Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви, стр. 14

Существует ли привязанность? Определенно, да.

Существует ли любовь? Ответ зависит от того, что мы вкладываем в это слово.

Является ли привязанность важным аспектом любви? Да, если речь идет о любви как устойчивом чувстве. Нет, если речь идет о влюбленности, страсти, любви-игре.

Теория привязанности (англ. attachment theory) — эволюционно-биологическая теория социального и меж-личностного поведения человека, разработанная Дж. Боулби (Bowlby, 1969) и М. Эйнсворт (Ainsworth, Bowlby, 1965; Ainsworth et al., 1978). Она считается одной из наиболее значимых эмпирически обоснованных теорий человеческого поведения, то есть проверена и подтверждена многочисленными исследованиями.

Изначально теория привязанности разрабатывалась для описания отношений между младенцем и матерью (и/или другим взрослым, который заботится о ребенке). Важнейшим принципом данной теории является тезис о том, что для успешного социально-эмоционального развития ребенок должен развивать отношения как минимум с одним значимым взрослым. При этом привязанность между детьми и их значимыми взрослыми формируется, даже если эти значимые взрослые не являются внимательными и отзывчивыми. Однако поскольку ребенок не имеет возможности выйти из непредсказуемых или холодных отношений, то он вынужден подстраиваться под них. Такой способ подстройки (адаптации) закрепляется как определенная устойчивая стратегия поведения. Стратегия, которая когда-то позволила выжить ребенку, может впоследствии мешать жить взрослому человеку, потому как то, что работало в одних отношениях (иногда деструктивных, но которых ребенок не имел возможности избежать), часто не работает в других (например, более «здоровых» и взрослых).

Поведенческие паттерны, установленные ранними отношениями со значимым взрослым, служат шаблоном для других близких отношений. Исследования показывают, что опыт ранних отношений с объектами привязанности оказывает влияние на физическое, эмоциональное и социальное развитие человека, в том числе на самооценку, способность к адаптации, взаимоотношения с окружающими, эмоциональные связи с будущими детьми и многие другие аспекты личности и жизни.

Детский опыт и самооценка

То, как человек общается, как себя чувствует рядом с другими, прежде всего определяется его самооценкой и самоценностью. Самооценка, в отличие от ценности себя, относительна: она всегда строится на сопоставлении с другими.

Самоценность — это ощущение себя как значимого и ценного, несмотря на обстоятельства. В основе самоценности лежит гуманистическая идея безусловной значимости человеческой жизни: «Я есть, и это хорошо. Я ценен независимо от того, что имею и чего достиг. Мои чувства и переживания столь же важны, как чувства и переживания любого другого человека на земле».

Самооценка — явление социальное и формируется с раннего детства. Она проявляется в том, как человек оценивает себя по сравнению с другими. И хотя призыв не сравнивать себя с окружающими широко распространен, он не отменяет вполне естественного способа познания — познания в сравнении. В той или иной мере каждый из нас формировался в сравнении с другими. Родители оценивают, как их сын или дочь развивается по сравнению с другими детьми и нормами развития (усредненными показателями, выведенными в сравнении), в образовательных заведениях ребенка сравнивают с его одногруппниками, имея в виду как минимум определенные возрастные нормы. В дальнейшем сравнивают наши резюме при приеме на работу, наши личностные качества, спортивные результаты, особенности выполненной работы для выплаты гонорара и т. д. и т. п. Сравнения в жизни не избежать, как бы ни хотелось утверждать обратное. Мы сравниваем. Нас сравнивают.

То, каких партнеров вы выбираете, зависит от вашейсамооценки. Например, вы выбираете умниц и красавцев, потому что допускаете, что достойны их, а они — вас, что такие люди могут обратить на вас внимание, заинтересоваться, полюбить. Я знаю ярких и интересных женщин и мужчин, которые в качестве потенциальных партнеров рассматривали только «сереньких» и «страшненьких», потому что именно такие казались им соответствующими тому уровню, к которому онисубъективно относили себя. Почему? Потому что привыкли смотреть на себя глазами тех, кто не любил, например, критичных или отсутствующих значимых взрослых.

Яркая, умная, интересная женщина может ощущать себя неинтересной «серой мышкой» или вовсе уродиной, а потому даже не допускать возможности встречи с успешным, обаятельным и умным мужчиной. Люди, пережившие в детстве физическое, сексуальное и эмоциональное насилие, в большинстве случаев отвергают и не принимают свое тело. Они стараются не смотреть на себя в зеркало или, глядя в него, видят в отражении искаженный образ. Именно поэтому им так трудно слышать комплименты в свой адрес, а тем более принимать. Их «зеркала» искажены, точно колдовское зеркало в сказке «Снежная Королева», чьи осколки, разлетевшись по миру, попали в главного героя и изуродовали его восприятие.

Детские отношения со значимыми взрослыми формируют тип (или стиль) привязанности, создавая основу для будущих отношений и базовую систему координат для оценки себя. Стили привязанности — это определенные модели взаимодействия, которые связаны с внутренними моделями личности (или внутренними рабочими моделями, как называл их Боулби).

Внутренняя модель — это некоторая система убеждений, верований и интерпретаций в отношении себя самого (от позитивных до негативных) и в отношении другого (также от позитивных до негативных). Так, заложенное в раннем детстве устойчивое представление о себе впоследствии проявляет себя как самооценка, самоуважение и чувство собственной ценности, а устойчивое представление о других людях в отношении их доброжелательности, отзывчивости и участия в дальнейшем ляжет в основу доверия к миру в целом.

Таким образом, на основе опыта контакта со значимым взрослым, чаще всего матерью, ребенок делает первые, но очень важные и устойчивые выводы о том:

• насколько он сам хорош (мама отзеркаливает это своим вербальным и невербальным поведением, заботливым или безразличным отношением, своей отзывчивостью или неотзывчивостью);

• насколько хорош и доброжелателен мир. Ведь для младенца его взрослый — это весь мир. Именно через отношение взрослого он познает, можно ли этому миру довериться.

Внутренняя модель является результатом повторяющегося опыта, полученного ребенком. Если мы были изранены в самом раннем детстве, лишены заботы, если продолжали кричать и безрезультатно призывать взрослого, то, вырастая, мы продолжаем кричать внутри себя, испытывая не только безысходность и режущее одиночество, но и дикий страх снова быть брошенным, отверженным, забытым. Из-за этих чувств хочется продолжать звать, рыдать и цепляться за другого. Эти боль и беспомощность годами, десятилетиями могут жить во взрослом человеке, словно внутренний орущий демон, словно чудовище, от которого необходимо избавиться, но в действительности — это плачущий Внутренний Младенец, травмированный на очень ранних, довербальных стадиях развития — в тот период, когда мысли и чувства не могли быть облечены в слова.