Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви, стр. 18

3. Особенностях поведения взрослого: как он вел себя, что позволял, каким был в отношениях с другими. Например: был решительным или тревожным, открытым или закрытым, напористым или уступчи-вым, агрессивным или заботливым; обнимал либлизких, баловал ли, позволял ли себе и другим быть счастливыми.

У обидчивых матерей часто вырастают обидчивые дочери. У родителей, не умеющих говорить о своих чувствах, — дети, подавляющие эмоции. У агрессивных отцов — агрессивные сыновья…

Родительский пример — это послание ребенку, модель того, как себя вести в тех или иных ситуациях.

Родительские послания в большинстве случаев «проглатываются» ребенком, не подвергаясь оценке или сомнению. Они закрепляются в психике до того, как сформируются способность к критическому мышлению и допущение, что взрослые могут быть неправы. Во время психологической/психотерапевтической работы мы вдумываемся в эти послания, осознаем их и пересматриваем. Мы анализируем то, что нам «рассказали» родители:

• достойны ли мы любви?

• чего ожидать от других людей?

• каким нужно быть, чтобы быть любимым?

• можно ли доверять людям?

• можно ли быть открытым, веселым, спонтанным, сексуальным, красивым, соблазнительным?

• можно ли влюбляться много раз, или только один?

• любовь одна на всю жизнь или мы можем построить счастливые отношения с несколькими и даже многими людьми?

• что ждет нас в браке, нужен ли он?

• кто такие «хорошая жена» и «хороший муж», а также на что каждый имеет право в отношениях с другим человеком?

Авторы книги «Психотерапия нового решения» (Гулдинг М., Гулдинг Р., 1997) сформулировали такой список основных негативных предписаний, которые родители дают своим детям:

Такие предписания укрепляются в психике. В боль-шинстве случаев они являются неосознаваемыми, но сильными драйверами поведения и жизненного сценария в целом. Они влияют на то, как ребенок, а после взрослый человек ведет себя в той или иной ситуации, из какой позиции пытается выстроить отношения, как действует. Например, предписание «не сближайся» может способствовать неосознанному принятию таких решений, как «больше я никогда никому не буду доверять», «больше я никогда ни с кем не буду сближаться», «я никогда не буду сексуальным».

Предписание «не будь значимым» может способствовать принятию таких решений, как «никто никогда не позволит мне сказать или сделать что-нибудь», «здесь все главнее меня», «я никогда ничего не буду стоить», «я могу стать значимым, но никогда не проявлю этого» (Гулдинг М., Гулдинг Р., 1997).

Иногда во время психотерапевтических сессий я спрашиваю клиентов: «Если бы вы собирали „багаж“ для своего ребенка, чтобы он жил счастливо и ему было хорошо с собой и другими людьми, вы бы подарили ему такое послание или такое верование?»

В ходе терапии мы пересматриваем послания, изучаем, кем именно и почему/зачем они были положены в наш «багаж». Вдумываемся, нужны ли они нам; насколько они помогают или мешают жить; насколько человек, имеющий определенные убеждения, может создать счастливые отношения; насколько он в целом мо-жет быть счастлив. После чего многие приходят к выводу, что большинство этих предписаний хотелось бы вручить обратно со словами «спасибо, носите сами» (хотя и сложно не съесть «дерьмо», приготовленное с такой любовью). Затем наступает время со слезами на глазах переписать или написать свои собственные верования, среди которых почти всегда появляются такие, как:

Если вы выписали свои родительские послания, то взгляните на них: какие вам хотелось бы оставить, а какие вернуть назад родителям или просто выбросить, не брать с собой в дальнейшую жизнь? Какие хотелось бы переформулировать? На что хотелось бы дать себе разрешение? Это можно сделать. Переписать, поверить, проговорить вслух и про себя множество раз, пока новые формулировки не станут естественными, а затем рискнуть и попробовать действовать по-новому, опираясь на то, что вы сами выбрали для себя.

Психологическое взросление и отделение от родителей

На глубокие, подлинные чувства способна лишь зрелая личность, которая не боится быть открытой и честной с собой и партнером, не пытается компенсировать свое «Я» за счет слияния или отвержения. Однако в большинстве случаев в отношения вступают психологически незрелые люди, два недополучивших в детстве заботы израненных ребенка, ждущие постоянной безусловной любви и живущие в иллюзиях. Каждый из них жаждет быть «усыновленным» или «удочеренной» партнером. Реальные отношения становятся для них разочарованием, а ответственность за неудачу перекладывается чаще всего на «недостаточно хорошего» партнера.

Мы уже говорили о привязанности и огромном значении раннего детского опыта. Привязанность, обеспечивающая беззащитному младенцу выживание, по мере взросления может мешать обретению автономии. У ребенка существуют различные потребности, которые видоизменяются по мере его взросления. Быть хорошим родителем для младенца — не то же самое, что быть хорошим родителем для ребенка пяти лет, для младшего школьника, для подростка. Быть хорошим родителем для взрослого человека — это еще один, совершенно иной вариант взаимоотношений. Почему я акцентирую внимание на этом? По той причине, что многие заботливые родители, привыкшие опекать и контролировать своего ребенка, желающие ему добра и оберегающие его, в более позднем возрасте порой не могут остановиться, продолжая вести себя таки по отношению к огромному «птенцу». В этом случае на психологическом (символическом) уровне сохраняется асимметричность отношений, где родитель — умный, сильный, знающий (фактически «я о'кей»), а ребенок — незнающий, неопытный, нуждающийся в контроле (позиция «ты не о'кей»).

Такие дети вырастают физически, а психологически продолжают оставаться зависимыми мальчиками и девочками с личностной позицией «я не о'кей — ты о'кей», веря, что они недостаточно хороши и не заслуживают любви просто так, что их могут оставить или отвергнуть. Маленький ребенок, переживший ужас брошенности значимым взрослым, в попытках выжить выбирает определенную адаптивную стратегию поведения. Например, «быть хорошим», улавливать настроение взрослого, подстраиваться, думать в первую очередь о другом — только чтобы его не оставили. Подобная детская травма, конечно, оказывает влияние на то, как человек будет вести себя, будучи взрослым. Скорее всего, он будет так же плохо слышать себя и больше ориентироваться на партнера, бояться обидеть, уступать, гасить собственные желания. Естественно, такое вытеснение и невнимательность к себе создают сильное внутреннее напряжение, которое в конечном итоге обязательно выливается: либо в виде неконтролируемых вспышек гнева, либо в соматических проявлениях. Взаимодействуя с другом или подругой, мужем или женой, на внутреннем уровне человек продолжает взаимодействовать со своим родителем. Такой перенос называется проекцией.