Осторожно, Россия!, стр. 26

В нескольких метрах, непосредственно на территории Петергофа подстрижены каждый кустик и каждая лужайка, позолоченные скульптуры и свежеокрашенные дворцовые фасады соперничают друг с другом в великолепии. Все выглядит так, будто царь лишь на секунду отлучился в ближайший трактир и в любую минуту может вернуться.

300 далеких лет назад Петр Великий отказался от многих традиций своих предшественников. Он путешествовал по Европе, положил начало строительству первых российских военных кораблей и перенес столицу из Москвы в Санкт-Петербург, пусть даже строительство на северном болотистом грунте и обернулось настоящей каторгой. Иногда он перегибал палку с реформами, как, например, в случае с налогом на бороды, который обязаны были платить те его подданные, которые хотели их носить. Дворцовый комплекс Петергоф был задуман как летняя резиденция, которая впоследствии была расширена его потомками, главным образом — царицей Елизаветой, поклонницей стиля барокко. Во время Второй мировой войны немецкие войска нанесли дворцу ужасный урон, после чего Сталин приказал сбросить сюда парочку бомб, чтобы исключить возможность использования дворца фашистами для своих победных торжеств по случаю завоевания этой территории. На сегодняшний день все восстановлено максимально близко к оригиналу.

Дворцовые здания, развлекательные павильоны, фонтаны и скульптуры — типичный набор атрибутов власти, который можно видеть и в Версале, и в Сан-Суси. Но ни в одном другом дворце мира, кроме Петергофа, хандра, навеянная морем, не сочетается с озорством. Для посетителей здесь построены шутихи. Садишься ты на скамейку, а перед тобой внезапно взлетают струйки воды. Прогуливающиеся по парку могут изрядно промокнуть самым неожиданным образом — причем там, где меньше всего этого ожидают. После чего начинаешь думать, что Петр, даром что царь, был тем еще весельчаком.

В любимом фонтане Анны нет сюрпризов, это двадцатиметровый каскад из черно-белых «шахматных» мраморных плит, по которым стекает вода, изрыгаемая тремя зелеными драконами. «Приятно знать, что над некоторыми вещами не властно время, — говорит она. — Я любила приходить сюда ребенком и до сих пор люблю». За спиной у драконов видна закрытая деревянная дверца, вмурованная в стену из необработанного камня. «Раньше я была уверена, что там живут гномы. Но современных детей так просто не проведешь, они в такое уже не поверят».

Вечером, вернувшись в город, мы предаемся очередному воспоминанию из детства Анны: в семилетнем возрасте она впервые побывала на «Лебедином озере» в Мариинском театре. Растяжка на входе с гордостью сообщает, что в настоящий момент на всемирно известной сцене продолжается 234-й сезон. Царицы и цари приплывали сюда из Петергофа тем же путем, что и мы, желая приобщиться к культуре.

Зрительный зал мало изменился с тех пор. Ангелы все так же танцуют на расписном потолке вокруг огромной люстры, балконы все так же отливают золотом, а паркет все такой же скрипучий.

На сцене можно наблюдать то, о чем перестали говорить с телеэкранов в контексте России: воздушная легкость, красота и изящество, все три часа подряд. Музыка обволакивает, наполняет радостью, затрагивает в душе невидимые струнки. Движения и мелодия сливаются в единое целое. В конце второго действия, когда Одетта и принц танцуют, не подозревая, что за ними наблюдает злой волшебник Ротбарт, дамы в зрительном зале начинают тихонько всхлипывать. «Вот что значит русская душа. Печаль и красота», — шепчет мне Анна и сама тянется за носовым платком.

Как же все просто. Ведь люди десятилетиями искали эту самую загадочную русскую душу. А она, напуганная, все это время таилась здесь, в Мариинском театре, где-то между складками занавеса или под половицей в оркестровой яме. Одинокая, потаенная, скрывающаяся от уборщиц и работников сцены. Снова и снова ожидающая момента, когда в конце второго действия «Лебединого озера» можно будет прошелестеть над сценой.

Ельцин

Екатеринбург

Население: 1 350 000 чел.

Уральский федеральный округ

С географической точки зрения граница Европы проходит по Уральским горам, в 1400 км на восток от Москвы, примерно в 40 километрах от Екатеринбурга. Довольно обширная территория России еще считается Европой, что странно, учитывая, что, говоря «Восточная Европа», мы думаем скорее только о Хорватии или Румынии. Однако сами географы до сих пор ведут споры о том, где пролегает восточная граница, в то время как местных этот вопрос не слишком заботит — Уральский федеральный округ так или иначе в основном воспринимается как часть России.

Европа… На протяжении всей российской истории так называемый Старый Свет всегда служил предметом сравнения. Порой как образец для подражания и мера вещей, порой как конкурент, которого во что бы то ни стало надо превзойти. В недавнем прошлом отношение к Европе резко изменилось, отмечает Лев Гудков, глава авторитетной социологической службы «Левада-центр». Если в 1997 году 71 % россиян считал себя европейцами, то в 2008 году таковых остался лишь 21 %. А с началом крымского кризиса о хорошем отношении к Западу и каком-либо принятии западных ценностей говорить уже и не приходится. Пришла пора распрощаться с надеждами на то, что Россия пойдет путем «вестернизации», противостояние которой, как полагают некоторые, неизбежно приводит любое недемократическое государство к распаду. Россия, в свою очередь, ищет свой собственный путь.

Я разговаривал со многими россиянами о Европе и был удивлен, узнав, что они критикуют Запад. Когда ты сам находишься в гуще событий, то не отдаешь себе отчет в том, что являешься частью динамично развивающейся системы, которая постоянно изобретает себя заново. Однако именно это бросается в глаза стороннему наблюдателю — и эти перемены не по нраву многим россиянам. Завзятые евроскептики расценивают происходящие перемены как отход и от традиционных ценностей, например семейных (караул, гомосексуалисты!), и от собственной культуры (караул, беженцы-мусульмане!). Для них Европа — это не что иное, как бездушная власть, выстроенная без намека на мораль и увлеченность, которая, несмотря на собственные ошибки, норовит поучать других, прикрываясь интересами всего человечества. Кроме того, многим не нравится, что Европу связывают тесные отношения с США, причем влияние США сильно преувеличено. «Правда ли, что Ангела Меркель получает указания напрямую из Белого дома?» — спрашивает меня хозяин очередного дома, где я остановился. Не один раз меня звали переждать тяжелые времена в Волгограде или Новосибирске. Люди, живущие в простеньких квартирках на 200 евро в месяц, люди, у которых нет уверенности в том, что на следующее утро в их душе будет горячая вода, сопереживали мне. Ведь из телевизора они узнали, как плохо живется в Германии.

Кажется, что с 1990-х, когда Европа приводила россиян в эйфорическое состояние, прошла целая вечность. В Екатеринбурге той эпохе посвящен музей Бориса Ельцина в Ельцин-центре на улице Бориса Ельцина. Первый президент России, избранный демократическим путем, провел большую часть своей жизни в четвертом по величине городе страны, в связи с чем в его честь на берегу реки Исети был установлен памятник, который обошелся в сотни миллионов евро. Сетчатые стены и сплошное остекление музея символизирует стремление к открытости, с площади перед зданием видны купола Храма-Памятника на Крови, расположенного на другом берегу, на том самом месте, где в июле 1918 года расстреляли последнего русского царя Николая II вместе с семьей. Всего два километра отделяют памятное место, возвещающее начало коммунистической эры, от памятника тому, при ком наступил ее закат.