Системный Кузнец XII (СИ), стр. 15

Я шагнул дальше.

Удар холода ахнул прямо в грудь. Меня согнуло пополам, и я повалился вперёд, упёршись ладонью в снег. Ладонь обожгло, кисть пробило насквозь, холод побежал выше, в предплечье, в плечо, нащупал грудину, пошёл ниже. Я завалился на бок.

Отвар.

Мне сейчас же нужен отвар.

Я задёргал головой, шаря взглядом по снегу. Здесь нет котелка. Я не там, где он мне нужен — надо вернуться, надо в каверну. Назад, к стенам, к запаху гари и того, что мы не до конца отмыли с базальта.

Дыхание — это точка опоры, это то, за что можно ухватиться и вытянуть себя обратно.

Вдох. Выдох. Я искал собственные лёгкие, как в темноте ищут край стола. Нащупал. Вдох глубже. Запах серы, гари, остывших углей, чужой крови, въевшейся в камень. Вот они, мои стены. Вот мой воздух. Вот моя попона под бедром.

Я открыл глаза.

Веки слушались туго, будто их держали изнутри инеем. Каверна качнулась передо мной и встала на место. Очаг. Лежанка. Котелок на полу, у самого моего колена.

Пара над отваром не было.

Я не стал думать. Правой рукой, в которой по-прежнему был зажат Камень, пошарил по полу, нащупал ручку и потянул котелок к себе. Запрокинул, влил остатки в горло. Холодная горечь, осадок на языке, пара травинок прилипла к нёбу. На дне стукнули камешки желчного остатка.

Пусто.

И тут перед глазами вспыхнуло окно Системы:

[ПРОТОКОЛ «ГОРНИЛО»: ТРЕТЬЯ СЕССИЯ.]

[ПОГЛОЩЕНИЕ ДРЕВНЕГО ДУХОВНОГО КАМНЯ: 31%.]

[ПРОГРЕСС 6-Й СТУПЕНИ «ЖИВАЯ РТУТЬ»: 98%.]

[ОБНАРУЖЕНА ТОЧКА ПЕРЕХОДА.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОЛНАЯ ФОКУСИРОВКА НА КУЗНЕ ВОЛИ. ВЫВЕСТИ ВНУТРЕННИЙ ГОРН НА МАКСИМАЛЬНУЮ МОЩНОСТЬ.]

[ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОРЫВА НА 7-Ю СТУПЕНЬ: 71%.]

Я смотрел на цифры и чувствовал, как губы сами растягивает кривая усмешка.

Девяносто восемь.

Седьмая ступень стояла прямо передо мной, в двух шагах — протяни руку и возьми.

Холод пробирал так, что и не описать. Тело ходило ходуном, будто меня скрутило припадком, и даже сидеть прямо стоило усилия. Я упирался ладонями в пол, потом снова сводил их перед грудью, потом снова упирался. Позвоночник сводило короткими судорогами, и я чувствовал, как мышцы спины сами по себе перебирают эту дрожь, не спрашивая моего разрешения.

И страх, какой, наверное, накрывает человека, который понял, что сейчас умрёт, и знает это наверняка. Страх перед порогом. Перед тем, чего не видел и чего не знаешь, как пережить. Седьмая ступень — та самая, на которой стоял Брок, когда мы с ним встретились впервые. На одну меньше, чем была у Йорна, когда тот пришёл в кузню к Гуннару. Огромный путь. Я стоял у самого его края, и от мысли об этом у меня перехватывало горло.

Волнительно. И ещё что-то. Слова не подбирались.

Я начал разгонять Горн.

Дыхание пошло чаще, глубже, я загонял огонь в меридианы, и он откликался охотно, будто только и ждал команды. Внутри закрутился вихрь, плотный и горячий, огненная воронка, которая поднималась от живота к груди и обратно. Ещё дыхание. Ещё. Животом, до самого дна.

И одновременно держал внимание на Кузне Воли.

«Лёд и огонь, найдите свой дом во мне».

Снова и снова, как заклинание, как ритм молота по горячей заготовке. Слова заходили внутрь и оседали где-то под рёбрами. Только дыхание, огонь рвущийся из Горна и лёд, сочащийся в меня из Камня. Тревога в сердце, восторг и азарт — всё вперемешку, всё одновременно.

Дрожь начала отступать.

[ПРОГРЕСС 6-Й СТУПЕНИ: 99%.]

Всё потеряло свой вес.

Каверна вокруг меня задышала, я видел это краем сознания. Воздух мерцал, наполненный паром и инеем разом, и я не мог понять, где кончаюсь я и где начинается этот туман. Я был в тумане и был туманом. Базальтовые стены поплыли, очаг превратился в размытое пятно, Камень в моих ладонях стал тяжелее наковальни и легче перышка одновременно.

Что-то горячее и одновременно ледяное закрутилось спиралью и пошло снизу, из самой породы под моим телом. Поднялось по позвоночнику. И в ту же секунду сверху, прямо в темя, ударил встречный поток.

Меня пробила вспышка.

Свет такой яркий, что глаза за веками заслезились. И в этом свете моргнули несколько окон Системы, странные, не те, к которым я привык за все эти годы — без рамки и цифр.

[ПУТЬ ЕСТЬ КОНЕЧНАЯ ТОЧКА ВСЕГО.]

Мерцание по всему полю внутреннего зрения.

[ВОПРОСЫ ОСТАНУТСЯ БЕЗ ОТВЕТОВ.]

А потом голоса, сотни, может, тысячи. Все говорили разом, и я не мог разобрать ни слова, только общий гул, в котором каждый второй звук казался знакомым, а каждый первый — чужим.

Я снова летел через тот самый бездонный космос, который видел уже однажды. Только теперь я понимал его структуру наверняка — он был фрактальным. Каждый мир содержал в себе миллионы миров, и каждый из тех миллионов содержал ещё миллионы, и так уходило вглубь без конца и без дна. И я был во всём этом сразу. Времени не существовало, был только этот момент, растянутый до бесконечности.

И тогда что-то вязкое и сильное потянуло меня назад.

Внутри я уже смирился, что не вернусь. Принял это как данность, без сожаления, будто так и надо. Но тяга была настойчивой. Она закрутила меня в воронку, протащила сквозь свет и темноту, ударила.

Я открыл глаза и выгнулся в дугу так, как не выгибался никогда. Спина прогнулась назад, голова запрокинулась, я уперся затылком в базальт. Сила, что хлынула в меня, была такой, что пропустить её через себя оказалось почти невозможно. Тело принимало её урывками, дёргалось и замирало. Я застыл, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

[ПРОРЫВ ЗАВЕРШЁН.]

[ДОСТИГНУТА 7-Я СТУПЕНЬ ЗАКАЛКИ ТЕЛА: «ПЛАВЛЕНАЯ КОСТЬ».]

[ПЛОТНОСТЬ ТКАНЕЙ +60%. СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ +45%. РЕГЕНЕРАЦИЯ +80%.]

[ОТКРЫТА ПАССИВНАЯ СПОСОБНОСТЬ: «КОСТНЫЙ ОЧАГ» — постоянная циркуляция Ци через костный мозг, восстановление резерва без медитации.]

[ОТКРЫТА АКТИВНАЯ СПОСОБНОСТЬ: «ВЫДОХ КУЗНЕЦА» — направленный выброс перегретого воздуха через дыхательные пути, дальность до 4 метров.]

[ЭВОЛЮЦИЯ НАВЫКА «ЗРЕНИЕ ТВОРЦА»: добавлен слой восприятия энергетических узлов в живых телах.]

[ПОГЛОЩЕНИЕ ДРЕВНЕГО ДУХОВНОГО КАМНЯ: 34%.]

Окна гасли одно за другим, оставляя за собой тёплое послевкусие, будто я только что выпил крепкого отвара на голодный желудок.

И всё кончилось в одно мгновение.

Я рухнул на пол. Просто завалился набок, и щека ударилась о каменную крошку. Воздух врывался в лёгкие большими, но рваными глотками, я хватал его ртом и не мог напиться. Грудь поднималась и опадала, будто я бежал в гору всю ночь.

Но я чувствовал свободу, ту самую, какую чувствует человек, наконец сбросивший с плеч тяжесть, которую таскал годами и уже не помнил, что без неё бывает иначе.

Камень лежал передо мной на уровне глаз.

Я смотрел на него и видел, как по гладкой голубой поверхности пробегают всполохи — яркие, живые и дёрганые, словно внутри кто-то зажигал и тут же гасил крошечные искры. Жёлтые, оранжевые, белые. Они складывались в узоры, рассыпались, складывались снова, будто в этом куске минерала и впрямь жили мириады других миров.

А может, так оно и было.

Лежал я так минут десять, может больше. Туман внутри рассеивался, и на место той бури, что бушевала во мне совсем недавно, медленно сходил покой. В голове стоял лёгкий звон — чистый, ясный и прозрачный, как стекло, по которому щёлкнули ногтем. Я слышал его и не слышал одновременно, и от него мысли становились прохладными и просторными.

Вспомнилось вдруг чужое — того пацана, в теле которого я уже столько лет ходил по этой земле. Кай — маленький, лет семи, тащится за отцом по тропе, цепляется за полу его куртки, путается в высокой траве. Отец оборачивается, смеётся, подхватывает его на плечо. Запах кожи, дыма от костра, чего-то звериного.

Давно я о нём не вспоминал — просто жил. Забыл про Диму, простого мужика из Москвы, который таскал мокрые шланги по горящим лестничным клеткам. Забыл и про этого мальчишку, что мечтал стать охотником, как отец, и пробиться когда-нибудь к верхним пределам культивации.