Экзобарон. Дилогия (СИ), стр. 63

Мы отнесли пассажиров на десяток метров, когда раздался громкий хлопок, а затем машину охватило пламя.

В этот момент появились машины скорой помощи, а вслед за ними – пожарные.

Мужчина с залитым кровью лицом и татуировкой над правым ухом схватил меня за руку.

– У вас есть транспорт⁈ – спросил он, с надеждой глядя мне в глаза.

– Есть, но нужно показать вас всех медикам.

– Нет‑нет, слишком много пострадавших! Госпожу надо отвезти домой! Ей требуется немедленная помощь.

Я окинул улицу взглядом. По ней уже бежали бригады медиков, пожарные машины и глайдеры заливали пылающий храм специальной пеной. Появился и броневик Особого отделения, чёрный, ощерившийся орудиями, похожий на припавшего к земле огромного гризли.

– Умоляю! – мужчина нетерпеливо дёрнул меня за рукав. – Её нужно доставить к врачу! И здесь оставаться нельзя! Это же скандал! – добавил он с дрожью в голосе.

Что ж, судя по всему, больше тут моя помощь уже никому не требовалась. Медики и спасатели быстро заполняли улицу.

– Хорошо, – сказал я. – Идёмте.

Мы поспешили к моему глайдеру. Мужчина с татуировкой прихрамывал, но, вроде, держался молодцом. Двое в отключке – ясно, что водитель и телохранитель. А кто этот? Едва ли из Брусиловых: о женщине он говорил как о госпоже, а не родственнице.

Впрочем, сейчас выяснять это было совершенно некогда.

Добравшись до глайдера, мы погрузили в него пострадавших. Пока занимались этим, подоспели Мурина с остальными гвардейцами.

– Что вы делаете, ваше благородие? – спросила она, глядя на спасённых нами пассажиров.

– Это госпожа Брусилова, – ответил я. – Доставим её домой. Там ей окажут помощь.

В этот момент мужчина из свиты Брусиловой обратил внимание на герб, красовавшийся на борту моего глайдера. На пару секунд застыл, а затем повернул ко мне бледное, покрытое кровью лицо.

– Вы господин барон⁈ – пролепетал он сдавленно. – Коршунов⁈

– К вашим услугам, – ответил я. – Садитесь в глайдер. Пока будем добираться, постараемся обработать вашу рану, – я указал на его голову.

Мужчина провёл по лбу ладонью, уставился на кровь. Было ясно, что до этого момента он даже не осознавал, что ранен. Видимо, шок.

Пришлось подтолкнуть его, чтобы забирался в машину быстрее.

Как только все оказались внутри, глайдер поднялся над землёй, развернулся и взмыл в воздух.

– Куда лететь? – осведомился я у мужчины, не сводившего с меня глаз, в которых читалась смесь тревоги и удивления. – Нужен адрес.

– Да‑да, – кивнул тот. – Конечно.

Он быстро продиктовал название улицы и номер дома.

– Садко, бери управление на себя, – велел я. – Мы в городе впервые, без тебя не справимся.

– Принято, мой барон, – раздался в салоне голос ИскИна.

Глайдер устремился над затянутой дымом улицей, проскользнул мимо пожарных машин и нырнул в просвет между домами.

– Ваше благородие, прошу извинить мою бесцеремонность! – проговорил сидевший напротив меня мужчина. – Я не мог знать, кто вы.

– Не берите в голову. Лучше покажите свою рану. Капитан, займитесь.

Пока мы летели, гвардейцы ловко обработали пациента. Теперь татуировка была не видна: её скрыли бинты.

– Череп, вроде, не задет, – сказал один из гвардейцев. – Кожа содрана. Но я не врач так‑то.

– Благодарю, – кивнул ему мужчина. – Я чувствую себя сносно. Как вы, моя госпожа? – обратился он к Брусиловой.

За это время я успел рассмотреть её получше. Высокие скулы, серые глаза, полные губы, волнистые рыжие волосы благородного тёмного отлива. Поначалу я решил, что ей лет тридцать, но теперь видел, что рядом со мной сидит совсем молодая девушка.

– Хорошо, Парамон, – слабо улыбнулась она. – Руку почти не чувствую. Наверное, шок. Кажется, перелом, но это ерунда. Семён Ильич мигом всё поправит, – она повернулась ко мне. – Спасибо, вы наш спаситель! – проговорила Брусилова с чувством. – Мария Петровна. Ваша должница.

– Помилуйте, сударыня, – отозвался я. – Вы ничего мне не должны. Помогать – долг каждого порядочного человека.

– Как вас зовут, мой рыцарь? – улыбнулась девушка.

– Госпожа, – с тревогой проговорил её спутник с перевязанной головой. – На наше счастье поблизости оказался барон Коршунов. Экзобарон, – добавил он со значением.

В серых глазах мелькнуло удивление.

– Вы барон Коршунов⁈ – спросила Брусилова.

– Он самый. Был в городе по делам.

Девушка смотрела на меня в растерянности, явно не зная, что сказать.

– Благодарю ещё раз, – пролепетала она, наконец.

– Не стоит. Я рад, что успел вовремя. Как ваша рука? Уверены, что не нужно вколоть обезболивающее?

– Нет‑нет! Это лишнее. Думаю, мы скоро будем дома. Господин барон…

В этот момент глайдер ощутимо пошёл на снижение.

– Мы прибыли на мес‑сто, мой барон, – доложил Садко.

Машина застыла на пару секунд в воздухе и начала опускаться. За окном я увидел огромный дом, похожий на крепость. Ни ограды, ни ворот не было, так что мы приземлились прямо перед широким каменным крыльцом, с которого к нам бежали вооружённые люди.

– Позвольте мне выйти первым, – сказал Парамон. – Я объясню ситуацию охране.

Жестом я дал ему добро, и мужик выбрался из глайдера.

Спустя минуту раненых вытащили из машины и понесли в дом. Брусилову тоже подхватили.

– Подождите! – воскликнула она. – Господин барон, если у вас есть немного времени, будьте наши гостем! Отец непременно захочет с вами встретиться.

– Почту за честь, сударыня, – отозвался я, отвесив лёгкий вежливый поклон.

– Парамон, проведи! – напоследок сказала девушка, а затем её быстро унесли.

– Прошу сюда, ваше благородие, – проговорил Парамон. – Я покажу дорогу.

– Вам бы самому врачу показаться, – заметил я.

– Сначала долг, – отозвался тот. – Вы желаете войти с охраной?

Вопрос щепетильный. Вообще, тащить с собой гвардейцев в дом, куда тебя пригласили, невежливо. Оскорблять Брусиловых не хотелось. Да и не с чего им что‑то против меня иметь. К тому же, просто взять и убить аристократа нельзя. Мы же не варвары, в конце концов.

– Нет, – ответил я. – Думаю, в этом нет необходимости. Капитан, ждите меня здесь.

– Слушаюсь, господин барон, – отозвалась Мурина.

Я двинулся за устремившимся к парадному входу Парамоном.

Сразу стало ясно, что в доме царит суета. Понятно, из‑за чего. Повсюду метались слуги, на меня едва обращали внимание. Мой провожатый ловко лавировал между попадавшимися по пути людьми, на некоторых прикрикивал, но, в целом, перед нами старались расступаться.

– Сюда, ваше благородие, – то и дело повторял, оборачиваясь, Парамон. – Прошу прощения.

Наконец, мы добрались до большой гостиной, обставленной антикварной мебелью. Мраморный пол из синих и белых плит был натёрт до зеркального блеска, а потолок отчаянно переливался всеми оттенками фиолетового, сиреневого и лилового.

– Три миллиона панцирей жуков с Полидевка пошло на эту отделку, – с гордостью сообщил Парамон, заметив, что я разглядываю потолок. – Не правда ли, великолепно?

– Впечатляет, – согласился я уклончиво.

– Прошу, господин, располагайтесь. Хотите перекусить или…

– Я только что отобедал, не беспокойтесь.

– Как угодно, ваше благородие, – низко поклонился мой провожатый. – Если передумаете, за дверью будет лакей. Распоряжайтесь им по своему усмотрению. Я доложу о вашем визите господину Брусилову.

С этими словами он спешно ретировался, оставив меня в гостиной одного. Я уселся на диван, положив ногу на ногу. Было бы странно ожидать, что отец пострадавшей девушки прискачет знакомиться со мной, едва услышит, что я здесь. Ясное дело, что сначала он займётся дочерью. Так что я приготовился ждать, а чтобы не скучать, занялся медитацией. В моём положении это никогда не лишнее.

Когда дверь гостиной открылась, и в неё вошёл невысокий, плотный мужчина с круглым лицом, аккуратными усиками и безупречно причёсанными на прямой пробор рыжеватыми волосами, я как раз достиг третьей стадии умиротворения. Даже стало немного жаль, что Брусилов явился так быстро.