Экзобарон. Дилогия (СИ), стр. 51

— Прекрати! — велел я, наставив пистолет наложнице в лоб. — Сдавайся! Ты попыталась и проиграла! Второго шанса не будет!

Лицо Вероники превратилось в злобную, презрительную гримасу. Вокруг её тела, наконец, возникло защитное поле, спродуцированное симбионтом. Значит, ведьма умела его контролировать. Как я и предполагал.

— Ну уж нет! — выплюнула она. — Ты сдохнешь, белобрысый выродок!

Не дожидаясь, пока девушка снова лишит меня воздуха, я дал команду пантерам. Два хищника, до этого настороженно следивших за нашими перемещениями, вскочили на ноги и одновременно прыгнули на Веронику. Та закричала, прикрываясь руками, но было поздно: мои питомцы подмяли её под себя, как тряпичную куклу. Вот только их когти и зубы не могли добраться до плоти, защищённой магическим силовым полем. И ведьма решила довести дело до конца. Я снова почувствовал, как вокруг меня исчезает воздух.

— Назад! — вышло сипло, но пантеры услышали и отпрянули.

Вскинув руку, я нажал на спусковой крючок. Синий заряд вонзился в силовое поле ведьмы, пробил его и врезался в искажённое злобой прекрасное лицо. Мой Дар оказался сильнее.

Я вдохнул поглубже и опустил оружие. Всё было кончено. Я предлагал девушке жизнь, но она предпочла погибнуть в попытке исполнить волю своего хозяина. Даже не осознавая, что стала всего лишь расходным материалом в руках Коршуновых — одного из заклятых врагов своего рода. Понимала ли она вообще, кем была? Скорее всего, нет. Такого агента должны были выращивать в определённой информационной изоляции.

— Мой барон! — воскликнул Садко. — Эта женщина обладала каким-то магическим Даром⁈

— Она адепт воздуха, — ответил я. — Ведьма из Дома Шварценбергов.

— Но как это возможно, экзобарон⁈

Я озвучил своё предположение.

— Да, это объяс-сняет наличие импланта. Похоже, ваш отец готов на вс-сё, лишь бы не делитьс-ся влиянием в империи.

В этот момент в спальню ворвались телохранители. И оторопело уставились на останки ведьмы. Я дал им знак успокоиться.

— Всё кончено. Ваша помощь уже не требуется.

— Я позабочус-сь о том, чтобы наложница была утилизирована, — проговорил Садко. — Боты немедленно явятс-ся, чтобы…

— Нет. Пусть её похоронят с честью.

— С-с чес-стью, барон? — удивился ИскИн. — Но она пыталас-сь убить вас-с. Разве она зас-служивает, чтобы…

— Неуважение к врагам — первый шаг к поражению, — сказал я твёрдо. — Эта девушка была готова пожертвовать собой ради выполнения приказа. Она достойна быть погребенной, как подобает. Победы заставляют человека преисполняться самодовольства, и в этот миг он встаёт на скользкую дорожку будущих поражений. Пусть её похоронят, как воина. В какой бы клетке она себя ни ощущала все эти годы, теперь её нет.

— Ес-сли вам так угодно, барон, — поклонился Садко. — Полагаю, будет нелишним напомнить, что наличие Дара не определяетс-ся с-сканированием.

— Ты это к чему?

— Ес-сли вдруг вы решите наказать доктора Герца. Он не мог знать, что имплант — с-свидетелс-ство прис-сутс-ствия с-симбионта.

— Да-да, он, скорее всего, ни при чём. Можешь его успокоить. А теперь я жду, когда отсюда уберут останки. Мне ещё поспать нужно. Подожду в соседней комнате. И пусть боты заменят кресло. В этом дыра.

Жаль, конечно, что нельзя заполучать магические способности одарённых, встраивая их гены в себя. Управление воздухом пришлось бы очень кстати. Увы — появление у человека определённого Дара зависит от сочетания с симбионтом, который при поглощении органа вступает в союз с геномом одарённого и к остальным ДНК становится невосприимчив. Так что присвоить второй или третий Дар с помощью интеграции невозможно: моя энцеладская тварь просто не будет «замечать» новые геномы.

Спустя двадцать минут стюард-боты завершили клининг. Когда я вошёл в спальню, в воздухе витал лишь лёгкий запах моющих средств. Завалившись на кровать, я растянулся и закрыл глаза.

Есть люди, для которых важен лишь путь, а цель не имеет значения. Они подобны мастеру, всю жизнь совершенствующему искусство фехтования. Человека же, имеющего цель, можно сравнить с самим мечом, ибо он гибок в середине, но твёрд по краям. Сломать его невозможно, зато, когда он наносит удар, то не встречает сопротивления. А если и встречает, то преодолевает его.

Таков и я — лишённый жалости и милосердия, закалённый в бесчисленных схватках со смертельными врагами, готовый убивать, если от этого зависит моя жизнь. Научившийся выживать вопреки всему.

Прагматик. Человек, привыкший никогда не сдаваться. Тот, кому претит жизнь в клетке — даже если она из чистого золота.

Глава 22

Большинство жителей великой космической Империи никогда не покидало мест рождения. Лишь немногие побывали в различных уголках своих планет. Ещё меньше тех, кто совершал космические перелёты. Тех же, кто видел все хабитаты, по которым расселилось человечество, и вовсе нет. Наверное.

Я «родился» в родовом замке Коршуновых на Зевсе и ни разу не оставлял его, пока не оказался здесь, на Авроре. Но можно ли считать это свободой? Или одна клетка просто сменила другую? Действительно ли я независим, как гласит мой титул? Имеет ли приставка «экзо» то значение, которое ей приписывается законом?

На мой взгляд, дело вовсе не в словах. Суть в том, чтобы завоевать себе право не делать того, что не хочешь. В этом заключается истинная свобода. Я, во всяком случае, другой не знаю. Но чтобы получить её, нужно пройти долгий и трудный путь.

Выведя последнюю строчку на очередной странице Свода, я тщательно прополоскал кисточку в растворителе, отжал салфеткой и положил в деревянный футляр (большая ценность, ведь деревья растут на очень малом количестве планет в Империи). Дождавшись, пока золотые чернила высохнут, закрыл книгу и убрал в ящик стола.

— Говори, — сказал я дожидавшемуся в кабинете Садко, который появился десять минут назад, но, видя, что я занят и увлечён каллиграфией, почтительно замер возле двери.

— Четыре корабля, переданные Домом Уваровых, прибыли и зас-ступили на боевое дежурс-ство, барон, — проговорил аватар, приближаясь к столу. — Я прос-сканировал их и перепрошил бортовые компьютеры, активировав протоколы лояльнос-сти. Теперь они так же преданы вам, как я. Что же кас-сается команд, увы, не могу с-с увереннос-стью утверждать того же. Но корабли не с-станут выполнять приказы, противоречащие протоколам лояльнос-сти.

— Ну, уже неплохо, верно?

— Именно так, мой барон. Должен заметить, что мы, с-скорее вс-сего, с-сумеем отразить нападение флота пиратов, если он появитс-ся. Как правило, корс-сары не рас-сполагают звездолётами выше второго ранга, да и те для них редкос-сть.

— Зато мелких кораблей у них обычно много, — отозвался я. — К тому же, они непременно постараются высадить десант и имеют неприятную привычку использовать наземную бомбардировку. Но будем надеяться, что ты прав. И что я успею купить крейсер. А теперь мне нужно к рифту.

— Могу я узнать, зачем, мой барон?

— Чувствую приближение кайдзю.

На этот раз Садко не стал говорить, что не фиксирует в болоте никакого присутствия. Вместо этого сказал:

— Предупрежу Иолая, что вы идёте.

Когда я прибыл в ангар, мобильный арсенал был там. Впрочем, так и полагалось.

— О, великий воин, легенда из легенд! — восторженно завопил он, едва я появился. — Мы снова отправляемся на славную битву⁈

— Как ты догадался? — бросил я, направляясь к глайдеру.

— По нескольким факторам, мой повелитель! Во-первых…

— Давай-ка без перечислений. Это был сарказм.

— А! Понимаю. У вас ошеломительное чувство юмора. Кстати, любопытный факт о том, как появилось это слово. В далёкой древности воины лупили друг дружку палицами по головам, и это назвалось ошеломить — то есть, хорошенько врезать по шлему.

— Спасибо за историческую справку. Не то, чтобы я без неё не знал, что делать, но мило, что ты заботишься о моей эрудиции.

— Меня это совершенно не обременяет, господин.