркает Богдан Олегович, заезжая во двор. – Мне не нравится, как она идет. Что-то с ходовой. Может, отдадим ее Сухоносу?
Дася въезжает в подземный гараж. Выходит из-за руля. Отдает ключ кому-то из охраны. Открывает мою дверцу, помогая выйти. И, как ни в чем не бывало, ведет в дом, а потом и во флигель.
– Мои пацаны, пока нас не было, проверили дом на прослушку. В каждой комнате глаза и уши… Прикинь?
– А как ты думаешь, почему я живу во флигеле? – фыркаю в ответ.
Нашел чем удивить, мама дорогая! Да я фортели Сухоноса знаю все. Вот и сейчас после холодного душа с целебной грязью он обязательно придумает какую-нибудь гадость… Обязательно! В этом весь Аркашка.
– Я своим дал указание проверить майбах, – лениво тянет Богдан. Забирает у меня ключи. Щурюсь на ярком солнце. Лица Сомова не вижу в контражуре. Только крепко сколоченную фигуру, подсвеченную солнцем.
Прикрываю слезящиеся глаза.
– Бесполезно, – мотаю головой. – Я же возила машину к знакомому мастеру. Мы всю нутро с ним перебрали по винтику. Нет там ничего… И быть не может. У Сухоноса было время оттуда все вытащить.
– Да ну? – скептически выгибает бровь Дася.
– Ну да, – развожу руками. – Это же моя машина. Он мне ее подарил. И под нее открывали кредитную линию. Майбах уже много лет числится в залоге у банка. И, может быть, мы бы тихо-мирно поделили имущество и забыли друг о друге, но Нинка захотела именно этот майбах. Хочет мне нос утереть… – скидываю туфли и прохожу в комнату.
– Подарил? – тянется следом Дася. – У нас ничего холодного нет? – разворачивается и идет на кухню. – О, молоко! – хлопает дверцей холодильника.
Спешу за ним и застываю на пороге соляной статуей.
Сомов, простой как хозяйственное мыло, пьет молоко прямо из бутылки.
Мысленно закатываю глаза. Никаких манер! Или он специально меня, как вакхлак , завоевывает.
– Вот же скот. Подарил, и теперь требует обратно, – пыхтит Дася, вытирая пухлые губы тыльной стороной ладони.
– Он считает, что подарил жене. А раз жена теперь другая, я обязана вернуть, – поясняю со вздохом. – Знаешь, как драгоценности у аристократов. Все нажитое и награбленное остается в семье.
– Ой, дурак! – ставит бутылку на место Сомов. А я себе делаю пометку, что нужно сегодня выйти за молоком.
И за мясом! А то пригласила людей на шашлыки, а у самой конь не валялся. Из мясного только куриное филе. Но мужики такое не едят… И овощей нет… Надо было на рынок заехать…
– Пойдем, – подхватывает меня на руки Дася. Напрочь лишает способности мыслить. Тянет в спальню. Вместе со мной плюхается на постель. – Я сам тебя раздену, – привстав на локте, улыбается довольно. – Ну и голос у тебя, Маргарита. У меня мгновенно встал. Чистый афродизиак.
– Хочешь, спою?
Сажусь на постели.
– Пожалей меня, – ржет Богдан. – Я еще от арии про джаз не отошел!
– А кто назвал мое пение дурным мявом? – кидаюсь в атаку и тут же оказываюсь вжатой в матрас.
– Готов искупить вину, мадам, – нависает надо мной Сомов. – То есть искуплять и искуплять, – закрывает мне рот поцелуем.
А дальше все по накатанной. По углам комнаты разлетаются наши вещи. Мое платье, Дасин костюм за бешеные бабки. Все падает на пол ненужным тряпьем. Мы с Сомовым несемся куда-то в безудержном темпе, превращая обычный и унылый секс в любовную лихорадку. А потом одновременно, будто теряя силы, выдыхаем и проваливаемся в легкий поверхностный сон. Чувствуя дыхание спящего рядом мужчины, прижимаюсь к нему всем телом, удивляюсь, как мы с ним идеально подходим друг к другу. В полудреме вывожу вензеля на его плече и просто лечу от ощущения безмерного счастья.
– К нам же Лактомские приедут! – подрываюсь с постели полусонная.
– Спи. Я все заказал, – бурчит рядом Дася. Подминает меня под себя. Целует в макушку.
Но как бы не так!
– Что заказал? – пытаюсь вырваться из захвата.
Всю жизнь, пока я жила с Сухоносом, прием гостей был на мне. Тем более я их сама пригласила.
– Ну как что? – вздыхает Сомов.
Перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Словно куклу, укладывает себе на грудь. Прижимает лапищей сверху.
– Это называется кейтеринг, Маргошечка! – поясняет он самодовольно. – Все привезут из ресторана. И шашлык, и овощи, еще какую-то приблуду, стол накроют и свалят. Так что еще можно полежать, – закрыв глаза, зевает Богдан Олегович.