Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ), стр. 7
На полном ходу Щит подмял первые два под себя, но в то же время третий трамплин сыграл свою роль. Он треснул, но выдержал, поднимая панголина на пару метров в воздух.
В полёте панголин махнул когтистой лапой, пытаясь задеть ускользнувшую Матильду, но поймал лишь пустоту.
Панголин перелетел через головы застывших тандемов. С оглушительным грохотом ударился в полутораметровый защитный борт арены.
Раздался хруст камня, затем и барьера, который защищал первые ряды зрителей.
Но… не защитил. Прорвался, словно тряпка.
Время для меня замедлилось. Я сейчас не воспринимал ничего. Ни криков Белова и Киры, ни рёва бушующих трибун, ни криков брызнувших в разные стороны зрителей. Перепрыгивая через спинки кресел, они бросились врассыпную, когда Щит пробил брешь в защите.
Двадцать метров серой зоны панголин преодолел за пару секунд.
Мой взгляд, натренированный выхватывать детали из хаоса, зацепился за страшную картину, от которой в жилах заледенела кровь.
В том месте, куда через секунду должен врезаться неуправляемый Щит, замерли двое. Стройная блондинка в деловом брючном костюме и темноволосая девочка-подросток. Они не бежали. Лишь вжались в свои кресла. Оцепенели от ужаса, глядя на бегущую прямо на них бронированную тушу.
Что с ними будет, было понятно без лишних слов.
Пульс в висках отдавался глухим набатом. Осознание того, что делать, вспыхнуло в мозгу, сдавливая виски от боли. Я мог их спасти.
Я перевёл взгляд с обречённых зрителей на Живчика, сидящего у моих ног.
Щенок, чувствуя эманации страха и боли, тревожно скулил. На его шее бездушным светом мигал красный диод сдерживающего ошейника.
Живчик звонко тявкнул. Ожидая приказа, он припал на передние лапы, преданно посматривая на меня.
Дилемма была проста и чудовищна в своей сути.
Либо эти невинные люди погибнут. Либо «Огненные львы» потеряют всё, проиграв бой, который уже почти выиграли.
Третьего было не дано.
Всё, ради чего мы рвали жилы последние недели. Тяжёлые тренировки и потраченные нервные клетки, пройденные этапы, каждый из которых дался нам с большим трудом, деньги Киры, надежды команды на выход в Бронзу — всё это сгорит в ту же секунду, как я сорву ошейник с Живчика, и тот остановит панголина.
Я сжал челюсти до скрипа.
Ветеран Арены внутри меня требовал заслуженной победы. Но человек, которым я был, просто не мог поступить иначе. Выбор был очевиден с самой первой секунды.
Моя рука метнулась к шее терьера.
Глава 3
Моя рука метнулась к шее терьера. Пальцы нащупали холодный металл браслета.
Кира с Беловым что-то крикнули. Но я уже не слушал их. Сорвал браслет с Живчика, услышал звук, пронёсшийся по арене. Резкий и продолжительный.
Понятно, что Живчик, несмотря на третий уровень Ядра, ещё слишком слаб. Тем более он всё же щенок. Остановить махину, несущуюся на скорости локомотива он не в силах.
Но этого и не нужно. Достаточно изменить траекторию.
Щенок, почувствовав долгожданную свободу от давящего металла, мгновенно уловил мой мысленный приказ. Хорошо, что канал Сопряжения сработал без сбоев, как и прежде.
Живчик припал к земле. По шерстки пробежали искорки. Над эфирными узлами, в районе нижних рёбер закружились пылинки в вихревом танце.
Терьер вложил всю свою доступную энергию, сформировал не просто поток, а плотный, вращающийся вихревой столб.
Он материализовался прямо перед панголином, буквально в паре метров от замерших от ужаса женщины и ребёнка.
Щит влетел в упругий вихрь. Тот лишь слегка затормозил панголина, меняя траекторию.
Оглушительно треснули пластиковые кресла, заскрежетал металл. Щит врезался в метре от вероятных жертв, сминая всё на своём пути. Облако пыли и мелких фрагментов пластика и щепок взметнулись вверх, на пару секунд скрывая из виду женщину с подростком.
Трибуны были потрясены. Взгляды зрителей были прикованы к месту трагедии.
Но вот облако осело, и я понял, что женщина с подростком целы. А затем я сел в кресло и шумно выдохнул, чувствуя, как отлегло на сердце.
Широков замолчал на время, затем сообщил, что к месту трагедии прибудут медики и охрана Бетонки.
В месте, куда влетел Щит, зияла огромная брешь. Через несколько томительных секунд каменный панголин с трудом выбрался из-под завала, сделал пару неверных шагов, покачнулся и тяжело рухнул на бок.
На фоне продолжал разноситься звук, обозначающий, что мы проиграли финал.
На гигантских экранах, висящих над стадионом, где секунду назад транслировали триумф Матильды и Неона, сменилась картинка. И вылезла надпись:
«НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА. КОМАНДА „ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ“ — ТЕХНИЧЕСКАЯ ДИСКВАЛИФИКАЦИЯ».
В нашей ложе всё ещё висело гробовое молчание.
Кира сидела в кресле сгорбившись. Закрыла лицо руками, и я видел, как её плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Это был крах её надежд, крах всего, чем она жила.
Артём Сергеевич стоял неподалёку белее мела. Он просто замер, пустым взглядом смотрел в одну точку на песке Арены. Всё было кончено. Несмотря на то, что победили 'Хищников!, мы проиграли.
Я не спешил огорчаться. И всем своим видом демонстрировал ледяное спокойствие. Подошёл к плачущей Кире, взял её за дрожащую ладонь, потянул вверх, заставляя подняться.
— Пойдём, Кира, — произнёс я ровным голосом. — Соберись. Мы всё ещё не проиграли.
Владелица гильдии не сопротивлялась, встала и отправилась за мной.
— И что ты изменишь, Горай⁈ Вон табло! Всё и так ясно! — взвился Артём Сергеевич, выходя из оцепенения. Его трясло от злости и досады, щёки надулись, и лицо пошло красными пятнами. — Победа была наша! Наша! А ты сорвал ошейник!
Я обернулся и хмуро взглянул на помощника, глаза в глаза. И взгляд мой был таким, что Белов осёкся на полуслове.
— А вы бы что сделали на моём месте, Артём Сергеич? — холодно спросил я. — Позволили бы зрителям отправиться на тот свет? Смотрели бы, как Щит их впечатывает в трибуны?
Белов затих. Он пожевал губу, пряча взгляд, тяжело вздохнул и бессильно рухнул в кресло, начиная щёлкать семечки. Диалог исчерпан.
Мы с Кирой покинули ложу. Чтобы попасть в судейскую комнату, нам нужно было пройти метров тридцать по серой зоне Арены, бетонной дорожке, между барьером и первыми рядами зрителей. Это кратчайшее расстояние до ступеней, ведущих в обитель тех, кто может повлиять на результат финала.
Надо было спешить, пока все не разошлись. Но я то знал, что судьи пока там в полном составе. Пока пожимают руки главным организаторам, подписывают бумажки об окончании турнира. Ещё минут десять у нас точно есть.
Живчика с Искоркой я поначалу хотел оставить с Беловым. Но затем понял, что даже лучше, если я их возьму с собой. Пусть видят, что всё под контролем.
Да и как я мог оставить питомцев в таком состоянии?
Искорка переживала за нас так сильно, что я чувствовал как её терморегуляционные узлы дрожат под кожей, а сердечко очень часто билось, в волнении и тревоге. А Живчик подрагивал всем телом, истощённый и печальный, также считывая общий настрой.
Мы шли по площадке, молча, посматривая на трибуны и празднующих «Хищников». Зрители шумели, не понимая, что происходит. В динамиках истерично вопил шокированный Широков. А в центре арены уже собиралась площадка, для награждения победителей. «Хищники» вовсю праздновали свою формальную победу, меряя шагами песок арены и вскидывая руки вверх.
Я заметил Муромцева. Он как раз тащил за собой пошатывающегося Щита, похлопывая по его макушке.
Броня панголина треснула в нескольких местах, болталась на честном слове. С ним, как и предполагалось всё было в порядке. Сейчас он отходил от состояния берсерка, окропляя едкой слюной песок арены. Явный признак дисбаланса Ядра. И как Муромцев этого не видит, непонятно. Или не хочет замечать?
Илья, опьянённый победой, увидел нас. Замер на бровке, указав в мою сторону пальцем.