Осторожно, Россия!, стр. 38

Минна верит в знаки. Недавно, когда она снова засомневалась, одна из ее подруг в «Фейсбуке» обновила вид своей страницы. На новой обложке был изображен родной город Ленина — Ульяновск, а пониже, на аватаре, — Ноев ковчег. «Я тут же поняла связь: Виссарион какое-то время жил в Ульяновске, Ленина, кстати, он считает Антихристом. Ковчег же, несомненно, символизирует эту общину».

У многих из последователей Виссариона был похожий опыт. Часть из них рассказывала о наполняющей душу «теплоте», которую они почувствовали, впервые оказавшись в «Городе Солнца». Одна женщина рассказывала Минне, что внезапно все почернело, и она увидела саму себя 2000 лет назад в Израильском царстве. А другой мужчина говорил, что как-то раз в январе во время прогулки в горах он вдруг услышал ангельское пение. «Можно от этого отмахнуться, дескать, выдумка все это, бред полный, — говорит Минна. — Но мне лично вот что не дает успокоиться: сказано, грядет второе пришествие Христа. Не должно ли это свершиться именно так, как свершается здесь?»

Всего две машины проезжают мимо за все время нашего пути, и в обеих все места заняты. Примерно через четыре часа мы выходим к деревянной постройке со стеклянными окнами, которая похожа на билетную кассу. Внутри сидит длинноволосый мужчина с бородой, который спрашивает нас, кто мы такие и известны ли нам правила. Мы отвечаем утвердительно, после чего наши имена от руки заносят в список, мы проходим еще пару метров и оказываемся перед воротами «Города Солнца». Они представляют собой четыре деревянные колонны с гирляндами из разноцветных камешков, к срединным колоннам прибиты таблички с мудрыми изречениями: «Нужно думать не о том, на кого можно опереться, нужно думать о том, для кого можно стать опорою» и «Не всяк шагающий идет, не всяк стоящий неподвижен!»

Я прохожу через ворота и пытаюсь ощутить хоть что-то. Но на меня не снисходит божественный трепет и не слышится никакого пения ангелов. Хотя тут действительно атмосферно, все благодаря тому, как все благоустроено — аккуратные тропинки соседствуют с ухоженными садами у десятков деревянных домиков с покатыми фасадами, у самых красивых домов расписные ставни, их крыши напоминают чародейские колпаки. Восточной границей служит лесистая гора, возвышающаяся над поселением на несколько сотен метров. Если это действительно Ноев ковчег нового поколения, который должен пережить конец света, утешает уже то, что на Земле уцелеет, по крайней мере, очень живописный уголок.

Прямая дорожка ведет к главной площади — месту собраний, где посреди подстриженного газона установлена скульптурная композиция в бежевых тонах метра три высотой: два ангела стоят спиной к спине, а над ними колонна, увенчанная крестом Виссариона, шаром, изображающим Землю, и шаром-солнцем с четырнадцатью лучами.

Пара мужчин в белых льняных штанах и белых пончо сидят на скамейке. «По площади ходить нельзя, — предупреждает Минна. — Только для тех, кто молится». Один из мужчин здоровается с нами, Минна говорит, что мы пришли на литургию. Он предлагает пройтись туда вместе.

Нашего спутника зовут Саша, у него борода и на редкость крепкие руки, в «миру» он работал физиотерапевтом. Последние тринадцать лет он живет в Сибири, семь из них — в «Городе Солнца», чего удостаиваются лишь те, чья вера особенно крепка. Он не расстается с кедровой шишкой, которую вертит в руках, как молитвенные четки.

В ответ на вопрос о том, что в здешней жизни оказывается самым тяжелым испытанием, я ожидаю жалобы на суровые зимы, на изоляцию или на комаров и клещей. Его ответ меня поражает: «Психологически тяжелее всего вынести близость к Учителю», — говорит он, пребывая в убеждении, что Виссарион улавливает настроения своих последователей — чем ближе они к нему, тем больше он ощущает. Малейшее нарушение правил, любая нечистая мысль оборачивается стрессом, а стресс, в свою очередь, высвобождает негативную энергию, которая также, судя по всему, передается Мессии.

По горному серпантину мы пробираемся на вершину через лес. По обе стороны тропы растет черника, изредка сверху доносится чистый и ясный звон колокола. На полпути на подиуме установлен деревянный трон, над которым растянут пурпурный балдахин. «Здесь Учитель отвечает на вопросы после литургии», — объясняет Минна. Мне сразу же представляется нечто среднее между Нагорной проповедью и телешоу Юргена Домиана.

Еще через сотню метров Саша указывает нам на неприметную лесную хижину. Каждый обитатель «Города Солнца» мужского пола дважды в год приходит сюда в поисках себя, проводя время в одиночестве и молчании, занимается резьбой по дереву и перечитывает «Последний завет». Ко всему прочему, надлежит соблюдать строгую диету: на эти три дня с собой можно взять лишь 700 граммов хлеба, чай, сушеные фрукты и лук.

На пути нам также попадается камень, поверхность которого выглядит так, будто кто-то вырезал на ней крест. В глазах последователей Виссариона это не что иное, как знак божий. Саша останавливается у камня и осеняет себя крестным знамением: сверху вниз, затем слева направо, после чего обводит рукой вокруг тела в знак единения всех религий.

Алтарь Земли стоит на вершине и представляет собой деревянный павильон с символами христиан, мусульман, даосистов и буддистов снаружи и скульптурными изображениями танцующих ангелов-детей внутри. Вокруг Алтаря собрались последователи Виссариона, все они носят льняные одежды на один манер. Правда, у женщин одежда чуть ярче — их длинные юбки и куртки в пастельных тонах. Саша указывает нам на камень, куда мы можем присесть, и призывает к молчанию. Мы с Минной, одетые совсем иначе, явно производим впечатление индюшек, затесавшихся в лебединую стаю, но всеобщего внимания мы не привлекаем, как не привлекает его свежесть сибирского леса.

Священник в пурпурной мантии произносит несколько фраз, после чего начинается песнопение. Собравшиеся выводят его на несколько голосов и поют очень торжественно, но в то же время с почтением, так, что кажется, будто каждый старается издавать звуки как можно тише, чтобы не нарушать спокойствия природы. На несколько секунд я представляю себе, что все по-прежнему стоят здесь и поют псалмы собственного сочинения уже после того, как остальной мир погиб в результате извержений вулканов, землетрясений и падений метеоритов.

Почему здесь все одеты в белое, спрашиваю я Сашу после службы, наблюдая, как присутствующие неторопливо начинают спускаться с горы. «Раньше Учитель носил пурпурные одежды, а сейчас ходит только в белом. Многие вслед за ним считают, что это правильно», — говорит он. Ведь, по его словам, белый цвет — это символ душевной и телесной чистоты.

Через полчаса мы снова доходим до полянки с троном. Он пустует, Виссарион не счел нужным прийти сегодня. Его последователи, которых собралось здесь не меньше сотни, ждут еще немного, а затем спускаются на главную площадь, чтобы там на кругу продолжить пение псалмов.

Отсюда, как солнечные лучи, во все стороны расходятся четырнадцать улиц, названия которых примечательны сами по себе, здесь есть улицы Алмазных рос, Млечного Пути, Лунных цветов, Детских грез, Хрустальных врат, Лесных духов, Серебряных родников, Мерцающих тайн и Звездных полей.