Закат (СИ), стр. 49

— Я видела, — с ужасом ответила Кроха. — Там лежала красная аномалия, но светилась она кроме красного ещё и чёрной каёмкой. Такой траурное сочетание. Там вроде кто-то сидел, что-то очень большое.

— Ещё не хватало, — фыркнула Наташа. — Кощей, чего там на улице? Гулять можно?

— Да, вполне. Радиация опустилась до «нормы», всего триста рентген. Можно немного загореть.

— Купальник дома остался, — облегчённо выдохнула Наташа. — Стоп машина. Лида, твой выход.

— Я тоже иду, а ты сиди за рулём и не глуши вездеход, — сказал Мамонт и полез на выход.

— И не собиралась. Осторожнее, Серёга. Мало ли они вырвутся?

— Никуда они не денутся, — пообещал Мамонт и перелез Наташу спрыгнув на снег. В уши ударил резкий свист на пределе слышимости. Так пищали гаргульи, Мамонт уже обозвал новый вид вурдалаков с крыльями. Увидев людей, они хищно открывали свои пасти и щёлкали зубами. Мамонт показал им интернациональный жест ударив ладонью левой руки по сгибу локтя правой, что ещё больше разозлило безбилетников. Они показали, чтобы сделали с людьми, была бы их воля. Зубов им хватало вне всяких сомнений, перекусить пополам туловище возможно у них не получится, но оттяпать ногу запросто.

Лида стояла напротив горгулий с каменным лицом наслаждаясь хорошо зафиксированными чудовищами, а затем внутри её серых глаз зародились пятнышки огня. Мгновенно разгоревшись, пятна превратились в два смертельных луча. Средний вурдалак остался без головы и части крыла. два других заорали во всю глотку протестуя против такого обращения. Лида улыбнулась и начала укорачивать тело постепенно дойдя до щиколоток. Вурдалак кусками осыпался на снег к ней под ноги. Затем Лида принялась за следующего. Уже более экономичнее она рассекла его вдоль и под конец срезала под щиколотки. Третий тоже недолго ждал своей участи и свалился рядом с остальными. Шесть лап оставшись в Куполе сползли с покатого борта сами по себе и упали рядом с прочими останками. Лида потёрла глаза от усталости. Мамонт похлопал её по плечу и отправил отдыхать в жилой модуль. Он ещё заметил такую вещь, когда Лида один раз промахнулась, то луч не ушёл в бесконечность, а пропал после пятидесяти метров. Для себя он сделал вывод, что у Лиды есть такой параметр как дальность и достать злодея за километр у неё не получится. Мамонт также знал и свой радиус действия. Он равнялся двумстам метров, что намного дальше Лиды. Это вселяло надежду, если она в очередной раз взбесится.

— Приступим? — из кабины выбралась Кроха. — Я туда и обратно.

— Нет, постой. Пусть лучше Клёнов, без него мы доберёмся, а вот если ты застрянешь на базе, то можем и не доехать, — рассудил лейтенант.

— Всё правильно, я слетаю, — кивнул Клёнов.

— Как скажешь, — Кроха положила Рубин на снег, и все сразу увидели, как он покраснел в диаметре двух метров. Клёнов перекрестившись прыгнул в красную кляксу как в прорубь. Затаив дыхание Мамонт принялся считать, Клёнов появился назад только на счёт двадцать.

— Мамонт! Серёга, иди вставь этим долбоёбам! — рассерженно выкрикнул Клёнов. — Чуть не пристрелили, дебилы.

— Да? Если что, координаты второй базы у вас есть. Туда и обратно, — Мамонт пригнулся и вступил в кляксу портала. И тут же оказался в коридоре базы.

— Вы что творите! Клёнова не узнали? — зарычал он на солдат-срочников.

— Ой, мы не хотели, палец сам нажал, — оправдывался солдатик.

— Пусть твой палец сперва поймёт кто вышел из портала, а потом стреляет! — Мамонт хотел добавить, но сдержался.

— Так точно, товарищ Мамонт, — солдат отдал ему честь.

— Смотрите у меня, — он погрозил им кулаком и шагнул назад.

— Серёга, живой, — с места водителя засмеялась Наташа. — Вставил?

— Вставил! — кивнул Мамонт. — Едем дальше.

Кратчайший путь к бункеру номер два вёл через деревню с ёмким названием Клещи. То ли всех местных задрали клещи́, и они так назвали её. То ли выпускали кле́щи. Деревня оказалась разрушена почти как Матвеевка. Печные трубы, пепел и больше ничего. Вездеход шёл по центральной улице на самом малом ходу. Все молча наблюдали последствие третьей мировой войны длившейся ровно час. Клещи можно сказать чудом уцелели, потому что основная разрушительная волна прошла выше расположенной в низине деревни. Сколько Мамонт не глядел по сторонам, ни живых, ни мёртвых, ни даже намёки на трупы не увидел. Зато увидел кое-что другое. Точнее сперва услышали с помощью установленного Клёновым внешнего микрофона. Хруст! Как будто под гусеницами хрустят кости! Остановив вездеход, команда выбралась наружу.

— Что там такое? — Наташа обошла по самой кромке защитного поля Купола вездеход. Наученные горьким опытом, что в любую минуту может показаться очередная угроза. Она присела, разглядывая что-то застрявшее между передними катками. Наташа какое-то время рассматривала, а потом завизжала, что есть силы и побежала к Мамонту, стоявшему у кормовой части вездехода. То, что осталось позади прошедших гусениц не подлежало идентификации. Всё было размолото в порошок, а вот спереди…

— Что? Что случилось? — Мамонт поймал Наташу с бешеными глазами. Она только показывала рукой вперёд не в силах вымолвить, что увидела. Мамонт быстрым шагом подошёл к предмету так испугавшему его жену и замер сам. Между катками застряла лучевая кость вместе с кистью. На безымянном пальце болталось тоненькое золотое колечко, которое не смогли снять. Впрочем, сейчас вместо золота больше ценился хлеб и тушёнка, а для кого-то мясо. Человеческое мясо. Руку явно варили, а потом тщательно соскоблили всё мясо. Варёная кость рассыпалась в мелкий порошок под воздействием гусеницы на промёрзшую землю. Тот, кто сюда её кинул не мог предположить, что скелет когда-нибудь найдут под толстым слоем снега. И только вездеход с Батарейкой добрался до него.

— Работа людоедов, — заключил Кощей. — Вне всяких сомнений. Они эту деревню используют как свалку. Даже не хоронят. Местные животные не грызут кости, им также нужно мясо.

— Может это они? — не желая верить в то, что люди могли настолько опустится, спросила Кроха.

— Нет, девочка. Животные они и здесь остались животными и разводить костры не научились. Кость выварена, — Кощей внимательно рассмотрел останки.

— Какой-то абсурд, — пробормотала Наташа. — Десять дней назад был ещё СССР, а теперь по земле спокойно разгуливают людоеды.

— Привыкай, теперь только так и будет. Жрать нечего, большинство запасов было в городах, и они сгорели сразу. Деревенские, кто выжил, сидят, наверное, по погребам и радуются, но это ненадолго, — печально заключил Клёнов.

— Постойте, раз они сюда кидают кости, значит и сами где-то рядом? — осенило Кроху.

— Кстати, да, — Мамонт залез в кабину и вытащил карту. — Мы вот здесь. Деревня Клещи. Низина, справа лес, за нами плато с железной дорогой. Её мы не заметили, она под снегом. Впереди два холма и между ними русло реки! — Мамонт поднёс к глазам бинокль. — Всё так и есть. Русло занесло снегом, но два холма присутствуют. Речушка мелкая, почти ручей. Промёрз похоже до дна, можно по нему пойти. А вот за холмами стояла воинская часть для отвода глаз. Три гектара всего и несколько бараков. Типа стройбата и отдельный вход в убежище. Вот где они спрятались, а нам как раз туда и надо.

— Предлагаешь напасть? — спросил Кощей.

— Предлагаю. Вряд ли среди них есть партизаны, остальное нам по фигу. Купол защитит.

— Может кого-нибудь спасём. Главный наш ресурс – люди! — с какой-то язвительной интонацией сказала Лида. Опять что ли крыша едет, подумал Мамонт. Когда уже у неё кончится…

— Ты права, — кивнул Клёнов.

— Тогда по местам, выдвигаемся, — махнул рукой Мамонт.

— А если у них тоже есть мутанты? — с опаской спросил Кощей.

— Вот и увидим.

Ручей на самом деле промёрз до дна. Тяжёлые гусеницы дробили лёд, а Батарейка слегка плавила его, ещё больше увеличивая сцепление. Задерживаться не стали и Наташа дала жару разогнав вездеход до небывалых скоростей. Машина практически летела над замёрзшей рекой как на воздушной подушке после достижения определённой скорости. К воинской части вышли минут через пятнадцать миновав сгоревший лес. Кроха справа заметила синюю аномалию, но она плотно сидела на своём месте и не двигалась. До неё оставалось не меньше ста пятидесяти метров и вездеход не стал приближаться взяв левее. Внезапно он выскочил на перекрёсток дорог из-за плотно стоявших обугленных стволов ломая их нещадно и застыл как вкопанный.