Циани. Полное издание, стр. 17

Генри молча оттолкнул его плечом и прошёл внутрь. Половицы тихо застонали под его шагами. Дом казался чужим, холодным, вычищенным до стерильности.

— Он где?

— В кабинете, господин. Но…

Генри уже не слушал. Пошёл наверх. Каждая ступень будто пыталась вернуть его назад. К горлу подкатывала тошнота, но он вцепился в перила и продолжил подниматься.

Дверь кабинета была приоткрыта.

— Отец… — Голос Генри хрипел. — Я пришёл сказать тебе… Я всё расскажу. Всё как было.

Он с силой толкнул дверь. Стол лежал на боку. Чернила растеклись по полу чёрной лужей, вокруг в беспорядке валялись книги. Отец полулежал в кресле. Голова свесилась набок, открытые глаза смотрели в пустоту. Кожа уже серела.

— Нет…

Генри подошёл ближе. Медленно, словно всё ещё надеялся, что пьяный разум обманывает его. Но тело не исчезло.

Он прижал пальцы к шее отца. Холодная кожа. Никакого пульса. Генри попытался поправить его голову — та снова безвольно откинулась набок.

— Нет!

Крик прокатился по всему дому. Почти сразу в коридоре застучали быстрые шаги. На пороге застыла женщина. Тёмные волосы спутались, среди прядей серебрилась седина, испуганные карие глаза казались огромными. В её лице так явно проступали черты Генри, что даже сейчас сходство ударило его.

Мать прижала ладонь к губам.

— Генри?..

Десять лет назад он исчез из её жизни. Генри думал, она ненавидит его. Но в её глазах сменяли друг друга неверие, облегчение и боль. Кива Мэлфой сделала осторожный шаг к сыну, словно боялась его спугнуть.

— Генри, мой мальчик…

А он стоял, не в силах даже выдохнуть, над телом отца, которого пришёл обличить, возможно, даже наказать. Но нашёл его убитым.

Глава 7. Невеста исполняет обещанное

Почти месяц Аня жила в здании управы, словно бродячая кошка, которую зачем-то приютили: она забилась в угол и не собиралась выходить.

В первый же вечер после побега Аню начало знобить. Она укуталась в одеяло и уснула, надеясь, что всё обойдётся, но среди ночи проснулась в поту. Три дня она почти не вставала с постели. Сон то утаскивал её в липкую темноту, то отпускал на несколько мучительных минут. Тогда Аня открывала глаза, не сразу узнавала решётку, стены, тусклый свет в коридоре — и снова проваливалась в беспамятство.

— Это всё дырявый ботинок… — бормотала она Патрику, но прекрасно понимала: дело вовсе не в нём.

Она больше не знала, что делать.

Брат-Хранитель несколько ночей дежурил возле её клетки, прикладывал ко лбу холодные полотенца, приносил свежезаваренный чай из лекарственных трав, менял простыни и одеяла. Его доброта, его перепуганные глаза казались насмешкой. Ане хотелось, чтобы Патрик просто исчез. Растворился в воздухе вместе с проклятой Империей.

Империя, казалось, тоже была не рада Ане: землетрясения продолжались, и с каждым разом толчки становились дольше и ощутимее. Патрик относился к ним куда серьёзнее Арсина.

— Единый гневается, — шептал он после каждого толчка и делал странное движение, словно растирал между указательным и большим пальцами невидимую бумажку. Оказалось, здесь так обращались к Единому.

Даже когда жар отступил и Аня снова смогла ходить, она не спешила осматривать управу. Арсин больше не запирал ни клетку, ни допросную, но первую неделю Аня выходила только в туалет и душ. Держалась поближе к стене и торопливо возвращалась обратно. Иногда её взгляд невольно скользил в противоположный конец коридора — туда, где начиналась лестница. Аня каждый раз вздрагивала и отводила глаза.

— Начнём с теории, — выдохнула она однажды утром и в тот же день попросила у Патрика книги. Тот так обрадовался, будто девушка наконец согласилась спасти душу, и принялся таскать ей религиозные трактаты — один толще и запутаннее другого. Ничего полезнее в здании управы почти не нашлось: полки заполняли жития, толкования, сборники проповедей и древние мифы.

Но Переговорщик всё ещё работал плохо. Даже печатные буквы Аня разбирала кое-как. Она медленно водила пальцем по строчкам, складывала слова по слогам. На коротенькую легенду о Карусе ушло два дня.

Наконец Аня с раздражением захлопнула книгу. Так она ничего не узнает. Придётся выходить на разведку.

С этого дня девушка начала изучать управу. Заглянула в каждый кабинет, подсобку и кухню. Готовили здесь на печи, только вместо топки с дровами внутри мерцали красные кристаллы. После этого Аня добралась до водонагревателя и разобрала его. Там тоже обнаружился пульсирующий камень. Стоило Ане прикоснуться к нему, как кристалл вспыхнул ярче. Собрать водонагреватель обратно не получилось. Аня закрыла кладовку, сделала вид, что вовсе не заглядывала туда. Правда, самой целую неделю пришлось мыться в ледяной воде, пока Братья заметили поломку.

После обеда девушка часто устраивалась с книгой на закрытой веранде с большими окнами и ловила редкие солнечные лучи. Вот и теперь она сидела в углу среди плетёных корзин, закутавшись в шерстяное одеяло. Книга давно лежала на коленях.

Взгляд девушки упёрся в окно, но она ничего не видела. Все эти дни после побега Аня не могла вызвать магию, словно её вовсе никогда и не было. Сколько бы ни гипнотизировала предметы, ни в груди, ни в пальцах не возникало даже слабого отклика.

Закатное зарево смешалось с красным сиянием кристаллов.

«Закат — он везде прекрасен», — подумала Аня и вдруг заметила, что с небом что-то не так. Она резко вскочила и побежала в кабинет, где недавно видела Патрика. Парень спал в кресле с книгой в руках.

— У вас что… два солнца?

Аня не стала щадить сон Брата-Хранителя.

— Три! — Патрик резко вскочил.

Как Аня ни пыталась добиться от него более-менее внятной схемы их звёздной системы, Патрик упорно рисовал на обрывках бумаги нечто подозрительно похожее на алхимические печати.

— Это солнце? — спросила она, глядя на круг, окружённый треугольниками.

— Нет. Это символ силы Единого, — важно объяснил Патрик.

— А это что? Планеты?

— Это… э-э… стихии.

— А где тогда сами три солнца?

Патрик задумался, почесал щёку и нарисовал ещё один треугольник.

— Это нам в школе объясняли, — сказал он с уверенностью человека, который абсолютно ни в чём не уверен.

Аня уставилась на лист и вспомнила схему власти, которую Патрик нарисовал вчера. Такие же каракули.

— Понятно, — наконец вздохнула она и вернулась в свою «комнату». Босиком мерила шагами каменный пол и прикидывала: может, эти три солнца и создавали какую-нибудь особую «физику»? Может, магия — всего лишь побочный эффект давления, радиации, чего-нибудь странного и космического?

Вот тебе и разгадка, которая ничего не разгадывает.

Аня уже расспрашивала Братьев о путешествиях между мирами, но те её просто не поняли. Телепорты перемещали людей между городами, особо мощные — между странами. Но за пределами Кристальной планеты разве могла существовать жизнь? Ни о каких «пришельцах» из других миров Братья тоже не слышали. А желание отправиться в другой мир и вовсе приняли за суицидальные наклонности.

Девушка с досадой швырнула толстенный том «Сказаний о Благочестивых Жёнах» на каменный пол. Книга шлёпнулась с самым обычным, скучным глухим стуком.

Сила притяжения работала по-земному.

На следующее утро Аня попросила Патрика:

— Возьми меня с собой в город. Если у тебя будут дела.

Патрик просиял:

— Я спрошу у брата Арсина!

К удивлению Ани, Арсин согласился.

После обеда девушка впервые вышла из здания управы днём. Патрик светился какой-то непонятной радостью и то и дело поглядывал на спутницу, словно боялся, что она передумает и сбежит обратно в клетку.

На небосводе Аня увидела только одно солнце.

— А где остальные два?

— Они показываются в нужное время, — отрезал Патрик и сразу помрачнел. Судя по его лицу, не одна Аня размышляла всю ночь.

— Мы идём в школу для девочек, — поспешил он сменить тему. — Обычную, городскую. Для совсем простых девочек, которым разрешили учиться. Аня мысленно перевела: для бедных.