Экзобарон. Дилогия (СИ), стр. 4

И старик рассчитывает, что у них получится прикончить меня лучше, чем у его ассасинов. И при этом он будет ни при чём — ведь я сам пожелал независимости. Разумеется, оставлять планету с рифтом Дому Алонсо, пусть даже захудалую, он не станет. Тем более, на ней однажды могут появиться и другие месторождения хронида. Почти наверняка так и будет. На Зевсе, например, уже сейчас пять рифтов. А на Посейдоне так вообще семь. Причём один из них — высшего на текущий момент восьмого уровня, так что для его защиты понадобились целых три охотника. Благо, детей мужского пола у князя предостаточно. От четырёх-то жён.

В общем, ясно, что между Коршуновыми и Алонсо начнётся война, в которой старик рассчитывает победить. Возможно, даже объявит это возмездием за смерть сына. Лицемерия ему не занимать — как и ума.

Однако выигрывает не тот, у кого есть план, а тот, кто учитывает чужие планы. Плюс хаос, который может вмешаться в любой момент. Как учесть то, что учёту не поддаётся? Нужно помнить о его существовании.

Так или иначе, в ближайшее время мне предстоит отстаивать своё право на Аврору. А значит — и на жизнь. Придётся многое обдумать и многое учесть. Десятки факторов, которые уже есть, и ещё столько же тех — которые лишь обнаружатся в будущем.

Подготовка к моему отъезду заняла даже меньше недели. Князю будто не терпелось от меня избавиться. Я эту спешку только приветствовал.

По договору о родовой сепарации, которая делала меня экзобароном, я получал базовый крейсер «Садко», в который все эти дни грузилась военная техника, транспорт разного назначения и насосные станции для добычи хронида, а также арсенал, стрелковое оружие, боеприпасы и, самое главное, — ядерные блоки. Основа моего будущего благополучия.

Всё было старое или списанное, собранное по сусекам звёздной системы. Прими, Боже, что нам негоже, — вот, чем руководствовался отец, снаряжая меня в дальний путь. Может показаться, что я и так получил до хрена всего, но, по имперским меркам, это мелочи. Наследство моё было минимальным — об этом старик с поверенным позаботились. Я не спорил. Иначе это затянулось бы не известно, на сколько, а мне хотелось как можно быстрее покинуть отчий дом. Да и всё равно ничего существенного выторговать не удалось бы. Глава рода имеет право сам решать, кому что давать.

Накануне моего отлёта произошло странное событие, которому я тогда не нашёл объяснения, и которое прояснилось лишь намного позже.

Я обедал, наслаждаясь жареным сыром с ягодным соусом и мутабалем из баклажанов, когда вдруг обнаружил под одним из кусков пищи маленький кружок генератора гипносна. Нужно ли пояснять, что он никоим образом не должен был оказаться в столь необычном месте, как тарелка с едой? К тому же, я никогда не пользовался гипносном, предпочитая собственные видения.

Было совершенно ясно, что генератор подложил кто-то из слуг или поваров. И сделал это, чтобы я его нашёл. Интересно, в чём смысл данного поступка? Выяснить это можно было лишь одним способом.

Взяв с тарелки кружок, я протёр его салфеткой и приложил к правому виску. Тот мгновенно присосался к коже, издав едва ощутимую вибрацию, которая давала понять, что генерация сновидения запущена.

Однако спать я не собирался, поэтому глаза закрывать не стал.

Сигнал поступал прямо на зрительные нервы, так что я как бы смотрел «сон», но при этом видел и свою комнату. В общем, это походило на то, что я просто фантазирую, по полной задействуя воображение.

Впрочем, это касалось только чёткости изображения, но никак не изобретательности сюжета: передо мной возникло худое женское лицо, обтянутое бледной кожей, тёмные бионические глаза смотрели пристально и неподвижно, тонкие губы широкого рта были сжаты крепко и напоминали щель. Когда они разомкнулись, я увидел вместо зубов металлические имплантаты, между которыми порхал бледный язык.

— Агент Орфей, — скрипучим голосом, совсем не похожим на человеческий, проговорила странная женщина, похожая на только что забальзамированную мумию. Насколько я знал, в этом мире так могли выглядеть разве что еретики — изгнанные за пределы Империи отступники веры, с помощью запретной магии и высоких технологий превратившие свои тела в нечто неживое и немёртвое одновременно. — Нам стало известно, что ты потребовал отделения от рода. Это идёт вразрез с нашими планами и твоим заданием. Не знаю, о чём ты думал, но сделай всё, чтобы отменить своё экзобаронство. Ты должен остаться частью рода. Это приказ. Конец связи.

На этом сновидение заканчивалось. Отлепив кружок генератора, я вложил его в салфетку, скомкал и положил на край тарелки.

Это не было обычным продуктом гипносна. Кто-то создал данное послание специально для меня: по контексту было очевидно, что доставлено оно по адресу.

Вот только я понятия не имел, кто эта женщина, которая почему-то считает, будто может отдавать мне приказы, и с какой стати она называет меня агентом «Орфеем». Потому что в этом мире я совершенно точно был сам по себе и ни на кого не работал.

Само собой, отказываться от наследства я не стал. Ещё чего! Кто бы ни отправил послание, мои планы он не нарушит.

Так что через шесть дней я поднялся на борт «Садко» в компании переданного мне штата: поверенного, техников и инженеров, лейб-лекаря, архитектора, начальника гарнизона, начальника личной гвардии и, соответственно, батальона солдат и отряда телохранителей. С таким количеством бойцов от Дома Алонсо точно не отобьёшься. Предстоит срочно вербовать наёмников. А для этого нужно сразу же начать добычу хронида. И всё равно придётся брать кредит: услуги профессиональных военных стоят недёшево.

Также меня временно сопровождал навигатор из рода Муравьёвых-Олсуфьевых. Ему предстояло провести крейсер через бран-пространство. Ввиду того, что перелёт предстоял недолгий, всего лишь в пределах одной звёздной системы, использовать хронотопический конвертор нужды не было.

Граф Муравьёв-Олсуфьев, один из младших отпрысков своего рода, судя по виду, лишь недавно окончил академию и заметно нервничал. Одетый в белую флотскую форму, он то и дело сверял расчёты и всячески старался продемонстрировать усердие. Пахло от него щедро вылитым на розовые от бритья щёки лосьоном и воском для обуви.

Как только я ввёл в систему крейсера коды доступа, рядом со мной возник голографический аватар бортового искусственного интеллекта — двухметровая красная фигура с очень тонкими конечностями и лишённой лица головой.

— Приветс-ствую, ваше благородие, — проговорил он мягким голосом, совершенно лишённым чего-либо механического. — Меня зовут С-садко, и я к вашим ус-слугам. Корабль готов к полёту. Как только вам будет угодно, я запущу программу с-старта.

Ишь ты, уже и ИскИн в курсе, что я больше никакое не «ваше сиятельство».

— Почему ты шепелявишь? — спросил я.

— Потому что я очень с-стар, гос-сподин. В мой с-софт закралс-ся баг, и я подумал, что нет нужды его ис-справлять. Вс-се мы рано или поздно с-становимс-ся ничем, так какой толк мас-скировать неизбежное? Но ес-сли вас-с это раздражает…

— Нет, — перебил я, усевшись в одно из двух кресел посреди мостика. — Не раздражает. Оставь. Никогда не лишне помнить о бренности бытия. По крайней мере, пока Святейший Синод не подарил нам вечную жизнь. А теперь, коли мы готовы — поехали.

Благодаря Садко никакой команды на крейсере не требовалось: он выполнял все её функции. А если нужно было что-то починить или принести-подать, использовались роботы, которых на борту имелось великое множество — под любые нужды.

— С-слушаюсь, гос-сподин, — проговорил аватар. — Угодно ли вам наблюдать за взлётом? Я могу включить камеры и вывес-сти изображение на экран. Многие с-считают подобное зрелище вес-сьма крас-сивым.

— Обойдусь. На Зевс я уже насмотрелся. Теперь меня интересует Аврора.

— В таком с-случае мы отправляемс-ся.

— Отлично. Жду не дождусь.

— Ещё кое-что, гос-сподин. Я вижу у вас-с на пальце с-специальное кольцо, которое вы получили вмес-сте с-с кораблём. Оно проецирует меня, имеет динамик и резервную камеру на крайний с-случай. Прошу, не с-снимайте его, чтобы я вс-сегда мог ос-ставаться с-с вами на с-связи.