Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ), стр. 43
Администратор, который уже начал профессионально улыбаться, вдруг подавился собственной улыбкой.
— П-простите? Б-барана? Вы имеете в виду каре ягнёнка слабой прожарки от нашего шеф-повара?
— Я имею в виду целую, мать её, тушу барана. С костями, сухожилиями и всем полагающимся. Просто киньте её в гостиной на пол.
Персонал обменялся полными ужаса взглядами. Девочка за компьютером нервно сглотнула.
— Но… а это зачем? В смысле, целую тушу в королевский люкс? — пролепетал портье.
На его лице явно читался мысленный подсчет будущих убытков за химчистку испорченных ковров. Я оперся локтями о стойку и перешел на полушепот:
— Там же пекинес с ним остался, сами видели. Представляете, какие у породистых собак аппетиты на нервной почве? Бедное животное изголодалось, пока хозяин в отрубе. Так что тащите мясо. И учтите одну деталь.
Оба дежурных замерли.
— Запрещаю заходить за порог после того, как оставите заказ в коридоре. Дверь захлопнули и быстро ушли. Пёсик очень агрессивно реагирует на незваных гостей. Понятно?
Сотрудники ресепшена синхронно и часто закивали.
— Все сделаем.
— Вот и чудненько, — я повернулся к выходу.
Валерия топталась у стеклянных дверей, старательно разглядывая мыски своих кроссовок. Она всем своим видом пыталась продемонстрировать абсолютную непричастность к нашему диалогу.
— Лерочка, пошли. Работы у нас впереди навалом. Немного отдохнём и будем лечить столицу.
Отель «Екатерининский Дворец»
Королевский люкс
Денис открыл глаза.
Первое, что он понял — ему не было больно. Это настолько ломало привычную картину, что старый чистильщик даже дышать на секунду перестал. В груди не хрипело, в суставы словно не залили битого стекла, а вместо едкого запаха плесени его собственной холостяцкой берлоги в нос ударил аромат какой-то лаванды и свежего хлопка.
Он скосил глаза. Белоснежный, ровный потолок с изящной золотой лепниной. Огромная хрустальная люстра. Под спиной — перины, в которых можно было утонуть.
Денис хмыкнул.
«Ну, приехали. Вот оно, значит, какое, это ваше послесмертие. Никогда бы не подумал, что в раю или где я там оказался, работают такие пошлые дизайнеры интерьеров».
Он чуть приподнялся на локтях, брезгливо оглядывая помещение.
Везде царила какая-то вульгарная, кричащая роскошь. Зеркала в тяжеленных резных рамах, какие-то антикварные комоды, ковры с ворсом по щиколотку, в котором можно было потерять пистолет. Старый солдат поморщился.
Всю свою жизнь он презирал эту золотую мишуру. Ненавидел всем своим существом. Роскошь — это излишки, жир на теле общества. Денис смотрел на вензеля на шторах и в уме переводил их в сухие армейские цифры. Стоимость этой одной-единственной комнаты могла бы перекрыть месячный, а то и годовой бюджет сиротского приюта. За цену этой хрустальной дуры под потолком можно было закупить партию бронебойных зарядов для кордонов. Или вложить деньги в гидропонику и поднять агропромышленность в желтой зоне, чтобы пацаны на периметре не жрали порошковую баланду.
Но нет, кому-то важнее было спать на шелках.
Денис спустил ноги на пушистый ковёр.
— Ик!
Звук раздался где-то снизу, со стороны гостиной зоны. Насыщенный и, надо сказать, бесконечно довольный ик.
Денис свесился с кровати.
На полу, развалившись кверху пузом на фоне пустых серебряных подносов и обглоданных костей, лежал Дружок. Мохнатый пекинес-переросток больше всего напоминал перекачанный меховой шар. Его живот был раздут до таких неприличных размеров, что задние лапы едва касались ковра.
— Опа. Ты тоже тут? — Денис удивленно моргнул. — И ты погиб? Значит, тебя та крылатая теневая штука с косой всё-таки достала? Эх, братишка…
Дружок лениво приоткрыл один тёмный глаз, сыто срыгнул и телепатически отозвался в голове хозяина:
— О, ты про того Жнеца-неудачника? Да нет, не убил он меня. Меня, кажется, баран убил. Или я его. Но лежу я теперь кверху пузом, и мне кажется, что я сейчас лопну. Представляешь? Целый огромный, запечённый в травах баран. Целиком. Я съел его без остатка…
Чистяков застыл, медленно переваривая информацию.
— Подожди… То есть мы живы?
— Еще как живы! — Дружок перекатился на бок, шумно дыша. — И это всё не просто так. Я нашёл человека, который тебе помог и вытащил с того света. Только давай договоримся сразу: не спрашивай меня, кто он, откуда и какие у него возможности.
Денис прищурился. В памяти промелькнула картина из обшарпанной квартиры: парень, стоящий перед надвигающимся ужасом в капюшоне. Человек, который просто выпустил часть своей энергии, и инфернальная тварь, призванная забирать души, с позорным визгом вылетела в окно.
Денис, конечно, считал себя в душе абсолютно бесстрашным, почти бессмертным мужиком, который в своей жизни вскрыл глотки тысячам кровожадных химер. Но почему-то сейчас его чуйка орала благим матом: «Слушай, Дэнчик, не надо! Вот просто не надо. Давай немножко поэкономим нашу жизнь и тихо постоим в сторонке. Меньше знаешь — дольше дышишь». Если это тот самый Прародитель… Да, за языком теперь придется следить очень, очень внимательно.
— Ладно, — кивнул он. — Понял. Принял. Не спрашиваю. Только… Как он это провернул? Я же буквально на куски разваливался. Лёгкие были, как камень.
Дружок попытался приподнять морду, но перекормленное тело отказалось слушаться, и пёс уронил подбородок обратно на лапы.
— Тут такое дело… — мысленный голос пса стал немного виноватым. — В общем, чтобы тебя спасти, пришлось использовать… нестандартные материалы. Если говорить проще: ты теперь сам химера.
Денис сидел на краю королевской кровати и смотрел на свои руки. Он — химера? Вся его жизнь, вся его идеология строились на одном: он находил тварей и убивал их. А теперь он стал одним из тех, против кого сражался всю жизнь?
— Вот это, блин, ирония, — хрипло рассмеялся он. Насмешка судьбы. Идеальный финал для старого мясника.
Он посмотрел на свои предплечья. Странно. Шкура не отросла, когти из пальцев не вылезли, жабр на шее не наблюдалось. Вроде как вообще ничего не изменилось. Обычная человеческая кожа, даже часть старых шрамов осталась на месте.
Но стоило ему пошевелиться…
Ветеран встал на ноги и не поверил ощущениям. По венам разливалась потрясающая легкость, плотно смешанная со звериной мышечной энергией, которой срочно требовался выход.
Он шагнул к центру комнаты, прикидывая свободную дистанцию до стены. Сразу и без всякой подготовки крутанул боевой кувырок по ковру. Оказался на ногах раньше, чем собственный разум успел это осмыслить, и тут же упал в упор лежа. Сотня быстрых отжиманий пролетела в сумасшедшем темпе без пауз. Дыхание при этом совершенно не сбилось.
Рядом на столике с фруктами поблескивал изогнутый кухонный нож. Денис перехватил рукоять двумя пальцами и доверился мышечной памяти. Стальное лезвие привычно завертелось между костяшками, вырисовывая в воздухе мерцающие смертоносные «восьмерки». Координация срабатывала безупречно, многократно перекрывая привычные пределы возможностей организма.
Ощущалось это на уверенные тридцать лет — возраст лучшей физической формы и полной готовности к любым неприятностям.
Денис положил клинок на столешницу. Кратковременная эйфория от возвращения былых сил рассеялась, быстро вернув разум к трезвому и довольно суровому планированию дальнейших действий. Он вернулся на кровать и мрачно сцепил пальцы в замок.
— Ты чего скис, напарник? — поинтересовался Дружок.
— А чему радоваться? У меня появилось молодое тело, дикая скорость. Значит, я снова могу крошить тварей в подземельях и выходить на охоту. Но эта возможность для меня теперь заблокирована.
— Почему же заблокирована?
— А ты дурака-то не валяй. Ты думаешь, такие фокусы с воскрешением и превращением в высшую химеру делают по доброте душевной? Это стоит бешеных бабок. Я сначала должен заплатить по счетам. Вернуть долг. Как ты вообще умудрился с ним договориться? Я теперь до конца своей искусственной жизни у него в рабах?