Системный Кузнец XII (СИ), стр. 43
[Анализ алхимического реактива: «Кровенец» (Смола высокогорной лозы)]
[Совместимость с проектом «Пробойник Глубин»: Подтверждена.]
[Прогнозируемые реакции в рамках чертежа:]
[— Огненный Кварц (94%+): Стабильная связка через Инь-Ци.]
[— Железо высокой ковки: Совместимо.]
[— Сера, свободная: Не предусмотрена техкартой.]
[— Серная Ци: Не предусмотрена техкартой.]
[Вывод: Указанные реакции в текущем чертеже не возникают. Соблюдение базовых норм хранения достаточно.]
Я кивнул сам себе. По чертежу всё чисто. Серы нет, серной Ци не будет. Кварц с маслом ляжет ровно, ледяная Ци запрёт, амальгама довершит. Если ничего нового не вылезет, по этой части можно спать спокойно.
Хотя «спать спокойно» я тут себе позволять не собирался.
— Спасибо, — сказал Алексу. — Это толково.
— Ты прочти всё, что в листе. До конца.
— Прочту.
Положил бутыль и лист на каменный приступок у двери, в холодок. Глянул на Алекса.
— Ну?
Алекс выдохнул, провёл ладонью по спутанной рыжей чёлке и поднялся.
— Ладно. Глянем.
Прошёл в дом первым. Я за ним. Дверь притворил, чтобы с улицы не сквозило.
Гуннар сидел на табурете развернувшись лицом к проёму, выпрямившись насколько мог. На лице у него ходило выражение, какое бывает у людей, когда им неловко, что о них хлопочут.
— Мастер, — сказал я, — это Алекс. Лекарь. Из наших, почти северных, по дороге к нам пристал.
Гуннар попытался встать. Опёрся ладонями о колени, выпрямил спину, и я увидел, как у него по виску стекла тонкая капля пота от одного этого усилия. Кое-как поднялся, протянул руку.
— Мастер Гуннар, — сказал низко, с хрипотцой. — Кузнец. По крайней мере, был им.
Алекс шагнул ближе, взял протянутую ладонь.
Жал осторожно, и не потому, что был слабее. Глаза у Алекса уже работали. Я видел этот его прищур. Так он смотрел в шторм на палубе шлюпа. Алекс, конечно, не сильно изменился по жизни. Но когда речь шла о человеке, лежащем перед ним, лекарь в нём просыпался без долгих раскачек.
— Алекс, — сказал он. — Подмастерье у целителей духа Иль-Ферро. До этого пять лет в Бухте Солёного Ветра, ещё до того в Костяном Яре. Если позволите, мастер, я бы сел напротив. Просто посмотрю.
Гуннар кивнул и опустился обратно на табурет. Алекс подтянул лавку, поставил её перед стариком, сел.
— Руку, если можно. Правую.
Старик протянул правую. Алекс взял её обеими ладонями, повернул внутренней стороной кверху. Долго смотрел на тыльную часть запястья, где тёмная жилка убегала под рукав.
— Дышите ровно. Через нос. Сейчас сильно ничего не будет.
Гуннар покосился на меня. Я кивнул ему, мол все нормально.
Старик закрыл глаза.
Алекс смотрел на ладонь, на запястье, на сгиб локтя, насколько позволял рукав. Один раз медленно провёл двумя пальцами по жиле от тыла кисти вверх, легко, едва касаясь, и я увидел, как у него самого по щеке прошла тень понимания. Не радостная.
Я отступил к двери, чтобы не торчать у них над душой. Бутыль переложил в карман куртки, вместе со сложенным листом. На пороге обернулся. Алекс уже расспрашивал старика негромко: давно ли появились жилы, как кашель, чем мочится, что ест, как спит.
Гуннар отвечал смиренно, тихо.
— Мастер, — сказал я, — я тогда схожу в кузню погляжу, что и как. Можно?
Гуннар, не открывая глаз, отмахнулся свободной рукой.
— Иди уже, не спрашивай. Всё ведь обговорили.
Я кивнул и улыбнулся. Постоял ещё секунду на пороге, глядя, как Алекс осторожно поворачивает старикову ладонь к свету лампы, и вышел во двор.
На улочке было тихо. Где-то выше по склону скрипнула ставня, ниже у колодца перекликались бабы. Я постоял, опершись спиной о стену дома, и пробежал в голове расклад.
Сначала Алекс. Что скажет, с тем и пойду. Старик плох, это видно и без лекаря, но не настолько, чтобы помер прямо к вечеру. Жилы у него ходят давно видимо. Сегодня переживёт, и завтра переживёт. День-другой есть, чтобы подобраться к целителям через Вальмонте.
Дальше — Пробойник. Левиафан. Это что у меня сейчас стоит на первом месте, хоть и неприятно так раскладывать.
Масло есть. Кварц и железо подвезут до заката. Уголь, по словам Иль-Примо, тоже будет.
Ульф остался возле порта. Сегодня же надо к нему послать. Самому бежать через весь город не с руки, но Брок ушёл, Алекс при больном, остаюсь я. Ладно, найду кого из мальчишек у колодца, дам медяк, объясню приметы.
Я отлип от стены, обогнул угол дома и подошёл к пристройке. Полено, подпиравшее дверь, поднял, отставил в сторону. Створка скрипнула. Внутри было сумрачно, пахло остывшим углём, маслом и железом.
Остановился на пороге.
Кузня была маленькая, шагов восемь на шесть, но даже в полумраке видно: хозяин её любил. Не так, как любил Оплотскую, последние годы запущенную и пропитанную перегаром. Эту берегли. Горн сложен аккуратно, дымоход уведён в общий скат, рабочая площадка перед наковальней выметена, даже зола в поддоне ровным слоем, без проплешин.
Я снял с крюка масляную лампу у двери, кресалом высек искру на трут, поджёг. Желтый огонёк лёг по углам, выхватил полки.
Подошёл ближе. Вдоль стены тянулся длинный верстак. Сверху — клещи, развешанные по размеру, от мелких до больших. Зубила в деревянной колоде, рукоятями вниз. Молотки на отдельной полке, тоже по весу. Под верстаком — бочка с водой для закалки (пустая, дно сухое), бочонок поменьше с маслом (этот плотно закрыт). В углу — поленница угля, и на глаз я прикинул, что мешка три ещё осталось. Звенящего дуба не было, но обычный — годный.
В дальнем углу — ящик с заготовками. Я подошёл, поворошил. Пара стальных прутьев в палец толщиной, три-четыре болванки покороче, обрезки от прошлых работ, гнутые гвозди, какие-то скобы. Хлам, в общем, но рабочий хлам, из которого мастер при нужде что-нибудь да выколотит.
Провёл ладонью по наковальне. Холодная.
Активировал «Зрение Творца».
[Объект: Наковальня (Кузня Гуннара). Возраст: 18 лет.]
[Износ рабочей поверхности: умеренный. Просадка с северного края: 1.8 мм.]
[Замечание: При тяжёлой ковке в северной четверти образуется избыточное давление на заготовку, что ведёт к смещению геометрии.]
Я хмыкнул. Просадка небольшая, обычной работе не мешает. Но для Пробойника, где геометрия наконечника решает, попадёт он в чешую под нужным углом или скользнёт, такая мелочь могла стоить партии.
Снял со стойки молот. Подержал в руке, прикинул вес. Около двух кило, годится для средней работы. Я ударил им разок по углу наковальни вхолостую, прислушался. Звук вышел чистый, но коротковатый. Сталь молота простая, не из дорогих. Для гвоздей и подков сойдёт. А вот когда под него попадёт раскалённый Огненный Кварц, пропитанный кровенцем, и Ци пойдёт через головку молота в заготовку, я не был уверен, что эта сталь выдержит хотя бы половину партии.
[Анализ: Молот общего назначения. Сопротивление прямой Огненной Ци высокой плотности: низкое.]
[Прогноз: Усталостное разрушение головки на 7–9 ударе при работе с кварцем чистоты 94%+.]
Семь-девять ударов.
Я положил молот на верстак. Поднёс лампу ближе, посмотрел на головку. Сталь как сталь, ничего особенного.
Можно укрепить.
Я пролистал в голове рунную библиотеку. Двенадцать базовых знаков и шесть амальгам. Система подсказала четвертой строкой:
[Рекомендуемая амальгама: «Жароупор»]
[Состав: Альгиз (защита) + Иса (стазис) + следовая Уруз (укрепление).]
[Эффект: Снижает усталостное накопление металла при контакте с Огненной Ци высокой плотности. Срок жизни рабочей кромки увеличивается в 3–4 раза.]
[Носитель: Базальт / закалённая сталь.]
Я кивнул сам себе. Альгиз и Иса у меня шли уверенно, Уруз тоже знал. Сложить их в одну фигуру по контуру головки — не такая работа, какую я делал в штольне над контуром Иссечения, но и не пустяк. Час-полтора, может два, если делать с запасом и полировать дно русла Кислотной Ци.
Тот же узор не помешает положить и на просадку наковальни, в северной четверти. Альгиз туда отдельно, чтобы гасил излишек давления и не давал заготовке гулять.